NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Арестант дрезденского изолятора от скуки и бездействия в стенах каземата решился на отчаянный шаг – замахнуться на святое – на славные армейские традиции. Ещё утром начальник войскового стрельбища Помсен вспомнил, что сегодня, ближе к вечеру караул танкистов сменит родная пехота. И вновь возникнет вечный антагонизм между чернопогонниками и краснопогонниками.

Прапорщик неоднократно слышал от молодых офицеров своего полка весёлые рассказы про смену караула на гарнизонной гаупвахте. Здесь мотострелки отрывались по полной программе на своих вечных оппонентах, так как всегда меняли танкистов и затягивали эту процедуру до позднего вечера. Иногда в ход шли запрещённые приёмы и различные ухищрения для продления приёмки-сдачи караула: арестанты пересчитывались по несколько раз, якобы случайно стирались пластилиновые печати на дверях закрытых помещений, прятались и находились «макинтоши» и т.д., и т.п.   

Прапорщику уже надоело сидеть и лежать, деятельная натура искала выход, и заключенный мерил шагами свою камеру от зарешечённого окна и до металлической двери: три шага туда, три обратно. За четыре года службы на полигоне начальник войскового стрельбища  привык ежедневно проходить долгие расстояния по широким просторам мишенного поля. Сейчас резкий переход к ограничению в пространстве начали действовать на психику молодого человека. Первые сутки прошли веселей, а понедельник оказался действительно тяжелым. Уже полдень, солнце начало заглядывать в камеру, значит скоро обед из вполне приличной баланды. Есть можно, вот только аппетита нет ни хрена. Кантемиров вернулся на свой «макинтош» с матрасом, уставился в потолок и вновь начал просчитывать ходы примирения между дружественными родами войск Советской Армии…

Не по тюремному расписанию раздался скрежет ключа и лязг открываемой двери. В камеру буквально вбежал начальник караула, старший лейтенант бронетанковых войск Лисовских. Одна из сторон «непримиримых противоречий, характеризующихся острой борьбой противоположных сил, тенденций…» Начкар Лис был явно возбуждён. Арестант Кантемиров по  приобретённой полезной тюремной привычке вскочил перед офицером. Танкист только махнул рукой, призывая выдвигаться из закрытого помещения:

– Правильно, Тимур. Шагом марш за мной.

В этот раз больше команд не было. Знакомый сержант резко закрыл дверь камеры на ключ. Начкар выдвинулся первым, за ним арестант, сержант догнал у первой лестницы. Стук трёх пар сапог по металлу эхом прошёлся по немецкому каземату. Внезапный переход от вынужденного бездействия к непонятным действиям добавили адреналина в кровь молодого человека, появились несколько дельных мыслей: «Деньги нашли с валютой?», «Может, срочно переводят в тайную тюрьму КГБ?» и вечный вопрос: «Что делать?»   

Прапорщик по ходу движения спросил:

– Роман, куда гоним? У меня ещё несколько суток впереди.

– Тимур, из-за вас большой кипишь в изоляторе. Ближе к вечеру ждём каких-то московских генералов вместе с Потаповым. Аргудаев теперь по всей губе мечется. А тебя с солдатами срочно к коменданту,  – начкар вдруг остановился и развернулся к собеседнику. – Слушай, прапорщик, а ты случайно, не шпион? Чё-та генералы к тебе зачастили?

– Не, товарищ старший лейтенант, я – свой. Я за красных.

Лисовских с улыбкой посмотрел на нового приятеля, кивнул и продолжил броуновское движение по коридорам, лестницам и переходам саксонской тюрьмы. Быстро пересекая небольшой двор между гаупвахтой и комендатурой, начальник караула махнул в сторону высокой глухой стены и сказал:

– Знаешь, прапорщик, я сейчас не удивлюсь, если нам поступит срочный приказ поставить тебя к стенке и расстрелять при попытке к бегству.

– Товарищ старший лейтенант, приказы надо выполнять незамедлительно, как того требует Устав караульной службы. Рома, а ты дашь мне возможность выкрикнуть последнее слово?

– Только не матом. Неприлично. А что кричать будешь?

– Пока не придумал. О, уже придумал: «Да здравствуют прапорщики ГСВГ!»

– Это сильно…

Тройка остановилась у двери кабинета коменданта гарнизона, отдышались, и офицер постучал в дверь. В ответ услышали суровое комендантское: «Вводи!». Басалаев с Драугялисом, тоскующие на первом, солдатском этаже гаупвахты, уже стояли у стены кабинета.  Начальник стрельбища встал рядом и кивнул подчинённым. Подполковник Кузнецов  из-за стола обвёл взглядом  арестантов и остановился на прапорщике:

– Кантемиров, что за внешний вид?

Ещё вчера, после вечернего чаепития с начкаром, Тимур наконец то побрился и договорился с сержантом караула, что с сегодняшнего утра у его солдат будет возможность привести себя в порядок. Прапорщик посмотрел на своего старшего оператора с пилорамщиком, пожал плечами и туманно ответил:

– На губе паримся, товарищ полковник.

– Вот именно, что паритесь… А сегодня вечером по твоей милости, к нам нагрянут московские генералы. И, видимо, им больше не хрен делать, как тебя с твоими солдатами разглядывать. Вот скажи мне – как я москвичам тебя в таком виде покажу?

– Не могу знать, товарищ полковник. Пусть дадут утюг. Успеем подшиться и погладиться. Полдня впереди.

– Утюгом бы тебе по голове, прапор. И ремнём по жопе, – вздохнул комендант, посмотрел на ухо арестанта и улыбнулся. – Хотя, ты уже хорошо получил.

Кузнецов перевёл взгляд на старшего лейтенанта Лисовских:

– Так, Лис, слушай приказ – хватаешь мой УАЗ, берёшь за шкирку этого прапорщика и шнель, шнель на стрельбище, – подполковник встал из-за стола и подошёл вплотную к Кантемирову. – Быстро приводишь себя в порядок, переодеваешься в китель, для своих бойцов захватишь парадки и марш обратно на цугундер. Всё понял?

– Так точно, товарищ полковник!

– Не убежишь?

– Некуда бежать, товарищ полковник. Позади Москва с генералами.

– Это ты точно заметил, прапорщик, – Кузнецов повернулся к начальнику караула.

– Старлей, стреляешь хорошо?

– Товарищ полковник, у меня первый разряд по офицерскому многоборью.

– Кантемиров, слышал? – вновь улыбнулся комендант гарнизона.

– Я всё понял, товарищ полковник.

– На всё у вас один час времени. Вперёд! – подполковник махнул рукой, указывая на дверь. Уже на выходе начальник стрельбища услышал от своего сержанта:

– Товарищ прапорщик, сигарет захватите.

Тимур кивнул. Сержант караула по ходу обратного движения обратился к офицеру:

– Товарищ, старший лейтенант, мы же так с обедом пролетим?

– Не бзди, сержант. Накормлю обоих, – влез в разговор караульных танкистов арестант пехоты.

В это время на войсковом стрельбище Помсен царила предобеденная идиллия. Дневная стрельба закончилась, бойцы полигонной команды потянулись ближе к столовой, рабочая команда во главе с капитаном Чубаревым ждали старшину с обедом в термосах у своих землянок. Командир 9МСР знал, что его обед будет ждать в домике начальника стрельбища. Ещё вчера поздно вечером капитан Чубарев, уставший после наряда и задёрганный  странными вопросами особиста полка («товарищ капитан, как по-вашему – действительно прапорщик употреблял спиртные напитки совместно с рядовым и сержантом?», «товарищ капитан, на что вы в первую очередь обратили внимание при прибытии на стрельбище?», «товарищ капитан, вы заходили в домик начальника стрельбища?», «сколько бутылок водки стояло на столе?» и т.д.) был срочно и впервые вызван лично к новому командиру полка. Ротный спешил и на бегу поминал своего друга прапорщика различными нехорошими армейскими словами. Пусть ему там, в камере, икается сильно... Всё из-за начальника стрельбища… Никак не может служить, как все прапорщики полка…

Перед кабинетом командира полка капитан остановился, поправил форму и, выдохнув, постучал в дверь. Не ожидая ответа, вошёл и увидел подполковника Болдырева, сидящего в гордом одиночестве за своим командирским столом. Шаг строевым и доклад: «Товарищ полковник, капитан Чубарев по-вашему приказу прибыл!» В голове офицера как трассирующие пули на ночной стрельбе мелькнули пару мыслей: Первая – «Неужели меня одного вызвал?», и логически вторая: «Что случилось?»

Командир полка встал, вышел навстречу ротному и протянул ладонь:

– Добрый вечер, товарищ капитан.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – армейское приветствие догнала третья трезвая мысль: « Добрый вечер – это не к добру…»

– Присаживайтесь. В ногах правды нет, – подполковник вернулся на кожаное кресло. Капитан хотел добавить, что в жопе правды тоже особо не сыщешь, но деликатно промолчал и присел за длинный стол совещаний ближе к командиру полка. Подполковник Болдырев с интересом рассматривал командира 9МСР. Капитан Чубарев из-за вежливости осмотрел по кругу до боли знакомый кабинет КП и вопросительно перевёл взгляд на старшего офицера. Чего изволите (с)?

Болдырев выдержал паузу и сказал:

– Я хорошо понимаю, что вы только что освободились после дежурства. И, скажем так, совсем непростого дежурства. Майор Яшкин уже разговаривал с Вами?

Капитан утвердительно кивнул. Непростая выдалась ночь, да и день с этим побегом солдат из госпиталя на Запад оказался крайне насыщенным для помощника дежурного огромной воинской части. К чему клонит командир полка? Подполковник продолжил и перешёл на ТЫ:

– Слушай, Чубарев, у меня к тебе особый приказ и личная просьба.

Ротный напрягся. Весь армейский опыт капитана пехоты сейчас подсказывал офицеру, что если сам новый командир полка выделил именно тебя для  выполнения особого приказа и личной просьбы – ничего хорошего от этого не жди. Но, чем ещё можно было напугать командира мотострелковой роты ГСВГ?

Болдырев продолжил:

– Только что разговаривал с начальником стрельбища, и он порекомендовал именно тебя для усиления полигона рабочей командой под твоим командованием. Что скажешь, капитан?

Капитан Чубарев понимающе посмотрел на командира части и подумал: «Дожил, товарищ капитан. Тебя уже прапорщик рекомендует…»

 А что такое срочная командировка на войсковое стрельбище Помсен? А это личный состав, который выполняет твои приказы с полуслова, с полувзгляда, лишь бы не возвращаться обратно в полк. И опять же солдаты полигонной команды, у которых ты в большом авторитете. Взять того же повара Расима, стоящего на должности стрелка РПГ в 9МСР и получающего свою солдатскую зарплату лично из рук командира роты. И ещё – это холостяки из ОТБ и немецкие дискотеки два раза в неделю в Оттервише.  Да много чего хорошего обещала в суровой армейской  жизни командира мотострелковой роты предложенная самим командиром полка внезапная командировка. Ни один мускул не дрогнул на лице капитана, и Чубарев уверенно ответил:

– Приказ выполним. Полигон будет работать, как часы. Не подведём, товарищ полковник.

– А я и не сомневаюсь. Кантемиров передал, чтобы ты жил в его домике. Ключ возьмёшь у старослужащих. Выдвигаешься завтра с утра.

– Есть, товарищ полковник. Разрешите идти?

– Вперёд, капитан.

На обратном пути в роту мнение командира 9МСР о своём друге – начальнике войскового стрельбища Помсен –  несколько изменилось в лучшую сторону…         

На стрельбище службу несли, как положено, поэтому УАЗ коменданта был зафиксирован ещё при повороте на полигон. И когда осела пыль вокруг резко тормознувшего советского джипа, перед ним уже стояли гвардии капитан Чубарев и гвардии рядовой Вовченко. Ещё с  утра, с самого  прибытия рабочей команды и.о. старшего оператора отвёл в сторону командира 9МСР и поговорил с ним как командир с командиром. Армейские руководители войсковых подразделений  быстро обсудили фронт работы и договорились о полном взаимодействии солдат полигонной команды и приданных мотострелков.

Капитану Чубареву был вручен ключ от домика, а повар Расим заварил чай отдельно для офицера и лично занёс во временное жилище офицера. Саксонская погода благоприятствовала командировке командира мотострелковой роты – весеннее солнце грело душу и тело советского офицера, над мишенным полем дул лёгкий ветерок. Тепло, тихо, спокойно…  Служи, не хочу…

Сейчас Чубарев гадал, какой шайтан нарушил его покой и принёс коменданта гарнизона на стрельбище? Офицер пехоты немного охренел, когда с передней пассажирской двери ловко выскочил старший лейтенант бронетанковых войск при портупее и с оружием. Задние пассажирские двери открылись одновременно, и перед удивлёнными командирами полигона предстал улыбающийся начальник войскового стрельбища Помсен в сопровождении ну очень серьёзного сержанта с автоматом за плечом. И при чёрных погонах...

Командир 9МСР радостно воскликнул:

– Прапорщик, тебя отпустили за примерное поведение на побывку?

Кантемиров не успел ответить, как рядовой Вовченко вспомнил о своих прямых служебных обязанностях, и вообще – о службе ратной, изобразил два шага строевым, приложил ладонь к пилотке и громко доложил:

– Товарищ прапорщик, за время Вашего отсутствия никаких происшествий не случилось. Докладывает старший оператор Вовченко.

Начальник стрельбища в расхристанном ХБ и без фуражки встал по стойке «смирно», рядом стоящим старшему лейтенанту и сержанту ничего не оставалось, как тоже вытянуться во фрунт. Служба, она и на полигоне – служба! Чтобы не происходило, в каком бы виде не был командир, а доклад подчинённого должен быть произведён по всей форме. Как нас учили. Прапорщик принял доклад и пожал руку своему заместителю:

– Спасибо, Володя. Благодарю за службу. Вот все бы так службу тащили, и я бы спокойно в тюрьме сидел.

– Некогда нам сидеть, товарищ прапорщик. На полигоне очень много работы, – поделился сокровенным и.о. старшего оператора полигонной команды. Вообще, в этот момент рядовому Вовченко очень хотелось отвести прапорщика Кантемирова в сторону и поговорить с ним, как командир с командиром, о наболевших вопросах войскового стрельбища Помсен. Но, инициативу перехватил коллега, старший по званию и должности:

– Здорово, ньюсмейкер! И что в этот раз случилось? – товарищ протянул ладонь и подозрительно посмотрел на танкистов. Вовчику тоже не понравилось сопровождение его любимого командира. Второй любимый командир стоял рядом. Гвардии рядовой Вовченко стоял по штату в 9МСР на должности стрелка-пулеметчика РПК. Больше командиров, разумеется, кроме комбата и командира мотострелкового полка, над рядовым не было. Комбат находился в очередном отпуске, а подполковник Болдырев был в части человеком новым, и рядовой Вовченко пока не успел познакомиться со старшим офицером. А время пришло…

На вверенном рядовому стрельбище накопились серьёзные вопросы, которые надо было срочно обсудить с подполковником. Как командир с командиром. Или обсудить с прибывшим начальником стрельбища. Но, ему похоже, некогда. Остаются только комбат с командиром полка. Вовчик (он же Пончик) тяжело вздохнул. Как нелегко быть командиром боевого подразделения…

В своё время Миша Чубарев закончил школу с углублённым изучением английского языка и периодически, но постоянно, речь офицера пехоты разбавлялась мудрёными английскими словами. Особенно за товарищеским столом. И некоторые даже обижались, ибо, было непонятно – восхищается тобой офицер или оскорбляет. Приходилось тут же переводить сказанное собутыльнику, чтобы не нарваться на встречный и вечный русский вопрос – «Миша, ты меня уважаешь?»

Вот и сейчас друг капитана Советской Армии, не смотря на жёсткий цейтнот, застыл в недоумении:

– Миша, а кто такой ньюсмейкер?

– Тимур, если перевести дословно – «тот, кто делает новости». Ты у нас в полку – теперь звезда. По пьяни со своими солдатами подрался. Прапорщик, тебе не стыдно? И ещё смотрю – с танкистами начал дружбу водить?

– Миша, знакомься – Роман. Нормальный парень.

– Знаем, мы таких нормальных…, – командир мотострелковой роты, по молодости отходивший не один караул и прекрасно знавший все нюансы гарнизонной службы, протянул руку представителю не совсем дружественного рода войск дрезденского гарнизона. Раз, сам прапорщик, давший капитану рекомендацию новому командиру полка, сказал «нормальный парень»  – значит, пока будем считать старлея приличным офицером. А дальше будем смотреть…

Из ворот быстро вышел гвардии рядовой Алиев Расим, повар стрельбища и одновременно  стрелок РПГ. И если на полигон приходило новое пополнение из солдат, уже прошедших самый сложный первый период службы в учебных частях Советской Армии; то повар, пилорамщик и обмотчик электродвигателей служили на стрельбище  почти с самого начала своей  армейской карьеры, состоящей из четырёх периодов службы, – тут же после прохождения курса молодого бойца (КМБ). Можно было сказать, что начальник стрельбища сам вырастил и воспитал этих узкоспециализированных бойцов. Повар полигонной команды, имевший за плечами Бакинский кулинарный техникум,  отличался от солдат стрельбища начитанностью и тягой к восточной поэзии, поэтому оказался самым интеллигентным бойцом стрельбища. И если бы, сейчас не посторонние люди рядом с прапорщиком (капитан Чубарев не считается…), то повар тепло обнял бы своего командира. Прапорщик заметил в глазах своего солдата блеснувшую скупую слезу, быстро сделал шаг навстречу и протянул ладонь:

– Здорово, Расим. Мне сейчас очень некогда. Покорми сержанта. Это мой конвоир. Водителя тоже за стол. Пусть мне и офицерам принесут обед в домик. Горячая вода есть?

– Так точно, товарищ прапорщик. Нагрели воду для мытья посуды после обеда, – чёткие команды Кантемирова несколько остудили горячую и тонкую натуру любителя азербайджанских стихов. Военный кулинар взял себя в руки и не позволил своим чувствам вырваться наружу. Начальник стрельбища добавил:

– Пусть дневальный занесёт воду в солдатскую баню. Я там быстро сполоснусь. А сейчас накорми нас, пожалуйста.

– Товарищ прапорщик, я Вам сам обед принесу, – улыбнулся старослужащий и махнул конвоиру с водителем комендантского УАЗа, приглашая отведать, чем армейский бог послал в этот день на столы солдатской столовой войскового стрельбища Помсен.

Вначале прапорщик и офицеры помыли руки перед едой, затем капитан Чубарев по-хозяйски открыл своим ключом дверь домика и пропустил хозяина вперёд. За двое суток, проведённых в камере, Кантемиров успел соскучиться по своему скромному холостяцкому жилью. Надо же, проживёшь дня три – четыре в городе, в комнате семейного общежития, приезжаешь на полигон и ноль эмоций. А тут пару суток в гостях у «капитана Аргудаева» и как будто прошла вечность… Начинаешь по настоящему ценить свой дом и свободу. Быстрей бы на волю… Да и деньжат пора подзаработать… Если только, в Союз в 24 часа не отправят? Товарищи из КГБ – они ещё те товарищи. Они могут! Тамбовский волк им товарищ.

Тимур зашёл, обвёл взглядом свою единственную комнатку с небольшой прихожей и с выходом в секретную баню и тихонько вздохнул. Пора возвращаться. Следом за прапорщиком и офицерами зашёл Расим с разносом, следом со вторым разносом зашёл сам исполняющий обязанности старшего оператора стрельбища, гвардии рядовой Вовченко. Уважуха арестанту!

Старослужащие не послали молодых, сами зашли. И это не был прогиб. Солдаты уже знали, что вся эта непонятная история со странным капитаном-танкистом закрутилась из-за Ромаса. Прапорщик никогда не пил с солдатами и тем более, не выяснял с ними отношения с помощью кулаков. Даже старослужащим всегда хватало пару слов начальника стрельбища, чтобы понять и осознать свои неправильные действия. И если Кантемиров давал возможность исправить ситуацию, то его бойцы пахали днём и ночью, чтобы больше не подводить своего командира. И Тимур отвечал тем же и в меру своих возможностей старался облегчить службу своим солдатам. Продукты и сигареты на продскладе всегда  получались с запасом, бельё менялось в первую очередь.

Каждый из солдат знал, что если его служба на стрельбище пройдёт без залётов – он обязательно съездит домой в краткосрочный отпуск. Не было ни одного случая, чтобы командир полка, подполковник Григорьев не подписал список солдат, представленных начальником стрельбища к отпуску. После года службы в отпусках были все: операторы направлений, механики-водители БМП и танков, обмотчик электродвигателей, повар и пилорамщик. Каждый отпускник привозил из дома лёгкую контрабанду: наручные часы, радиоприёмник, лишние червонцы, а иногда бывало и золотишко. Всё отдавалось на реализацию своему прапорщику, и контрабанда продавалась быстро и совсем недёшево. Стимул у солдат полигонной команды войскового стрельбища Помсен служить нормально был не только из-за страха быстрого перевода при крупном залёте в пехоту, но ещё из-за нормальных человеческих отношений со своим непосредственным командиром. Жили вместе, ели из одного котла и выполняли одну работу – обеспечивали стрельбы всех частей дрезденского гарнизона.

Кто ещё впишется в бодягу с особым отделом полка из-за своего солдата? Прапорщик Кантемиров влез в не своё дело и оказался с бойцами за решёткой. И чем это всё закончится – вопрос так и остался открытым. А пока есть возможность уважить своего командира – уважим. Руки не отсохнут, и авторитет старослужащего не потеряем.

Тимур поблагодарил бойцов, приказал Пончику приготовить парадки и сигареты Басалаеву с Ромасом (пачек пять) и приступил вместе с офицерами к приёму пищи. Быстро всё съел, захватил из шкафа форму и предложил Чубареву:

– Миша, доедайте спокойно, я пойду, сполоснусь в солдатской бане. А Вы, товарищ капитан, сейчас за хозяина – покажите гостю нашу фирменную баню.

Горячая вода в двух кастрюлях уже стояли в предбаннике, молодой человек помыл голову и тщательно побрился. Переоделся во всю чистое, надел китель и почувствовал себя белым человеком. Хорошо быть на свободе! Хотя бы временно… Две банкноты по пятьдесят марок, скрученные в трубочки, перекочевали в свежие носки…

Чубарев и Лисовских стояли за воротами, около УАЗа и мирно беседовали о чём-то своём, офицерском. Кантемиров подошёл и отозвал старшего рабочей команды:

– Товарищ капитан, разрешите на пару слов без протокола.

– «Чему нас учит семья и школа…» – с улыбкой показал свои знания творчества Владимира Высоцкого старший лейтенант Лисовских. Прапорщик согласно кивнул и отошёл со своим офицером в сторону Директрисы БМП. Тимур взглянул на входную дверь вышки: «Как там его деньги?», но решил не привлекать внимание лишней заинтересованностью к основному силовому кабелю полигона и спросил офицера:

– Миша, а кто у нас сегодня в гарнизонный караул заступает?

– Точно не знаю. Вроде из второго батальона. Что случилось, Тимур? И зачем этот маскарад?

– Разговор сегодня будет с Потаповым и московскими генералами. Вот комендант и решил переодеть нас приличней. Миша, когда в полк поедешь за продуктами, попроси будущего начкара вначале смены караула зайти ко мне в камеру.

– Прапорщик собрался сделать рывок на запад?

– Нет и ещё раз – нет, товарищ капитан, – улыбнулся начальник стрельбища. – Я коменданту дал слово прапорщика ГСВГ, что не сбегу.

– А слово прапора ГСВГ – это кремень! – рассмеялся товарищ. Старший лейтенант, стоящий у раскрытой двери УАЗа, поднял руку и показал на часы. «Цигель, цигель, ай-лю-лю…»

– Всё, Миша. Меня камера ждёт.

– Ну, давай, каторжанин, возвращайся быстрей.

Около машины уже стояли рядовой Вовченко с солдатским мешком и сержант с автоматом. Кантемиров быстро подошёл, забрал мешок и сказал своему заместителю:

– Вовчик, на тебя вся надежда. Не подведи. Чтобы сбоев на стрельбах не было.

– Не волнуйтесь, товарищ прапорщик. От всех привет Витале и Ромасу.

Кантемиров запрыгнул на заднее пассажирское сиденье и УАЗ коменданта гарнизона рванул в сторону города…                (продолжение следует)

 

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division