NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Прапорщик Кантемиров  изволили мирно почивать на правом боку, прижав книжку к груди и выставив в сторону зарешечённого окна распухшее левое ухо. Спал, как ребёнок, уснувший после сказки на ночь. Здоровый сон сморил молодого человека после всех прошедших событий. Никто не тревожил задержанного начальника стрельбища после личной просьбы капитана Аргудаева к начкару и сержанту из полка связи. Только приказ коменданта гарнизона выдернул Тимура из сладкой дрёмы дневного сна. Сержант-связист, хорошо помня ночной подгон в виде сигарет для всего караула, аккуратно  потряс плечо прапорщика:

– Товарищ прапорщик, комендант вызывает.

Если к служивым по-человечески, то и к тебе по-хорошему. Главное – режим не нарушать. «Разбудит утром не петух, прокукарекав, Сержант поднимет, как человеков…» По дороге к коменданту задержанный попросился в туалет. После ледяной воды немецкого каземата в кабинет коменданта зашёл отдохнувший и посвежевший начальник войскового стрельбища Помсен. Немного в мятой форме, без портупеи и с огромным черно-лиловым левым ухом. Подполковник Кузнецов остался сидеть за столом и внимательно разглядывал доставленного арестанта. Прапорщик дал возможность полюбоваться собой и, вытянувшись в струнку, доложил:

– Гражданин начальник, задержанный Кантемиров по Вашему приказу прибыл!

– А ты всё ёрничаешь, прапорщик. И тебе всё мало? – усмехнувшись, спросил комендант. Но, всё же встал, подошёл и протянул ладонь.  – Ну, здорово, хулиган.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – ответил на рукопожатие задержанный.

– Вольно. Расслабься. Отвечать на вопросы будешь?

– Никак нет.

– Чего так? – искренне удивился старший офицер. Вроде, пока ничего плохого не сделал этому борзому прапору? Руку ему протянул. А он стоит тут – выёбывается. А вопросов за день много накопилось…

– Не хочу вас обманывать, Пётр Филиппович, – спокойно ответил прапорщик и впервые назвал подполковника по имени-отчеству.

– Даже так, – вновь усмехнулся старший офицер и добавил: – А я могу, хотя бы в общих чертах поинтересоваться – в чём причина твоего скромного молчания?

Задержанный задумался. Комендант гарнизона ждал. Кантемиров посмотрел на подполковника и сказал:

– Однажды в тире у нас с Вами не было никакого разговора про одного сотрудника из Дома советско-германской дружбы. Здесь, в изоляторе, я и мои солдаты только из-за него.

– Опять! Прапорщик, ты их что – притягиваешь к себе? –  комендант тяжело вздохнул, вернулся за стол и вытащил пакет с термосом. – Тимур, кофе будешь? Жена ещё бутербродов положила.

– Не откажусь, товарищ полковник.

– Присаживайся. И что за день сегодня? Ночью твоя драка. Кстати, тебе хорошо по уху приложили. А с утра сегодня побег из госпиталя.

Тимур придвинул предложенную кружку кофе, дотронулся до своего уха и задумчиво произнёс:

– Значит, всё-таки сбежали…

– Что? – Кузнецов глотнул из своей любимой чашки (подарок жены) и уставился на прапорщика.

– Товарищ полковник, думаю Вам лучше прямо сейчас позвонить нашему особисту полка.

– Прапорщик, ты не охуел? Какие ещё задания будут от партии и правительства? – подполковник потянулся за телефоном на огромном столе.

Служебный кабинет коменданта дрезденского гарнизона по армейским меркам был просто шикарным – большая комната с двумя высокими окнами, выходящими на немецкую улицу. Мебель в кабинете сохранилась ещё со времён вермахта. Подполковник Кузнецов с самого начала службы переставил раритетные  стол, диван и книжные шкафы по своему усмотрению, расширил помещение, и сейчас в кабинете коменданта вполне мог провести совещание со своими офицерами командир мотострелкового полка. Когда подполковник через стол начал притягивать телефон к себе, аппарат опередил хозяина и зазвонил сам. Прапорщик вздрогнул и чуть расплескал свой кофе. Не к добру звонок… Старший офицер снова усмехнулся и поднял трубку:

– Слушаю… Соединяй.

Кантемиров заметил, как напряглись глаза коменданта. Кузнецов откинулся на стуле и начал обрывисто отвечать:

– И тебе не хворать… Да  ты что… Напротив меня сидит… Кофе пьёт… Могу определить в холодильник…Пока не надо?...  Понял.

Офицер положил трубку, глотнул кофе и тяжело посмотрел на прапорщика. Тимур знал, что на дрезденской гаупвахте имелись четыре самые холодные камеры, так называемые «холодильники», в которых даже летом было довольно холодно. И чтобы новый губарь быстро почувствовал существенную разницу нормальной воинской службы от арестантской жизни, обычно первые сутки доставленный остужал свой пыл в этих прохладных номерах и проникался духом исправления в гордом одиночестве. Если за первые сутки узник не получал никаких замечаний от караула, его переводили в более тёплые места в общие камеры к сотоварищам по несчастью. И для особо буйных один номер из указанных четырёх был с двойной решёткой, но без стекла. Нары в этой камере были приварены наглухо к стене, стола с лавкой не было в принципе. И каждый вечер перед отбоем для разнообразия тюремного существования наряд выливал на бетонный пол ведро воды с хлоркой. Хватало максимум двух суток в этом особом номере для полного осознания постояльцем содеянного проступка и объективной оценки своего нехорошего поведения…

Кузнецов напряженно переваривал только что полученную информацию. Задержанному оставалось только ждать и не мешать тяжёлым думам подполковника. Комендант хлебнул ещё кофе, приготовленный любимой женой, и сказал:

– Наколдовал ты, прапорщик, на свою голову. Звонил начальник Особого отдела штаба армии – полковник Полянский Анатолий Жанович. Надеюсь, слышал про него?

– Знаком. Встречались однажды в доме Потапова.

– Даже так, – удивился комендант и продолжил. – Так вот, наш главный особист тобой интересовался и сейчас сообщил мне по секрету очень интересный факт, который только сейчас всплыл наружу.

Кантемиров внутренне напрягся, но постарался не подать вида. Очень старался… Что ещё могло случиться? Может, его деньги под кабелем нашли?  Мудрый подполковник, едва взглянув на парня, сразу всё понял, ещё раз ухмыльнулся и подумал: «Салага…» Прапорщик не выдержал и спросил:

– Какой факт?

– Твой солдат и два сбежавших с госпиталя рядовых родом из одного города. Полчаса назад этих двух прибалтов показали по западному телевидению. Да, перебежчики уже за границей. И Полянский считает, что ты, боксёр, отпиздил своих бойцов только за то – что они тоже хотели сбежать в ФРГ.

Начальник стрельбища со стуком опустил свою кружку на стол и вскочил. Никаких нервных клеток не хватит, чтобы сохранить спокойствие у двадцатичетырёхлетнего парня при таком раскладе. Да это же просто – пиздец какой-то! Спокойно сидящий за столом старший офицер тихо и жёстко приказал:

– Сядь на место, прапорщик! И слушай дальше.

Кантемиров вернулся за стол и залпом допил свой кофе. Кузнецов продолжил:

– Сейчас мне приказали усилить конвой у ваших камер. И с сегодняшнего дня ты, прапорщик, становишься почётным узником. Прямо, как товарищ Тельман в своё время.

Комендант гарнизона внимательно посмотрел на задержанного:

– Тимур, ты знал, что эти солдаты  сегодня ночью сбегут на Запад?

– Знал.

– А теперь, давай не обманывай меня и говори всё, как есть.

– А Вам это надо, Пётр Филиппович? – выпрямился на стуле и с вызовом спросил бурый губарь. – Сами же говорили, что никогда не хотели связываться с этой конторой.

– Говорил. И тебе не советовал. А ты вот взял и сунул свою глупую прапорщицкую башку в петлю гебистов. И на хрена, тебе это надо было? Тимур, ты, в самом деле, отхуярил сержанта с рядовым из-за побега?

– Всё было не так. Никто и никуда бежать не хотел. Особенно Ромас.

– Ромас – твой пилорамщик?

– Так точно.

– Прапорщик, давай с самого начала. У нас есть примерно час в запасе. Полянский ждёт командующего армией с аэродрома. Хотя, Потапов уже не совсем командующий. Ещё с четверга, как с семьёй улетел в Москву за новым назначением. Уже прилетел и выдвинулся в город. Кстати, ты знал?

– О новой должности знал. Генерал сам мне говорил в прошлые выходные. О том, что улетел в Москву с женой и Дашей – не знал. Не до того мне было…, – начальник стрельбища тяжело вздохнул.

– Охотно верю, – вслед вздохнул подполковник и спросил: – Тимур, а мне ты веришь?

Молодой человек поднял голову, несколько секунд рассматривал собеседника, старшего по возрасту и званию, и сказал:

– Товарищ полковник, Вы сейчас единственный человек в гарнизоне, кому я действительно верю.

– Спасибо, – серьёзно ответил офицер, помолчал немного и спросил: – Так что, поговорим? Или будем ждать генерала с особистами?

– Что эти особисты, что эти комитетчики – все на одно лицо, – зло ответил задержанный, раздумывая над своей дальнейшей судьбой.

– Не скажи, прапорщик, – протянул подполковник. – Были мы как-то раз вместе с тем же Жанычем в одной заграничной командировке… В одной очень жаркой и пыльной стране… Достойный офицер... Да ладно, прапорщик, сейчас речь не о нас, а о тебе. Говори.

– Пётр Филиппович, разрешите ещё кофе. Очень вкусный.

– А то! Жена варит, – комендант гарнизона придвинул термос ближе к «бурому губарю».

Когда Тимур закончил под кофе и бутерброд свою незатейливую историю про себя, сотрудника КГБ и рядового Драугялиса; комендант гарнизона встал из-за стола и прошёлся по огромному кабинету. Затем вернулся и сообщил докладчику:

– Допивай кофе и марш в камеру. А я думать буду. Приедут Потапов с Полянским, вначале сам с ними поговорю. Ухо не болит?

– Башка трещит немного. От Вашего кофе легче стало. Жене спасибо от меня.

– Хорошо, передам. Пошлю фельдшера в камеру, даст таблетку. Тебе хватит. Сегодня будет непростая ночь, товарищ прапорщик.

– У меня уже пошла вторая непростая ночь, товарищ полковник.

– Иди, отдыхай, узник совести. Вызову…

Начальник особого отдела мотострелкового полка, майор Яшкин Яков Алексеевич, недаром ел свой тяжелый хлеб военного контрразведчика. Майор, после вызова по тревоге всех особистов в свои части, первым обратил внимание то тот факт, что непьющий прапорщик, (такое в армии бывало, и не так уж редко), спортсмен-боксёр, вдруг подрался, якобы по-пьяне, со своими сержантом и рядовым именно в ночь побега и совсем рядом с железнодорожной станцией, где немцы обнаружили УАЗ начальника госпиталя. Что-то здесь было не так? Контрразведчик вызвал к себе дежурную смену и провёл беглый опрос. Фамилия рядового Драугялиса толкнула на логичный вывод – проверить места призыва пилорамщика со стрельбища и сбежавших солдат из госпиталя. Все трое литовца оказались родом из одного города, и были призваны одним районным военкоматом. Не много ли совпадений? Майор Яшкин через спец. связь вышел непосредственно на своего командира, полковника Полянского, и поделился с руководством своим твёрдым мнением – начальник войскового стрельбища Помсен, прапорщик Кантемиров, явно при делах…               

Полковник поблагодарил майора за оперативность и в ответ сообщил коллеге секретную информацию об интервью сбежавших литовцев западно-германскому телевидению. Побег удался… Если бы майор Яшкин был бы верующим, то контрразведчик, находясь один в своём кабинете, сейчас бы три раза истово перекрестился после разговора с полковником, так как гвардии рядовой подшефного мотострелкового полка по фамилии Драугялис в данный момент тосковал в камере гарнизонной гаупвахты, а не раздавал интервью западному телевидению. Но, все мы знаем, что на службу в Особый отдел верующих не брали, а брали только неоднократно проверенных советских офицеров, веривших только в факты.

Следующий звонок, не смотря на прекрасный воскресный день, майор Яшкин сделал новому командиру мотострелкового полка, подполковнику Болдыреву. Полковник Полянский в этот момент разговаривал со своим боевым другом, подполковником Кузнецовым. И только прапорщику Кантемирову совсем не икалось при каждом упоминании его фамилии в телефонных разговорах старших офицеров. У Тимура болела голова, и ныло левое ухо… А над дрезденским гарнизоном начали сгущаться тяжёлые тёмные тучи…                                                           

Семья Потаповых вернулась в пока ещё родной дом ближе к ужину. Женщины весело распаковывали багаж, а глава семейства отправился к телефону, послушать свежих новостей из жизни уже не своей, но всё же такой родной 1 гвардейской Танковой Армии. Вначале приказал соединить с другом, полковником Полянским. Пока папа отсутствовал, Дарья быстро переложила лёгкую контрабанду подальше от генеральских глаз. Так всё по мелочи: матрёшки, небольшой радиоприёмник «Альпинист», колечко с камушком и пару золотых цепочек. Одна из цепочек была доставлена через воображаемую госграницу по заказу тёти Насти,  супруги самого главного особиста. Натюрлих, втайне от мужа. Должны же быть у девушек свои женские секреты? А мужья пусть разбираются со своими служебными тайнами. Да и кто же будет досматривать генеральский багаж на военном аэродроме?

Поездка, вернее перелёт туда и обратно, оказалась весьма удачной. Ещё в четверг днём генерал-лейтенант Потапов сообщил супруге, что улетает по служебным делам в Москву. Рената Рашидовна вызвалась сопроводить мужа туда и обратно, уже вдвоём быстро приняли волевое решение развеять дочь в первопрестольной, благо учебный год подходил к концу и занятий в школе становилось всё меньше. Одним звонком решили вопрос с директором школы, и за это привезли ему в подарок бутылку настоящей «Пшеничной». Не всё же этим «Кёрном» давиться? И человек хороший, пошёл навстречу генеральской семье. И дочь явно скучала, зная о скорой разлуке с любимым.

Любимый в этот момент лежал на солдатском матрасе, постеленном на лежак со странным названием «макинтош» откидной кровати дрезденской гаупвахты, ждал решения своей судьбы и размышлял над возможными действиями капитана КГБ. Чем в дальнейшей службе грозит его своевольная выходка? И служить то осталось чуть меньше года… Да и, похоже, предложений от отца подруги о заманчивой офицерской карьере больше не будет. Интересно, что скажет генерал, когда ему впервые сообщат о его драке и побеге литовцев? Тимур, глядя в серый потолок изолятора, заулыбался… Хотелось бы услышать…                            (продолжение следует)

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division