NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Образцово-показательный привод арестованного в кабинет коменданта гарнизона повторился с рядовым мотострелкового полка и одновременно – пилорамщиком полигонной команды войскового стрельбища Помсен. Караул отпустили, Драугялис остался стоять рядом со своим прапорщиком. Тимур протянул руку, Ромас ответил твёрдым рукопожатием. Солдат оглядел офицеров и улыбнулся генералу.

Участники тайного Высокого Собрания с интересом  разглядывали распухший нос и почерневший синяк под глазом рядового. И всё-таки: два – один в пользу прапорщика. Вновь первым взял слово генерал-лейтенант:

– А вы ещё обнимитесь, хулиганы. Уже помирились? Больше драться не будете? – Потапов встал и подошёл к рядовому. – Ромас, я у тебя спрашиваю.

Удивлённый рядовой невозмутимо по-литовски смотрел на своего командарма. Пилорамщик не знал точной даты смены места службы генерала и не понимал, что отвечать на этот вопрос командующего армией.  Или уже не командующему? Потапов решил уточнить:

– Ромас, это ты набил морду своему командиру?

Драугялис посмотрел на начальника стрельбища. Кантемиров кивнул. Рядовой доложил:

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Ударил один раз, – и, секунду подумав, добавил:  – Прапорщик первый начал.

– Ладно, солдат, проехали этот факт, – генерал прошёлся по кабинету. Три шага туда, три обратно, и остановился перед рядовым.

– Ромас, а что же ты в ФРГ не сбежал со своими земляками? Сидел бы сейчас там, рябчиков кушал и ананасы жевал. А ещё рассказывал, как тяжело служить в Советской Армии, и какие плохие офицеры служат в твоей части. Да и про своего прапорщика много чего мог рассказать в телевизор.

– Товарищ генерал, я не предатель, – спокойно ответил гвардии рядовой Драугялис. – На нашем стрельбище часто бывают офицеры полка. Мы уважаем своих командиров. И товарищ прапорщик – тоже хороший человек.

– Даже так, – улыбнулся генерал и протянул рядовому ладонь. – Тогда, здорово, Ромас. И знаешь, я даже рад тебя видеть. Хотя, и при таких обстоятельствах и с таким лицом.

Потапов вернулся к столу и повернулся к Полянскому:

– Что скажешь?

Полковник обладал прекрасным чувством юмора, немного поразмышлял, глядя на обоих задержанных, и с улыбкой ответил другу:

– Надо будет крупным планом сфотографировать лица обоих хулиганов: рядового – в фас, прапорщика – в профиль, со стороны приметного уха.

– Зачем, – заинтересовался генерал.

– Завтра с утра разместим эти фото для наших коллег с одной спецслужбы на щите у входа на гаупвахту. И добавим крупную  надпись: «Их разыскивает КГБ».

Первым начал ржать комендант гарнизона, за ним остальные. Только рядовой и прапорщик так и не поняли тонкого офицерского юмора. И даже немного обиделись… Караул во главе с начкаром напрягся от дружного и здорового хохота за красивой дверью и тоже ничего не понял. Высокое Собрание отсмеялось, вытерло слёзы и приступило к делу. Полковник Полянский обратился к рядовому:

– Ромас, когда ты первый раз услышал о побеге?

Солдат задумался, снова посмотрел на своего прапорщика, вспомнил и ответил:

– Ещё до приезда госпиталя на стрельбы приезжала санитарка и привезла доски для распила. Там и поговорил с земляком. Ещё месяц назад.

– Что сказал земляк?

– Им вдвоём с братом, они кузены, предложили сбежать в ФРГ. У них там бабушка живёт.

– Земляк сказал – кто им предложил?

– Нет. Но, сказал, что всё подготовлено для перехода границы по чужим документам.

– Ромас, а тебя зачем позвали?

– Мы на одной улице живём. Кузены оба с моей сестрой в одном классе учились. Я их защищал в школе, когда братья ещё маленькие были.

– Значит, отблагодарить хотели…, – задумался контрразведчик.

– В тот раз я обещал подумать, а на стрельбах сказал землякам, что ещё не решил. А потом в понедельник сходил с прапорщиком в госпиталь и отказался от побега. Братья начали меня пугать и угрожать семье. И я вчера всё сам рассказал начальнику стрельбища. А прапорщик предложил выпить водки…

– Хорошо, Ромас, – главный особист штаба армии внимательно смотрел на рядового. – А что именно  предложил тебе тот капитан из госбезопасности?

– Он вначале спросил, кто мне сказал про побег. Я всё рассказал про земляков. Капитан  разозлился сильно, потом успокоился и предложил мне работать на КГБ. И сказал, что у меня сейчас нет выбора – или я бегу вместе с земляками, или меня посадят в тюрьму за то, что я выдал прапорщику государственную тайну.

– Ни хрена себе – предложение, от которого сложно отказаться, – вполголоса произнёс комендант. Генерал-лейтенант согласно кивнул и добавил:

– Рядовому только осталось – или бежать в ФРГ, или с прапорщиком водку с горя пить. А потом с ним же драться…

Полковник Полянский принял решение:

– Так, Кантемиров, слушай внимательно: сейчас вместе со своим солдатом отправитесь в твою камеру. Туда же доставят сержанта. Бери листы бумаги и ручку. Каждый из вас собственноручно пишет объяснение…, – отвлёкся вдруг главный особист и посмотрел на рядового Драугялиса. – Ромас, а ты по-русски писать умеешь?

– Так точно, товарищ полковник. Я училище до армии закончил, у нас там, в основном, одни русские учились, – гордо доложил рядовой.

– По какой специальности? – решил уточнить генерал.

– Краснодеревщик, – протянул литовец.

– Это гут, – сказал полковник и продолжил: – Пишем только про совместную пьянку и драку: прапорщик купил бутылку водки, один пить не хотел, позвал старослужащих, затем спор, драка, вызов дежурного по полку и логичная гауптвахта. Всё понял, прапорщик.

Тимур кивнул, а Ромас всё же решил остаться справедливым до победного конца:

– Товарищ полковник, сержант Басалаев с нами не пил.

– Ещё как пил, – влез в разговор майор Яшкин. – На столе три чашки и пустая бутылка до сих пор стоят.

У начальника стрельбища в голове тут же возникла картина с бутылкой водки на столе и тремя чайными чашками, из одной которых изволил отведать немецкой водки капитан Чубарев перед отправкой задержанных на губу. Прапорщик так посмотрел на рядового, что тот только пожал плечами – пил, так пил…

Вызвали конвой, комендант объяснил задачу начкару. Старший лейтенант Лисовских уже перестал удивляться событиям этой загадочной ночи и быстро выполнил приказ подполковника. Генерал-лейтенант посмотрел на друга:

– Жаныч, а дальше то что?

– Этот побег с самого начала был под контролем КГБ. И возможно – Штази. Почему нас не уведомили – вот в чём вопрос? Может быть, оставили на утро понедельника? Чтобы нас просто поставить перед фактом. Тревога в гарнизоне и наши поисковые мероприятия – всё это только для правдоподобия побега. Я не верю, что два простых солдата-прибалта, без всякой подготовки, документов и знания языка смогли провернуть такую операцию. Здесь явно видны уши и глаза комитетчиков. А прапорщик со своим рядовым оказались в этом деле случайно. Сбежавшие литовцы сами решили  захватить с собой земляка Ромаса. А Кантемиров чуть не сорвал всю операцию. КГБ просто повезло, что этот боксёр больше доверился самбисту из одного спортзала, а не нам. Комитет сильно рисковал. А кто не рискует, тот сейчас сидит здесь и думу думает…, – под конец доклада усмехнулся настоящий полковник.

– Тогда завтра всё и закрутится? – спросил комендант гарнизона.

– С самого утра, Петр, нам с тобой комитетчики спокойно жить не дадут, – подтвердил боевой товарищ. – И будут требовать допуск в камеру к прапорщику с рядовым, чтобы подчистить свои хвосты. Сейчас Кантемиров с бойцами пишут объяснения для официального расследования ЧП с пьянкой на стрельбище; а потом, здесь, под нашим с майором контролем напишут всё подробно, как было на самом деле. Дадим комитету почитать обе версии. Пусть выбирают головняк на свою жопу.

Зло закончил старший контрразведчик и посмотрел на младшего коллегу, сидящего рядом с командиром полка:

– Яша, Вам завтра с самого утра вместе с Александром Сергеевичем лучше убыть куда подальше. При таком раскладе без Вас никто не будет вправе общаться с арестованными военнослужащими мотострелкового полка.

– У меня завтра 2МСБ стреляет из «Двоек» на дивизионном полигоне Швепниц, – начал размышлять вслух командир полка. – Дневная и ночная стрельба из автоматической пушки БМП-2. Вернёмся только к утру вторника. Ещё и отдохнём до обеда.

– Полтора суток в запасе, – заключил генерал-лейтенант, повернулся к полковнику и спросил. – Для чего нам время, Анатолий?

– Как-то на одном деле я работал вместе с их полковником. Я ещё тогда майором был. А сейчас этот полковник уже давно генерал и координирует в Москве все действия связей КГБ с МГБ ГДР. Нормальный мужик, периодически созваниваемся, иногда видимся в первопрестольной. Завтра попробую с утра дозвониться до генерала и ввести в курс дела.

– Это хорошо. Я тоже с утра сделаю пару звонков в Москву. Не всегда же нам за всё отвечать? – Потапов довольно обвёл взглядом своих офицеров. Или, уже не своих?

Гвардии рядовому мотострелкового полка Драугялису начкар выделил отдельный караул в виде сержанта и одного рядового, а гвардии прапорщика Кантемирова этого же полка решил сопроводить лично. Начкар шёл впереди, за ним невольник, цепочку замыкает ефрейтор с автоматом за плечом. Каждому сидельцу по караулу в соответствии со званием и должностью. Все движения выполнялись в обратном порядке: лицом к стене, кругом, на выход, встать, лицом к стене, кругом, марш по лестнице…

Однообразность тюремной жизни и тяжкие арестантские думы разбавил голос начальника караула, шагающим первым в этом шествии. Старший лейтенант, не оборачиваясь и продолжая движение, тихо произнёс:

– Прапорщик, а тебе привет от Сани Матвеева.

У Тимура сразу потеплело на душе. Как мало надо человеку, томящемуся в камере армейской тюрьмы. Всего лишь несколько слов… «Тебе привет от товарища…» А как много значат эти простые слова в застенках гаупвахты. И это означает, что гарнизонная прапорщицкая мафия в лице начальника вещевого склада танкового полка (и как мы все помним – активного участника социалистического соревнования на удержание простыни при поездках голым на немецком мопеде «Симсон» во время отвальной начальника вещевого склада мотострелкового полка, прапорщика Тоцкого) всё же проникла сквозь толстые стены немецкого каземата и передала привет через самого строгого начкара. Арестант, гулко шагая тюремными коридорами,  спросил с улыбкой в спину начкара:

– А Матвеев мне напильник в батоне тайно не передал?

– Нет. Но, обещал ночью подогнать танк с газотурбинным двигателем прямо под окно твоей камеры.

– Спасибо.                               

– Прапорщик, твоё «спасибо» совсем не булькает.

– Выйду, за мной не заржавеет.

– Я знаю. Но, из-за твоих сегодняшних гостей похоже ты здесь надолго?

– Не знаю. Скоро опять вызовут.

– Прапорщик, я даже спрашивать не буду – что ты натворил.

– Не надо спрашивать. Я не смогу ответить.

Вот так за милой беседой надзирателя и заключённого и подошли к камере прапорщика, около которой, стоя лицом к стене, служивых войскового стрельбища Помсен ждал их сержант. Перед открытой металлической дверью старший лейтенант Лисовских вдруг скомандовал:

– Прапорщик, стоять. Кругом.

Заключенный, хорошо зная, что какая бы мафия не проникла в изолятор, с этим караулом  лучше лишний раз не борзеть. Тимуру в данный момент жизни очень не хотелось обострять и так «непримиримое противоречие, характеризующееся острой борьбой противоположных сил, тенденций…» между пехотой и танкистами, и он быстро выполнил требование начальника караула. Офицер стоял перед прапорщиком в своей любимой стойке – ноги шире плеч, руки за спину, голова чуть вздёрнута вверх. Из-под козырька фуражки на арестанта смотрели холодные серые глаза. Лисовских (он же – Лис) спокойно разжал свои руки и протянул правую ладонь Кантемирову:

– Меня Роман зовут.

– Тимур, – ответил на рукопожатие прапорщик.

– Я знаю. Когда все твои гости разойдутся, выдерну тебя в караулку. Чай попьём.

– Не откажусь, – улыбнулся сиделец. Да кто же откажется попить чаю со своим надзирателем? В этот раз при входе в родную камеру направляющей помощи в виде приклада  не последовало…   (продолжение следует)

 

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division