NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

 

Часть VII. Прости. Прощай. Привет.

Внезапно, как леопард на шею, на меня свалился самый невыносимый день в году – день возвращения из отпуска. 

Яростно отбивался, но совесть приволокла меня на работу и, грудой костей с болью, бросила в углу. Эти мироточащие останки тут же обступил весь дружный коллектив, во главе с начальником, начали бить в барабанные перепонки, как в бубен, и взывать к моему духу вопросами, мол, ну как съездил, что видел, что привёз? 

Осознав, что прикинуться деталью интерьера и скромно перележать этот день не удастся, трансформировался обратно в человека, одарил всех брелоками и магнитами, принял позу оратора и доложил в эмоциях и жестах, как древний грек эзопову басню. 

Слушатели мерно раскачивались под гипнотический рассказ, как бандерлоги перед удавом Каа. 

– Бандерлоги, хорошо ли вам слышно?

– Мы слышим, Каа…

– Подойдите блиижее…

Я рассказывал им о вечном празднике жизни в Барселоне. Разноцветной мозаике и готичных шпилях. О Саграде Фамилия, Храме Святого Семейства, что задумал Антонио Гауди и выражал свой гений более сорока лет, не покладая рук, снимая слепки с живых людей, мертворожденных младенцев и усыплённых животных, для скульптурных композиций, пока не угодил под трамвай. Для некоторых всё-таки Аннушка уже разлила масло. А спустя ещё десять лет все его чертежи сгорели в пламени войны. Строить потомки продолжают до сих пор. 

– Мы видим, Каа..

Вещал о Пьяцце Статуте – чёрном сердце Турина. Когда-то на том месте были массовые римские захоронения, именуемые «Долиной павших», в средневековье на этом же месте проходили публичные пытки и казни, здесь же стояла гильотина во время оккупации французами, а спустя три века место превратилось в кровавую баню при столкновениях между армией и горожанами. Сейчас тут стоит фонтан Фрежюс, в память 48 погибшим рабочим, строившим тоннель через Альпы. Чёрный ангел, олицетворяющий Гений Разума, венчает скалу, у подножия которой гибнут Титаны – силы природы. Местные же видят в изваянии самого Люцифера, падшего ангела, а в фигурах под ним – страдающих грешников. У подножия фонтана – запаянный люк, именуемый «Вратами в Ад», говорят – это тайный лаз в храм чернокнижников. 

– Подойдите блиижее..

Увлекал историей о том, как в 753 году до нашей эры, вскормленный волчицей на берегу реки Тибр, Ромул, убив своего брата Рема, основал вечный город на семи холмах. Рим. Вспоминал каков он на вкус и на ощупь. Как теплы стены Колизея. И дрожат до сих пор, помнят историю человечества. 

– Блиижее..

Выдыхал восторги о Венеции, родине Марко Поло, Вивальди, Казановы, любимом городе Бродского и многих, так многих… Паутина каналов, лабиринты узеньких улочек. Теряешься во времени, в числах и годах. Площадь Сан Марко, колонны Марка и Теодора, Дворец Дожей и ты среди этого всего, как пещинка в урагане. Спускаешь ноги в морскую воду. Над головой – лазурное небо Италии. И мир застыл. И будто ты вот-вот получишь ответ на свой незаданный вопрос. Ещё чуть-чуть и всё станет ясно. Абсолютно всё.

Туго набрасываю змеиные кольца на внимающих, и к концу рассказа о моих странствиях весь офис уже готов скинуться и рвануть туром в Европу. 

Высказал им за малодушие. Странствовать нужно только дикарём – проявляя смекалку и испытывая судьбу на прочность. Иначе – это не приключение. 

Оставшуюся часть отпуска провёл в родительском гнезде, уютном, тёплом и таком домашнем. Сладкое, медовое чувство возвращения, как можно было не ценить этого подростком? Подумать только, каким был придурком. Расстояние сближает.

Отпуск уложился в пару морганий глаз. И вот он я. Рухнул с лазурных небес прямо на скрипучий стул, сверлю взглядом окно с серым пейзажем, травлю истории, измеряю рабочее время кружками чая. И думаю о смысле. Жизнь без цели, только потому что родился, абсолютно нестерпима. Что там из целей у окружающих, м? Разбогатеть? Ну и что? В гробу карманов нет. Что, мне золотые пятаки на веки положат? Бред какой. Путешествовать? Да, это интересно. Но вот я вернулся, и… будто и не со мной это всё было. Будто в другой жизни. В прочитанной. А сейчас вот он я, рабочий стол и принтер перегревается и урчит.

Как-то задержался допоздна. Казалось, что все давно разошлись. Мысли били шумным прибоем. Что-то читал. Что-то из истории. Хотелось отрыть, добраться до отбеленных столетиями костей, чтобы тряхнуть за грудки и спросить с тебя, Рюрик – что,  что ты заложил такого, что у нас не так? Никогда не было так и никогда не будет. 

Но Рюрик и сам кого хочешь тряхнёт. И заложено то, что должно. Родину должно качать под ногами, как корабельную палубу в шторм. Наверное, это справедливо. Для кого-то. Становишься крепче от этой постоянной качки, учишься широко расставлять ноги, виртуозно ругаться матом, вглядываться в ураган. Осталось только найти, где бы это всё пригодилось. Будь твёрд, капитан, и матросы тверды, покуда стучат сердца… 

Бисерным почерком я сочинил заявление на увольнение. Без даты. Расписался на пол листа, по-генеральски, и вздумал закурить. Наполнял ядом организм, перечитывал пару этих строчек, как вдруг из дыма, за плечом, соткался Кирсаныч и ястребиным глазом сквозь очки разглядел предательское письмо. 

– Ты чего это удумал? 

А ничего, пусто мне внутри. А в голове назойливый шум, что не позволяет сидеть на месте. Не бывало такого? Радуйтесь. Спокойную жизнь проживёте.

Начальник, сначала не веря, смеялся, потом сокрушался, называл перспективным, потом дураком. А в итоге сел рядом и закурил. Говорит, что 7 лет уже как бросил. Сказал, что вот только на днях супруга его спрашивала, отпустила ли депрессия его новичка. Он сказал, что всё в порядке и вообще собирается повысить этого желторотого. А тут вон что. Вздохнул и забычковался в пятку. Предложил зачем-то встретиться с братом его супруги. Ну а чего бы и не встретиться. 

Странно получилось, не хотел, чтобы кто-то узнал о моём уходе, пока не найду куда. Повезло, конечно, с Кирсанычем. Неудобно-то как.

В Питере снова осень. Год пролетел. Ловя ветер перемен, я начал чаще встречаться с друзьями и знакомыми, которые появились здесь – их было едва ли не больше, чем нажитых за всю жизнь. Волшебный год. Оглядываясь на него, я никогда не смогу упрекнуть себя в том, что жизнь была скучна. 

Встреча состоялась спустя неделю. В легендарный паб «Диккенс», наполненный в тот день местным бомондом чуть более, чем полностью, стремительно залетел Вячеслав. Высокий сухой мужчина с совершенно выбивающимися из современных модных тенденций усами. Разговор был лаконичным. Меня пригласили в Москву – открывать филиал компании Кирсаныча. Я возмутился, мол, зачем это мне, нисколько не заинтересовало. Вячеслав плотоядно улыбнулся. 

– Сестра мне рассказала про тебя. И я узнал себя в твоём поведении. Скажи, ты давно ушёл со службы? 

– Больше года. 

– И как? 

Я задумался. Действительно, всё ведь так изменилось. Отвечал:

– Похоже на простуду в праздничный день. Как-будто заболел, и нос заложило. А вокруг столько всего приготовили, и всем так весело. И тебе тоже хочется. Но ты пробуешь кушать и не чувствуешь вкуса, запаха, хотя точно знаешь, что это твоё любимое блюдо. И хочешь веселиться со всеми, но в глазах всё какое-то серое. Приглушённое. 

Вячеслав кивнул:

– Когда поможешь с открытием, если не передумаешь увольняться – устрою тебя в гвардию. В ОМОН. 

– Чтобы меня ненавидела вся Москва? 

– Ненависть – это та же любовь, только с обратной стороны. Подумай, у тебя есть месяц. Это большое решение. Я сам пятнадцать лет там оттянул лямку. По командировкам, с автоматом вместо подушки. Не знаю, зачем тебе это, но вижу, что нужно. Как думаешь? Есть смысл? 

И правда, зачем? Я воткнул кинжальный взгляд в исцарапанную столешницу, а потом взглянул на окружающих. Завсегдатаев, неформалов, каких-то модников, мажоров, эстетов, разрисованных, смеющихся на показ. Разодетые девушки за барной стойкой пускали нахальные взгляды, парни напротив накачивались шотами, чтобы осмелеть и подойти к ним. Атмосфера пахла фальшью. Всё пропахло ей, и я в том числе. Так в чём там смысл упорного кантования этого скафандра с душонкой из роддома в вечность? Командиры армии лет, мы теряли в бою день за днём… Заревело что-то внутри, сиреной. Ответ пришёл сам:

– Думаю, весь смысл в том, что ты должен знать, за что готов умереть, – обвожу свинцовым взглядом помещение, – А вокруг никто даже не знает, за что живёт.   

Месяц ушёл на сборы. 

Динар с Лёшей, Рома, администраторы, другие жители нашей уютной общаги не хотели верить, что я уезжаю, создавали мне уют, расспрашивали, советовали. 

– Ты ведь понимаешь, что ты будешь там получать меньше, чем здесь юристом? – пытались отговорить.

– Да когда вообще эти ваши деньги имели значение? – сокрушал логику я.

– Всегда… – грустно смирялись с моей дурью друзья. 

Валера вырастал в гибкую чёрную пантеру и взял моду спать на моём чемодане. Не отпускал, хитрец. Взял его на руки, эх, кот, береги себя.  

Всегда, когда расстаешься, уезжаешь, тебя как-то внимательнее слушают. В такие мгновения срочно нужно сказать что-то важное. Настоящее. 

А изо рта лезет какая-то чушь. И в голове непременно глупость, а то и вовсе вакуум образовывается. 

Потом уже, в самолёте, там, на высоте, размышляешь, мол, ну что за идиот, нужно было ведь сказать о самом главном. Никто ведь не знает, когда скажет последнее: «Пока».

Санкт-Петербург прощался со мной. Умывал дождём, подгонял ветром. Друзья, самые настоящие, со вздохом приняли выбор и проводили каждый день как последний. Поддерживали родители. Даже роковая девушка грустно попрощалась. Провожали до самого аэропорта, но так и не сфотографировались. Руки не поднялись. А жаль, мне не хватает той прощальной фотографии.

Два разных человека – тот, что прилетел в Питер, и тот, что шагает теперь в Пулково, покидая его.

Навстречу мне резво шёл новоиспечённый покоритель города-на-Неве. Крепкий, бритый «под купол», не отводивший взгляда. Кивнул ему. Он кивнул в ответ. Что ж, удачи тебе. Будь смелым. И пускай Петербург будет благосклонен. 

Итак, дорогой читатель, осиливший сей опус до конца. Увидимся в Москве. Стремительной и бескомпромиссной. Возможно среди этих одинаковых человечков в форме, что ты видишь в столице, из-под шлема на тебя взглянут мои пыльные глаза. 

Вечной весны тебе. 

Продолжения не последует…

Конец. 

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division