NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

С понедельника пошла рутина: стрельбы и ещё раз – стрельбы. В один из перерывов между занятий по огневой подготовке прапорщик отправил операторов Директрисы БМП вместе со всеми механиками-водителями боевых машин в поле, подправить бруствер дорожек мишеней «Танк». Благо установилась тёплая и солнечная погода. А в ГСВГ каждый сухой день на счету и идёт как два дождливых. День за два. Надо воспользоваться моментом и ничем не щелкать во время таких подарков германской природы. 

Начальник стрельбища остался один на Директрисе, закрыл на ключ входную дверь и аккуратно (380 вольт и огромная сила тока!) вытащил из тайника под силовым кабелем свой цинк с деньгами. Денег стало явно меньше, цинк не пополнялся с момента его закладки в тайник. С того самого памятного дня раздела «совместно нажитого непосильным трудом имущества» с прапорщиком Тоцким. Деньги, полученные от сдачи контрабандного золота и серебра на общую сумму 14200 социалистических марок, друзья разделили поровну. У Тимура был ещё свой небольшой запас западных марок. Толик забрал свою половину, потратил небольшую часть, а ровно 5000 марок решил оставить у своей Симоны.

Начальник стрельбища пересчитал своё богатство – 6000 с небольшим социалистических марок ГДР и около 300 западных марок ФРГ. На днях зарплата – плюс 540 соц.марок. Живём! Но, деньги должны делать деньги, а не хранится в секретном цинке из-под автоматных патронов под силовым кабелем войскового стрельбища Помсен. Пересчитывая западные марки, Тимур улыбнулся и вспомнил о своей крайней покупке в Интершопе французских духов для сотрудника Комитета Государственной Безопасности (КГБ) и начальника особого отдела мотострелкового полка.

Молодой человек поймал кураж, действовал интуитивно и сам не понимал – с какой целью он по-пьяни затеял эту операцию под кодовым названием «Парфюм»? В тот день он купил три небольшие упаковки самых модных духов сезона – со слов молоденькой и симпатичной продавщицы капиталистического магазина. И проверенной сотрудниками Штази. Другие здесь не работали. Первые духи Тимур купил в подарок Симоне, второй флакон передал особисту полка через Толяна. Якобы в благодарность лично  от Тоцкого за честность советского контрразведчика.

И Тимур надеялся, что майор Яшкин не возмутится такому гешенку (нем. Geschenk – дар, сувенир)  и принципиально не откажется  от импортного флакончика для своей жены. Советский гражданин хорошо знал, что ни один нормальный  мужик страны Советов ни при каких обстоятельствах не устоит от соблазна добыть своей супруге флакон настоящих французских духов. Если только – за этой добычей не стоит  предательство Родины…

В течении недели после отбытия на историческую Родину-Мать гвардии прапорщика Тоцкого боксёр Кантемиров и самбист Путилов ещё раз побывали после тренировки в том самом гаштете «Am Thor», больше похожем на респектабельный пивной бар. И что удивительно, пригласил самбист. Так и сказал: «Пойдём боксёр, минералкой тебя угощу, раз ты пиво не пьёшь». Посидели, поговорили. О Тоцком с Симоной даже не вспомнили...

Сотрудник госбезопасности знал, что прапорщик проехал через Брест спокойно, и вызов в Советский Союз для его иностранной невесты находится в стадии окончательного оформления. Начальник стрельбища не хотел поднимать вопрос по поводу своего товарища. Тимур был изначально против всей этой афёры с визой и контрабандой, но не смог отказать в помощи своему другу. Что посеяли, то и спрятали в цинке на Директрисе БМП.  Остались на свободе и с деньгами – уже хорошо. Толик ещё и свою личную жизнь устроил. А Тимур остался дослуживать в ГДР. Все довольны, все смеются…

После тренировки спортсмены просто поговорили за жизнь за квадратным столом питейного заведения. Капитан КГБ пил своё «Родебергское», прапорщик Советской Армии налегал на местную минеральную воду, разлитую в бутылки в саксонском городке Вад-Лаузик. В силу профессиональной привычки спрашивал самбист, а боксёр с удовольствием отвечал на вопросы, так как разговор зашёл за учёбу в Ленинградском Государственном Университете. Виктор Викторович живо интересовался преподавателями, которых хорошо помнил и поделился с нынешним студентом юридического факультета парой весёлых  историй из жизни студентов и преподов образца выпуска-1975. Хорошо посидели, душевно поговорили… Умеют же сотрудники госбезопасности разговорить человека. И под конец этой душевной беседы боксёр Кантемиров достал флакон духов:

– Виктор Викторович, это Вам от Тоцкого.

– Не понял.

– Толик в свой крайний вечер просил Вам передать из рук в руки. Подарок за всё.

Капитан КГБ даже не прикоснулся к неожиданному подношению, только внимательно рассмотрел и сказал:

– Французские. В интершопе покупали?

– Не знаю. Не спросил.

– Ценник оторван.

– Виктор Викторович, дело Ваше – брать или не брать. Моё дело было отдать, что я и сделал. Можете оставить официантке Катрин на память. Вот немка обрадуется.

– Вынь из упаковки и положи мне в портфель.

– Как скажите, товарищ.

Тимур развернул защитную плёнку, вынул духи из упаковки и аккуратно положил в уже раскрытый портфель у ног самбиста. Официантка Катрин (она же – Катя) с удивлением наблюдала в сторонке за странными манипуляциями русских. Картонную коробочку боксёр закинул в свою сумку. Конспирация,  и ещё раз –  конспирация!

Прапорщик Кантемиров не знал, что после успешного окончания московской проверки начальник особого отдела мотострелкового полка взял да и пригласил коллегу из КГБ к себе в гости на рюмку чая. А кого ещё приглашать в гости к себе в дом, как не своих коллег-контрразведчиков? Хотя из конкурирующей организации?  Яков Алексеевич познакомился с Виктором Викторовичем на деле Тоцкого с Кантемировым, почувствовал нормального мужика и перешёл с комитетчиком на ТЫ.

Люба Путилова очень обрадовалась сообщению мужа о приглашении на огонёк к хорошим людям. У молодой и красивой женщины появился отличный шанс развеять гарнизонную скуку и продемонстрировать модный аромат только что подаренных духов. Какого же было удивление супруги комитетчика, когда её встретил не менее модный, точно такой же аромат воздушного облака, витавший над женой особиста. Молодые женщины удивились, рассмеялись и внимательно посмотрели на своих мужей. Сговорились, конспираторы?

Не менее удивлённые мужья профессионально сделали вид, что у них всё под контролем и вышли «покурить» на балкон. Первым не выдержал особист полка и с возгласом: «Вот, прапорщик – сукин сын!» совсем неконспиративно заржал на всю улицу, глядя на своего коллегу. Виктор Викторович деловито спросил:

– Тоцкий или Кантемиров?

– Думаю, крайний в этом списке, –  сквозь смех произнёс Яков Алексеевич и добавил: – Вот, паразит, всё точно рассчитал: и что мы с тобой от подарков нашим жёнам не откажемся и  семьями встретимся. Виктор, так что, получается – переиграл нас прапорщик?

– Яша, а я думаю, мы не будем ничего выяснять и спрашивать у этого полигонщика?

– Да кто он такой, этот начальник стрельбища? Стратег хренов…

– Согласен, коллега. Пошли к женщинам.

Ни капитан Путилов, ни майор Яшкин даже в своих самых страшных контрразведческих снах не могли увидеть, какие вопросы возникнут у них в ближайшие дни к «этому прапорщику» и друг к другу. А служебная карьера особиста полка будет напрямую зависеть от сумбурных действий начальника войскового стрельбища Помсен...                    

Деньги должны делать деньги! Тимур отошёл от зигзагов судьбы по делу Толика Тоцкого с Симоной, вновь «крепко подружился» с дочерью генерала, познакомился с новым командиром полка и серьёзно задумался о делах своих валютных, явно подпадающих под статью 88 Уголовного Кодекса Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (УК РСФСР)  «Нарушение правил о валютных операциях», санкция которой в те былинные годы была от трёх и до восьми лет с конфискацией имущества. Гражданину СССР думать о печальном не хотелось, а очень хотелось быть молодым, здоровым и при деньгах. 

Настала пора выехать в Лейпциг, договариваться с вьетнамцами или с арабами о продаже им одной тысячи западных марок. С этой сделкой у советского прапорщика проблем не было. Спрос был постоянным. Оставалось только найти время для первой поездки в Лейпциг, благо рядом. На скором поезде Дрезден-Лейпциг можно добраться за полтора часа и ночью вернуться обратно.

Сложнее было съездить в Берлин, закупиться у югославов дойчмарками, затем доехать до Лейпцига, скинуть валюту и вернуться в Дрезден с доходом примерно в две прапорщицкие зарплаты. Время – деньги! И если у Тимура уже имелись оборотные средства, хранящиеся в цинковой коробке под силовым кабелем  (считай – банковская ячейка под охраной высокого напряжения), то времени из-за армейской службы катастрофически не хватало. Оставалась надежда только на вечер и ночь с субботы на воскресенье, целый воскресный день и ночь до понедельника. Утром в понедельник на службе – как штык. В армии – всё как в армии!

Молодой человек начал планировать свои нелегальные и совсем незаконные действия на территории дружественного государства. В четверг или пятницу надо будет обязательно сгонять в Лейпциг, и конкретно договориться с потенциальными покупателями о сбыте валюты. В субботу вечером шнель, шнель нах Берлин и в понедельник рано утром цурюк нах хауз, то есть до боли родное войсковое стрельбище Помсен. Вот и весь план. Вроде всё просто? Но, в нашей  Советской Армии не может быть в принципе ничего простого. Всё сложно и иногда через одно место…

В пятницу с утра начальник стрельбища поставил через сержанта Басалаева бойцам задачу на весь день, а сам выдвинулся в полк, якобы по неотложному прапорщицкому делу – получение честно заработанного денежного довольствия. Для вида покрутился в штабе и, получая деньжищща, узнал в финчасти, что отцы-командиры сегодня после обеда выдвинутся в штаб армии на какое-то секретное командное совещание. И это гут! Прапорщик в этот прекрасный день изволил отобедать в офицерской столовой, немного отдохнул, затем ещё раз крутнулся по территории полка, забежал в семейное общежитие, переоделся и был таков.

Первый этап операции по незаконному обогащению прошёл удачно. Тимур съездил в Лейпциг и в ночном баре, недалеко от вокзала, договорился с арабами из солнечной Сирии о сбыте им одной тысячи западных марок по курсу одна дойчмарка к семи ГДР. О том, что его могут кинуть в этом баре, советский гражданин даже не думал. У него были друзья-палестинцы, и сирийцы об этом прекрасно знали. Сложнее было с вьетнамскими товарищами – азиатский волк им товарищ. С этими гражданами надо было держать ухо востро, и при сделке лучше быть со своими друзьями из дружественной нам Палестины.

Начало второго этапа сделки купли-продажи валюты Тимур спланировал на субботу вечером. Но, как мы все знаем – очень сложно заранее что-то планировать в Советской Армии.  И в этот раз все стройные планы начальника стрельбища нарушил его же солдат – пилорамщик полигона, гвардии рядовой Драугялис. Эту неделю Ромас выглядел нормально, как обычно, но с утра субботы прапорщик Кантемиров заметил, что его прибалтийский боец опять захандрил. Поэтому, командир принял волевое решение загрузить старослужащего солдата по полной программе и приказал рядовому вынести до обеда все обрезки бревён и досок с пилорамы на свалку. Навести идеальный порядок на своём рабочем месте – прапорщик проверит лично! И не дал добросовестному солдату ни одного бойца в помощь. Сам справится.

Кантемиров знал, что пилорамщик оказался самым сильным солдатом на полигоне среди всех периодов службы. Когда загружали бревно к пилораме, за один конец дерева хватались два, и иногда и три солдата, то с другого конца Ромас всегда справлялся один. Начальник стрельбища послал операторов Директрисы БМП и всех механиков-водителей боевых машин в поле – косить саксонскую траву. Летом быстрорастущая трава доставала всех операторов полигонной команды, и мирная картина сенокоса была обычным явлением войскового стрельбища Помсен. Тимур немного понаблюдал с высоты второго этажа вышки директрисы за работой бойцов и пилорамщика, таскающего огромные связки обрезков досок и бревен на свалку. «Как бы мышцы не сорвал» - подумал заботливый командир и спустился в силовой узел стрельбища к тайнику. Рассовав шесть тысяч социалистически марок по карманам, Тимур быстро зашёл к себе в домик, аккуратно сложил все деньги в пакет и засунул в глубь шкафа. К выезду готов! Оставалось только проконтролировать работу бойцов, дать ЦУ на завтрашний день, пообедать и в путь-дорогу дальнюю…

Молодой человек почти месяц никуда не выезжал и успел соскучиться по поездкам на скорых поездах по просторам Германской Демократической Республики. Скорость, комфорт, попутчицы… И самое главное – запрещённые валютные операции: опасность, адреналин и радость от успешной сделки. Тимур даже не представлял – на что он потратит такое количество марок ГДР. Ему был важен сам процесс. А деньги – это свобода! Едешь, куда пожелаешь; покупаешь – чего захочешь.

Начальник стрельбища начал рабочий обход с Директрисы БМП. Прогулялся до последних рубежей, проверил работу подъёмников, переговорил с операторами и вернулся на пилораму. В ангаре царил полумрак и идеальный порядок, а сам пилорамщик сидел на приготовленном для распилки бревне и о чём-то напряженно думал. Солдат весь ушёл в себя, взгляд был устремлён в дощатый пол. Прапорщик щёлкнул тумблером освещения, лампы дневного света загудели и вспыхнули, показывая результат добросовестно выполненного приказа.  Ромас даже не поднял головы. Как сидел, так и остался. Ноль эмоции. А в войсках никак нельзя игнорировать своего  командира. Тимур спокойно подошёл,  присел рядом и спросил:

– Боец Красной Армии Драугялис, что с тобой? Не заболел?

– Товарищ прапорщик, я сегодня ночью убегу в ФРГ, – медленно и буднично сообщил литовец.

– Ромас, скатертью дорожка. Почему сегодня? Надо было раньше бежать, когда молодым был. А сейчас Дед Советской Армии – и на Запад. Некрасиво, получается,  –  усмехнулся начальник стрельбища.  

– Товарищ прапорщик, я серьёзно говорю! – впервые за два года службы пилорамщика Кантемиров услышал, как воскликнул обычно флегматичный коренной житель прибалтийской республики.

– Спокойно, рядовой. А теперь давай по порядку, – прапорщик смотрел в глаза подчинённого.

– У меня есть два земляка из Каунаса. Вы знаете – они служат в госпитале водителями. Они кузены, и у них бабушка живёт в ФРГ.

– Подожди, Ромас. Ты говоришь, что двоюродных братьев, у которых есть бабушка на Западе, призвали в ГСВГ, в одну часть?

– Это так, товарищ прапорщик. Они заплатили в военкомате.

– Ни хрена себе! Весёлое начало, – прапорщик встал с бревна и упёрся плечом об пилораму. – Давай дальше.

– Сегодня ночью братья угонят УАЗ начальника госпиталя, будут проезжать мимо Помсена, захватят меня, вместе доедем до Оттервиша и там, на первой электричке до Лейпцига. На вокзале нас будут ждать и провезут в ФРГ. Всё, – пилорамщик тоже встал и начал расхаживать по ангару.

– Ромас, а мне то ты сейчас зачем рассказал о своём побеге? Ты же, ёшкин-кот, понимаешь, что я тебя сейчас обязан сдать особистам. Чтобы ты не сбежал и не выдал врагам военную тайну о местонахождении нашего секретного стрельбища Помсен.

– Да вокруг все немцы знают о нашем стрельбище, – пилорамщик удивлённо посмотрел на своего командира и добавил. – Товарищ прапорщик, я знаю, что Вы не сдадите меня.

– Это, с какого перепугу? – теперь искренне удивился начальник стрельбища.

– Вам не нравятся особисты, и вы сами прятали в домике своего друга, начальника склада. Я знаю.

– Охренеть. Кто ещё знает? – Тимур присел обратно на бревно.

– Я один.

– Откуда?

– Случайно вас вдвоём увидел, когда мы ночью доски немцу продавали. Товарищ прапорщик, я никому не сказал и не скажу.

– Ладно. А с тобой, что делать будем?

– Я не хочу в ФРГ.

– Тогда не беги. А земляков твоих надо обязательно сдать контрразведчикам, как  предателей Родины.

– Они опасные люди, я не смогу тогда домой дембельнуться.

– Лесные братья, что ли? – усмехнулся Тимур.

– Нет. Но, моим родственникам будет очень плохо.

– Вот, блин, Ромас, поставил ты мне задачу. Что будем делать?

– Не знаю, – вздохнул боец Красной Армии Драугялис. А гвардии прапорщик Кантемиров, сидя на бревне, начал усиленно размышлять. Сам он в этом деле явно не справится. Кто может помочь рядовому нормально выйти из этой ситуёвины? Ясный пень – контрразведка. Вот только кто именно – Особый отдел или КГБ? Вот вопрос, так вопрос…      (продолжение следует)

 

 

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division