NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Бойцы войсквого стрельбища Помсен изволили ужинать после трудового дня ПХД и солдатской бани. Их командир вошёл в ворота, встал по центру асфальтированной площадки перед казармой и выкрикнул из темноты перед окнами:

– Дневальный, бегом ко мне!

Чуть больше двадцати солдатских лиц, сидящих в крохотной столовой, разом повернулись на окрик. Дежурный по полигонной команде, гвардии рядовой Вовченко, (он же – Пончик) встал из-за стола и махнул рукой дневальному. Молодой боец второго периода сорвался с тумбочки, дежурный прервал приём пищи и принял пост у телефона. Солдаты понимали, что в этот вечер происходит что-то не совсем хорошее с их командиром и пилорамщиком, который так и не появился на ужине.

– Почему горит свет на Директрисе БМП? – строго спросил начальник стрельбища у подбежавшего дневального. Вышка Директрисы БМП виднелась тёмным силуэтом в наступившем сумраке с туманом. Рядовой оглянулся:

– Не горит, товарищ прапорщик.

– На первом этаже оставили свет включенным. Ладно, сам схожу, проверю. Иди на пост, пусть дежурный поужинает и тебя сменит. От телефона – никуда!

– Есть, товарищ прапорщик,  – недоуменный дневальный вернулся на пост. Что сегодня происходит? Горит – не горит… Да и первый этаж отключается одновременно вместе со вторым… Чудит командир…

Прапорщик Кантемиров зашёл в свой домик. Рядовой Драугялис так и остался сидеть за столом, уставившись в свою полную чашку чая на столе. Вторая чашка была пуста. Плечи опущены, взгляд в никуда. Как несколько часов назад на пилораме. Жалеть солдата сейчас было некогда. Да и деньги в шкафу за спиной рядового надо срочно вернуть в тайник. Начальник стрельбища посмотрел на подчинённого и сказал:

– Ромас, обычно мои солдаты встают, когда я захожу в помещение.

– Товарищ прапорщик, Вы сдали своего солдата гебешнику. Я не хочу никуда бежать. Мне надо дослужить нормально и вернуться домой. У меня мама болеет.

– Так, мой солдат, слушай сюда – я знаю, как исправить твой побег. Просто поверь мне. Никакого КГБ не будет. А сейчас иди на ужин.

– Я не хочу есть. Я ничего не хочу!

– Рядовой Драугялис, без истерик. Я уже влип в эту  хуйню только из-за тебя. И сейчас вылазить из говна будем вместе. Испачкаемся сильно, Ромас. И я не знаю, где мы с тобой завтра продолжим службу, – прапорщик тяжело посмотрел в глаза рядовому. – Если нет аппетита, пиздуй на пилораму и жди меня там. Чай допей. Это приказ!

«Великий и могучий» расшевелил литовца. Пилорамщик встал, залпом маханул чашку холодного чая и вышел из комнаты. Кантемиров вздохнул, раскрыл шкаф, развернул пакет и быстро рассовал пачки денег по карманам ХБ. Дошёл до Директрисы и аккуратно повторил секретную операцию с возвращением своего богатства в тайный схрон под силовым кабелем. Пусть полежат до лучших времён. И когда эти времена настанут? Пятилетний опыт службы в Советской Армии (год рядовым и четыре года прапорщиком) подсказывал, что беда только стоит на пороге и стучится в дверь его домика. Проблемы только начинаются…

 Молодой прапорщик, двадцати четырёх лет от роду, решил побороться с всесильным Комитетом Государственной Безопасности СССР. Ещё год назад у почти законопослушного гражданина таких шальных мыслей не могло быть в принципе. Даже после ударов по голове.

Но, всё текло, и всё менялось. На втором курсе университета отменили экзамен по истории КПСС. Остался только зачёт. С каждым учебным отпуском студент Кантемиров не узнавал Ленинград – колыбель трёх революций. Город бурлил так, как будто намечался четвёртый переворот. Новые друзья Тимура, сотрудники милиции и прокуратуры, в открытую и всерьёз обсуждали животрепещущие вопросы – будут ли они выступать на стороне власти и выполнять приказы против своего народа?

В группе Кантемирова учился заместитель командира одной военизированной пожарной части города, который по секрету в пивном баре «Бочонок» рассказал коллегам-студентам, как они с бойцами-пожарными категорически отказались устанавливать решётки на окна пожарных машин. «Наша задача дома от огня защищать, а не людей водой разгонять» – многозначительно сказал старший лейтенант пожарной охраны. Сидящие за одним пивным столом сотрудники милиции, сотрудники прокуратуры и один прапорщик пехоты полностью поддержали студента-заочника юридического факультета ЛГУ им. Жданова.

И всё же студент боялся не по-детски. По рассказам тех же друзей-приятелей из милиции, будущий юрист хорошо понимал всю серьёзность своих задуманных действий и знал, как легко при необходимости состряпать уголовное дело против любого гражданина СССР. Особенно сотрудниками госбезопасности. Даже менты опасались Старшего Брата. А тут, какой то прапор-мотострелок вдруг решил встать на стороне своего солдата и побороться за справедливость в этом бушующем мире… Идиот…

Прапорщик Кантемиров всегда сам отбирал солдат на полигон и старался не подводить своих бойцов, и, тем более – никого не подставлять под КГБ. Тимур хотел, как лучше. Получилось, как всегда с сотрудниками этой непростой организации. ДЕЛО, как сказал  один сотрудник не в своей форме, надо исправлять. Обратной дороги нет. Да и дембель уже замаячил впереди. От начальника канцелярии штаба полка Кантемиров знал, что его документы на увольнение по окончанию контракта уйдут в штаб армии за полгода до срока. Тимуру присвоили высокое звание прапорщик 22 апреля, значит, в начале ноября этого года гвардии прапорщику Кантемирову будет совсем наплевать на службу. А пока оставалось продержаться до осени и плеваться вслед сотрудникам КГБ. Когда они не видят…

Попробуй плюнь тому же Путилову в морду. Через месяц твои плевки будут замораживаться на лету где-нибудь на Крайнем Севере. Нет, мы выберем другой путь. Более народный…

Начальник стрельбища по пути из Директрисы БМП пошёл в сторону пилорамы. Драугялис сидел на том же бревне. Взгляд – в дощатый пол, густо посыпанный опилками. Прапорщик заглянул в проём двери и со словами: «Ромас, за мной» направился к себе в домик. Пилорамщик встрепенулся и выдвинулся следом. Оба зашли в домик, Тимур махнул в сторону стола:

– Присаживайся.

Хозяин дома убрал со стола пустые чашки, вынул из пакета булочки с колбасой и принялся делать бутерброды. Гость смотрел за манипуляциями своего командира без всяких эмоций. Голодом Ромас явно не страдал. Другие мысли выбили все нормальные желания солдата. Тимур, не отвлекаясь от приготовления ужина, задал резонный вопрос:

– Ромас, вот скажи мне в чём, правда – хочешь ты жить в ФРГ или нет?

– Товарищ прапорщик, у меня дома три сестры и мама больная…, – начал с прибалтийским азартом говорить рядовой. Прапорщик перебил:

– Боец, мне сейчас некогда слушать историю твоей семьи. Отвечай мне – да или нет. Ещё раз спрошу – ты сам хочешь бежать в ФРГ?

– Нет.

– Это хорошо. Следующий вопрос. Ромас – ты водку пьёшь?

– Да.

– Это тоже гут.

Прапорщик Кантемиров вынул из своего холодильника и со стуком поставил на стол начатую бутылку водки «Кёрн», оставшуюся после бани генерал-лейтенанта Потапова. Гвардии рядовой Драугялис с удивлением посмотрел на немецкую водку и перевёл взгляд на начальника стрельбища. Тимур спокойно разложил приготовленные бутерброды на тарелку, вынул две чашки и открыл две бутылки минералки. Разлил водку в чашки: себе грамм пятьдесят, солдату – чуть больше ста. Прапорщик довольно рассмотрел наспех накрытый стол и предложил рядовому незатейливый тост:

– Давай, Ромас, за нас!

Долго упрашивать солдата не пришлось. Ромас молча поднял свою чашку, чокнулся с командиром и разом маханул водки в 38 градусов. Рука солдата потянулась к тарелке с бутербродами. Кантемиров придвинул закуску к себе:

– Ромас, русские после первой не закусывают.

Сам же хозяин дома с аппетитом зажевал булочку с колбаской, запил минералкой и задал собутыльнику следующий жизненно важный вопрос:

– А теперь скажи мне, гражданин Литовской Советской Социалистической Республики, ты там у себя будешь в авторитете, если скажешь своим, что в ночь побега побил своего русского командира, который решил тебя остановить. Подумай хорошенько, Ромас.

Солдат задумался, прапорщик налил ещё водки: себе пару капель, товарищу грамм пятьдесят. Драугялис кивнул и, не ожидая командира, резво опрокинул чашку. Кантемиров усмехнулся:

– Русские после второй тоже не закусывают. Ромас, я жду ответа.

– Товарищ прапорщик, я не знаю.

– А я знаю, товарищ солдат. После дембеля ты будешь у себя на родине авторитетным пилорамщиком, если выяснится, что ты, в самом деле, в ночь побега выпил водки для храбрости,  избил прапорщика и попал  на  гаупвахту. Пошли, Ромас.

– Куда?

– Бить меня будешь, товарищ солдат, – спокойно сообщил прапорщик, вставая со стола, и быстро добавил. – Не тормози, рядовой! Времени мало.

Собутыльники вышли на улицу. Стемнело… Тимур прошёл на освещённую асфальтированную площадку между домиком прапорщика, казармой стрельбища и ремонтным цехом. Что-то вроде небольшого плаца посредине отдельного воинского подразделения. Как раз напротив окон столовой и коридора, где стоял дневальный. Столовая уже опустела, оставались только наряд с поваром. На тумбочке стоял второй дневальный. Обычно в вечер субботы старослужащие сидели в Ленкомнате и смотрели телевизор с запрещённой приставкой и хитрой антенной на берёзе, рядом с казармой. Остальные бойцы, кроме наряда на кухне, дневального и охраны боевых машин в боксах директрис, отдыхали – кто, как мог…

Кантемиров подозвал рядового ближе:

– Давай, Ромас, бей меня по лицу.

– Я не могу, товарищ прапорщик, – солдат стоял на месте. Времени до побега литовца оставалось всё меньше. Начальник стрельбища решил взять инициативу в свои кулаки:

– Рядовой, это же так просто. Примерно, вот так!

Боксёр сделал шаг навстречу солдату, и когда левая нога коснулась асфальта, левый кулак резко выбросился вперёд и остановился об нос Ромаса. Удар был несильный, но хлёсткий, как плеть. И этого движения кулака вполне хватило, чтобы голова рядового откинулась назад, вернулась на исходную, а из носа густо закапала кровь. Драугялис провёл рукой по лицу, посмотрел на окровавленную ладонь и медленно произнёс:

– Не надо, товарищ прапорщик.

– Надо, Ромас, надо, – Тимур сделал шаг вперёд, оппонент отступил. Ещё шаг, и оба оказались на самом освещённом месте, как раз напротив окна дневального. Начальник стрельбища начал заводиться:

– Бей, Ромас. Показываю ещё раз, – боксёр шагнул вперёд и немного вправо. Удар правой сбоку достиг глаза солдата. Спортсмен старался не вкладывать свой вес в удар, бил не сильно, но резко. Пилорамщик качнулся, устоял, широко расставил ноги и мотнул головой. Капли крови разлетелись в разные стороны.

Тимур за последние полтора года  хорошо изучил характер своего солдата и знал, что Ромас не был по жизни хулиганом. Но, прапорщик не мог знать, что будущему защитнику Родины до призыва не раз приходилось защищать своих сестёр от местных каунасских хулиганов. И у литовца остался опыт уличных драк. Ромас был самым сильным солдатом полигонной команды войскового стрельбища Помсен  – на голову выше своего командира, худощавый, с широкой костью. За время службы на полигоне свежий воздух, жёсткий режим, отличное питание и постоянный упражнения с досками и брёвнами на пилораме прибавили сил молодому мужчине и закалили характер бойца Советской Армии.

Рядовой ещё раз мотнул головой, разбрызгивая кровь со своего носа. Какой не был сильным солдат, нос оказался у него слабым. Видимо, перебили в драках на улицах портового города. Дневальный у тумбочки с широко раскрытыми глазами через окно рассматривал редкую картину под названием: «Прапорщик избивает своего солдата». Затем вспомнил про свои непосредственные обязанности и побежал в Ленкомнату.

Ромас пришёл в себя, быстро взглянул на противника, спокойно стоящего перед солдатом, резко сделал шаг навстречу и с выкриком на родном литовском поднял правую руку, но ударил левой. В этот момент из казармы с криком: «Товарищ прапорщик!»  выскочил старший оператор стрельбища, сержант Басалаев. Прапорщик Кантемиров на долю секунды отвлёкся на сержанта, поздно среагировал на здоровый кулак самого сильного солдата стрельбища и пропустил прекрасный удар в ухо.

Боксёру в этот короткий миг показал, что его ударили со всего размаха огромной жердиной. Тимур перелетел через небольшую оградку, отделяющую газон от асфальта. Уроки самбиста в спортзале не прошли мимо подсознания боксёра, тренированное тело спортсмена среагировало и правильно упало на траву. Тимур перекувырнулся через себя, сел и, также как солдат, мотнул головой. Взгляд прапорщика сфокусировался на рядовом Драугялисе. Боксёр вскочил и с возгласом: «Пиздец тебе, Ромас!» перепрыгнул через декоративный заборчик, ближе к противнику.

Оппонент ответил быстрым словосочетанием из двух литовских слов и размахнулся правой. В этот момент гвардии сержант Басалаев сделал самую большую ошибку за всю свою службу в ГСВГ – решил разнять дерущихся. Кулак Ромаса, тыльной стороной на размахе, просто снёс подбежавшего сзади старшего оператора в сторону. Виталия никто не учил падать, и его затылок с гулким стуком остановился об асфальт импровизированного плаца войскового стрельбища Помсен. Сержант отключился. Не каждый советский солдат выдержит два мощных удара подряд по своему черепу с двух сторон. На этой секунде бой прапорщика с рядовым закончился боевой ничьёй. Тимур с Ромасом одновременно кинулись к товарищу.

Драугялис рывком поднял друга за подмышки, а Кантемиров залепил своему заместителю звонкую пощёчину. Сержант встрепенулся, открыл глаза и с удивлением осмотрел окружающих. Весь личный состав, за исключением дежурных механиков-водителей боевых машин, стоял вокруг участников необычайной драки. Начальник стрельбища впервые за четыре года сверхсрочной службы ударил своего солдата…

Прапорщик Кантемиров аккуратно дотронулся до своего уха, оглядел своих бойцов и приказал:

– Всё! Брек. Всем разойтись. Остановите Ромасу кровь. Дежурный останься. Виталий, стоять можешь?

Сержант кивнул и широко расставил ноги. Рядовой Вовченко с повязкой «Дежурный по стрельбищу» подошёл ближе. Пилорамщику принесли полотенце, и рядовой стоял у казармы, запрокинув голову и зажимая свой слабый нос. Кантемиров оглядел своих подчинённых и обратился к своему заместителю:

– Басалаев, какого хуя тебя понесло под удар Ромаса?

– Разнять хотел, – сержант тёр свою переносицу, по которой пришлась основная сила удара  кулака товарища.

– Вот теперь, миротворец хренов, с нами по делу пойдёшь. Сегодня вместе на гаупвахту сядем.

– Никто не узнает, товарищ прапорщик.

– Кому надо – узнает, – Тимур повернулся к рядовому Вовченко. – Дежурный, бегом к телефону и доложить в полк о нашей драке. Скажи – пьяный прапорщик избил двух солдат.

Бойцы полигонной команды переглянулись и уставились на командира. Первым выразил своё удивление сержант:

– А на хрена?

– Я не буду никуда докладывать, – вслед набычился рядовой и добавил. – Товарищ прапорщик, я не стукач, и никогда не был.

– Тогда, Вовчик, сядешь сам. Не уследил за порядком на вверенной тебе территории, – с улыбкой привёл контраргумент начальник стрельбища.

– Ну, и сяду, – отвернулся и проговорил в сторону правильный боец Пончик.

– А теперь без «ну». Оба слушаем внимательно. Всё что мы сейчас сделаем – делаем для вашего друга Ромаса. Просто поверьте мне. Я вам  сейчас объяснять ничего не буду. Для вас же лучше будет. Завтра, а особенно в понедельник,  к тебе  Виталий, и к тебе Володя, будут очень много вопросов от разных командиров и особистов. И надо сделать так, чтобы вы оба говорили только то, что видели сегодня. И говорили только правду. Всё понятно?

Прапорщик с некоторым жизненным опытом и самым начальным юридическим образованием выдохнул и посмотрел на своих солдат. Виталий с Вовчиком удивлённо смотрели на командира. Сержант опять спросил:

– А на хрена, товарищ прапорщик.

– Виталий, выйдём на свободу с чистой совестью, и потом тебе твой друг сам ответит. Всё! Пончик, идём к телефону. Времени мало…

Рядовой Драугялис уже сидел в столовой и с аппетитом поглощал свой ужин, заботливо оставленный поваром. Кровь из носа прекратилась, после водки и двух пропущенных ударов по голове организм рядового вернулся в привычное русло, заработали нормальные солдатские инстинкты. Зашли втроём в казарму, дневального отправили погулять. Дежурный по стрельбищу пододвинул к себе телефон на тумбочке,  взялся за ручку и посмотрел на сержанта, затем на своего командира:

– Не нравится мне всё это, товарищ прапорщик.

– Товарищ рядовой, я тоже не в восторге от всей этой хуйни. А теперь представься, как положено, и докладывай дежурному по полку чётко и ясно – на полигоне ЧП, пьяный прапорщик Кантемиров избил двух солдат: Басалаева и Драугялиса. Крути аппарат.

Старослужащий солдат вздохнул, привычно крутнул ручку армейского телефона и поднёс трубку к уху. Связь отдельного гарнизона с полком через дежурную часть ближайшего ОТБ была налажена отлично. Дежурный по стрельбищу на выдохе, скороговоркой доложил нештатную ситуацию на полигоне. Прапорщик и сержант, стоящие рядом, услышали резкий ответ. Рядовой Вовченко опустил трубку, прикрыл ладонью нижнюю часть и прошептал:

– Товарищ прапорщик, Вас зовут.

– Кто? – также шёпотом спросил Кантемиров, принимая трубку у дежурного.

– Помощник дежурного, капитан Чубарев.

Тимур улыбнулся. Повезло, так повезло… Затем  несколько раз громко протопал около тумбочки, поднял трубку и весело сказал:

– Товарищ капитан, пошёл на хуй!

Прапорщик не стал ждать ответа и быстро положил трубку.

– Сейчас будут, – начальник стрельбища обвёл взглядом своих солдат и приказал: –  Сержант Басалаев и рядовой  Драугялис, снять ремни и вынуть из карманов всё лишнее. Оставить только военные билеты. Ромас, переоденься в подменку. Весь в крови. Что о нас подумают приличные люди? На кичу едем. Срок тянуть будем…

К приезду приличных людей на дежурной машине ЗИЛ-131 потенциальные заключенные были готовы, как юные пионеры. Помощник дежурного по полку и одновременно командир 9МСР, гвардии капитан Чубарев в сопровождении сержанта и двух автоматчиков вошёл в ворота расположения полигонной команды и увидел на освещённой площадке стоящих в одном строю своего друга прапорщика и двух его солдат в ХБ, без портупеи и ремней. Примерные арестанты, уже вставшие на путь исправления…

Капитан с красной повязкой  на руке присвистнул, а его бойцы с автоматами за спиной заулыбались своим коллегам, с которыми буквально пару недель назад по личному приказу командира полка прокладывали кабель на пятом направлении. Офицер подошёл ближе и со словами: «Не верю глазам своим…» протянул ладонь прапорщику. Затем секунду подумал и поздоровался с его солдатами:

– Здорово, Басалаев. Ромас, и ты сегодня под замес попал? – затем посмотрел на товарища. – Говори!

– Товарищ капитан, зайдём ко мне. Бойцы, покурите пока.

– Не убегут? – вспомнил  свои прямые служебные обязанности помощник дежурного по полку.

– Миша, сегодня – точно не убегут. Зуб даю! – Тимур по-блатному щелкнул ногтем большого пальца по переднему зубу. Пора привыкать к тюремной жизни…

– Тимур, ты бы лучше о своём ухе позаботился, – улыбнулся офицер. А прибывший приличный сержант громко спросил:

– Товарищ прапорщик, а у Вас сигарет не будет?

– Будут, – оглянулся начальник стрельбища и зашёл в дом вслед за званным гостем. Сами вызвали, однако…

Капитан Чубарев, сразу заметивший бутылку водки на столе и бутерброды, схватил булочку с колбасой и, быстро прожёвывая, задал резонный вопрос:

– Прапорщик, ты что – в самом деле, с солдатами бухал? Не охренел в атаке?

– Миша, долго рассказывать. Помнишь того чувака в штатском, который вместе с особистом у меня на стрельбище прапорщика Тоцкого искали?

Офицер простучал по столу ритм «Спартак – Чемпион» и поднял указательный палец вверх. Прапорщик кивнул, посмотрел на остаток напитка в бутылке и задал ещё один, вполне приличный и резонный вопрос:

– Товарищ капитан, водку будешь? Как раз на двоих осталось.

– Буду. Тимур, я доем твои бутерброды. Уже ночь, а я пока не жравши.

Хозяин домика кивнул, вынул новую чашку, разлил остатки водки и вспомнил тост из своей хулиганской юности: «За воровское благо пьют босяки до дна…»  Гость лихо засадил свою чашку, выдохнул, принялся активно закусывать и задумчиво изрёк: «Здесь вам не тюрьма... Здесь у всех один срок... Два года отмотал — и все… За дембель!»

Друзья рассмеялись. Прапорщик подошёл к зеркалу и стал изучать своё распухшее ухо. Капитан деликатно спросил:

– Это кто тебя так?

– Пилорамщик. Не простой оказался боец – махнул правой, ударил левой. Да и отвлёкся я на сержанта, – начал объяснять свой промах КМС по боксу и вздохнул. – Башка трещит. Хорошо мне Ромас сегодня врезал.

– Слушай, прапорщик, а давай твоих бойцов в полковую гаупвахту определим, а ты ночь перекантуешь у меня в дежурке? Утром командир полка сам разберётся с вами по-тихому. В кругу семьи и телевизора. Вроде, Болдырёв – мужик нормальный.

– Как-раз для Ромаса не надо, чтобы было по-тихому. Я же из-за него влез в эту бодягу. Надо, чтобы было громко. Товарищ капитан, при всём моём уважении, не могу сейчас рассказать, что происходит в эту загадочную ночь на самом деле. Миша, скорее всего в понедельник к тебе появится очень много вопросов и со стороны командиров, и со стороны особистов, – Кантемиров немного подумал и добавил. –  И, натюрлих, тот самый чувак в штатском из Дома Дружбы будет тебя подробно расспрашивать о событиях этой ночи. И, товарищ Чубарев, чтобы не портить свою биографию, тебе надо будет говорить правду и только правду. Поступил звонок дежурного по стрельбищу, срочный выезд, зафиксировал побитых начальника стрельбища с его сержантом и солдатом  и доставил тёпленьких на гарнизонную гаупвахту. Про то, что мы с тобой маханули по стопарю, можешь скромно умолчать. А в домик зашли поговорить и за сигаретами. Вот и всё, товарищ гвардии капитан…

Прапорщик замолчал и начал вытаскивать с тумбочки свой запас сигарет: десять пачек для солдат товарища и десять пачек для караула на гарнизонной гаупвахте – мзда за спокойную ночь в стенах каземата. Командир 9МСР не долго обдумывал полученную информацию:

– Ну, ты, прапор, и жучара… Тогда, спрашивать не буду – на хрена тебе всё это надо?

– Меньше знаешь – крепче спишь на посту. Товарищ капитан, а кто сегодня в карауле на гарнизонной губе?

– Связисты.

– Это хорошо. Надеюсь, не забыли свою отличную оценку на московской проверке.

– Прапорщик, да кто с тобой ссориться будет? Все у тебя стреляют: и связисты, и танкисты…

– С танкистами сложнее, – хорошо зная вечное соперничество между чернопогонниками (танкисты) и краснопогонниками (мотострелки) в карауле дрезденской гаупвахты, тяжело вздохнул прапорщик пехоты и передал блок сигарет помощнику дежурного для передачи караулу каземата. Из домика первым вышел прапорщик и протянул оставшиеся сигареты караульному сержанту:

– На всех. При конвое бить не будете?

– Теперь не будем, – заулыбался караульный родом из солнечного Казахстана, довольно щуря свои раскосые глаза. Начальник войскового стрельбища Помсен подозвал своего дежурного:

– Товарищ солдат, назначаю вас временным старшим оператором стрельбища. Службу тащить нормально, не допускать никаких сбоев в стрельбах. Выйду на свободу и всё проверю лично. Приказ понял, гвардии рядовой Вовченко?

– Так точно, товарищ прапорщик, – солдат козырнул и протянул ладонь своему, в общем-то не такому уж и плохому, командиру. – Возвращайтесь быстрей.

– Как скажешь, Пончик,  – улыбнулся прапорщик, крепко пожал руку подчиненному, затем  завёл руки за спину и под конвоем выдвинулся в сторону армейского автомобиля…        (продолжение следует)

 

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division