NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

На выходе из Ленкомнаты довольный полученным результатом оперативного расследования начальник особого отдела мотострелкового полка обратился к начальнику стрельбища:

– Кантемиров, кто-то мне чаем угрожал?

– С булочками, сыром и немецкой колбасой?

– Водку сегодня точно пить не будем?

– Никак нет, товарищ майор. После некоторых событий меня после водки тут же на драку тянет.

– Ухо не болит?

Прапорщик усмехнулся и пропустил майора первым к себе в домик. Заходите, гости дорогие. Угостим, чем сможем… Тимур включил электрочайник и, пока вода закипала, начал нарезать свежие булочки, сыр и колбасу. По комнате пошёл густой запах полукопченного мяса. Майор и прапорщик после плодотворной беседы со старослужащими полигонной команды сразу почувствовали здоровый аппетит. Яков Алексеевич начал с интересом разглядывать книжную полку. Про вход в секретную баню майор знал ещё до её открытия, русской парной особо не увлекался и совершенно спокойно  отнёсся к тайным оздоровительным процедурам офицеров полка с проверяющими. Вот если бы прапорщик начал водить немок в баню – разговор был бы совсем другой и совсем в другом месте. Но, такой информации в особый отдел не поступало, да и Кантемиров не дурак, чтобы так по глупости подставляться. С его то деньгами…

Яшкин нашёл знакомую книжку, улыбнулся и вытащил из полки Уголовный Кодекс РСФСР:

– Студент Кантемиров, а что ты можешь сказать про статью 88?

– Тяжкая статья из разряда государственных преступлений, – хозяин дома оторвался от увлекательнейшего занятия раскладывания на большой тарелке бутербродов с сыром и колбасой через раз и удивлёно посмотрел на особиста. К чему такой вопрос? Майор взглянул на красиво разложенную закуску к чаю и крепкозаваренный парящий напиток в интеллигентных фарфоровых чашках, быстро запихнул УК на место и присел к столу.

– Садись, студент. Пятёрка! – гость жадно глотнул горячий чай и потянулся за бутербродом с колбасой. – И, кстати, сесть ты можешь надолго. Лет на пять минимум. Санкцию статьи знаешь?

– Не понимаю я Вас, товарищ майор, – Кантемиров быстро прожевал бутерброд с сыром и запил чаем.

– Прапорщик, сегодня  первую официальную часть нашего с тобой марлезонского балета мы провели хорошо. И с этой ёб…ной приставкой ты поступил правильно. Не стал выёживаться. К столу вот пригласил. И это хорошо, – Яков Алексеевич смотрел в глаза Тимуру. – А теперь поговорим про «плохо». Но, запомни – этого разговора между нами никогда не было. И сегодня я прибыл на стрельбище только из-за этой грёбанной телевизионной приставки. Всё понял?

– Товарищ майор, сейчас будет разговор, которого нет, и никогда не было.

– Точно сказал, студент. На пятёрку, – улыбнулся контрразведчик.

– А я уже начинаю привыкать к такому общению, – вспомнил про коменданта гарнизона начальник стрельбища.

– Значит, у тебя не первый несуществующий разговор, – Яшкин захватил со стола очередной бутерброд. – А молчать ты умеешь. И это тоже гут. Прапорщик, давай чай допьём спокойно, больно уж у тебя всё вкусно и красиво. А затем прогуляемся на свежем воздухе.

Начальник стрельбища кивнул и начал готовиться к разговору, которого не будет, нет, и никогда не было. Раз разговора нет и не было, значит – про КГБ… Ох уж эти контрразведчики… Надо будет гулять с Яшкиным подальше от своего схрона под силовым кабелем. То-то же особист тонко намекал в машине про последние деньги. Не надо было солдатам «Кабинет» за пять марок покупать. Купил бы тот же «Беломор-канал», им то какая разница? И о чём таком «плохом» решил поговорить с ним начальник особого отдела полка? Хотя, чего хорошего можно ждать от разговора с особистами, если они спрашивают про 88 статью УК?

Вопросы вертелись в голове Тимура и не находили ответа. Майор полностью переключился на чай с бутербродами, прапорщик старался не отставать. Допили чай, штук пять бутербродов оставили Чубареву и вышли на разговор. Начальник стрельбища аккуратно повёл начальника особого отдела полка в сторону Центральной вышки, подальше от Директрисы БМП. С кем шайтан не шутит? И по тому, как майор свернул на правильную дорожку, прапорщик понял, что о тайнике пока никто не знает.

Контрразведчик, по ходу движения, посмотрел на прапорщика и сказал:

– Знаешь, Кантемиров, буквально на днях я разговаривал с одним спортсменом, – Яшкин  задумался. – Назовём его Шахматист.

– Хороший вид спорта, товарищ майор. Умный, – согласился боксёр с началом несуществующей беседы.

– Так вот, этот Шахматист рассказал мне занятную историю про одного военнослужащего из соседнего гарнизона, – особист указал на скамейки перед Центральной вышкой, начальник стрельбища согласно кивнул. Беседующие стороны несуществующего разговора присели рядом. Майор оглянулся вокруг, вздохнул полной грудью свежий воздух стрельбища и продолжил:

– Значит так. Жил да был один шебутной военнослужащий из соседнего гарнизона. Жил, не тужил, да разными вещами с радиоаппаратурой приторговывал. И на этом немного деньжат  скопил. Да всё ему, стервецу, мало было. И захотел этот ухарь с соседнего гарнизона ещё больше денег на валюте поднять, – особист сделал паузу и посмотрел на своего слушателя. Тимур замер и весь превратился в своё  распухшее ухо. Опытный контрразведчик хорошо понимал, что сейчас творится в душе этого «ухаря из соседнего гарнизона», поэтому выдержал ещё несколько секунд и продолжил:

– Кантемиров, и ты представляешь – этот деятель не придумал ничего лучшего, как мотаться в Восточный Берлин, и там, в одном ресторане, прямо рядом с Берлинской стеной, покупать у югославов с Западного Берлина дойчмарки, а затем продавать валюту арабам в Лейпциге. Что скажешь прапорщик? Умный был ход у этого военнослужащего Советской Армии?

– Товарищ майор, для таких поездок нужно время.

– Правильно мыслишь, прапорщик. Наш Шахматист с коллегами, видимо с другими шахматистами, рассчитали время поездок туда и обратно по немецкому расписанию поездов, и в итоге вычислили, что этот нехороший военнослужащий выезжает в Берлин обычно в субботу ближе к вечеру, закупается валютой, утром он уже в Лейпциге, скидывает западные деньги, и к вечеру воскресенья валютчик уже дома. Что на это скажешь, Кантемиров?

– Товарищ майор, нам всем запрещено ездить в Восточный Берлин. Кругом патрули из офицеров и прапорщиков, которых  инструктируют на поведение и внешний вид советских военнослужащих и их жён. Потом, на всех вокзальных  переходах есть секретные комнаты с зеркальными стёклами, через которые специально обученные солдаты и прапорщики фиксируют наших граждан. Не так просто нам прогуляться по Берлину. С нашего полка только один Патя смог.

– Прапорщик, про рядового Патрикеева лучше молчи. Не сыпь мне соль на боевые раны. Откуда знаешь про патрули и специальные комнаты.

– В нашей бане один проверяющий из Вьюнсдорфа рассказывал.

– Звание и фамилию этого разговорчивого проверяющего помнишь?

– Забыл, товарищ майор. Давно уже в бане парились.

– Ладно, проехали. А теперь, самое интересное, товарищ прапорщик. А вообще – товарищ ли ты мне, Кантемиров?

– Товарищ, конечно. И этого разговора даже в природе не существует.

Майор Яшкин оглядел буйную зелень полигона, с удовольствием вздохнул аромат травы, приправленный запахом распустившихся вокруг цветов, выдохнул и посмотрел на собеседника.

– Слушай и мотай на ус. У Шахматиста появилась проверенная информация, что этот военнослужащий за день до поездки сообщает из немецкого телефона-автомата на один домашний номер в Берлине точную сумму закупки валюты. Немецкие коллеги  спортсмена поставили этот номер на прослушку. И сейчас только вопрос времени, когда валютчик выберет день звонка и день поездки в Восточный Берлин...

Сердце прапорщика ухнуло куда-то вниз, в солдатский сапог. Кантемиров расставил ноги, как на ринге и опёрся руками об скамейку, затем поднял голову и посмотрел на майора. Яшкин с интересом наблюдал за реакцией начальника стрельбища и одновременно – потенциально обвиняемым по тяжкой статье Уголовного Кодекса РСФСР. Контрразведчик решил добить валютчика твёрдым словом:

– И возьмут этого нехорошего военнослужащего с поличным на выходе из ресторана, да повезут в город Потсдам, благо рядом. И как сам хорошо знаешь, студент – не на прогулку по парку Сан-Суси, а в следственный изолятор группы войск. А там – уголовное дело и да здравствует самый гуманный суд в мире. По первому разу много не дадут. Признает свою вину, глубоко раскается в содеянном и поедет бывший военнослужащий Советской армии  в спецвагоне на ближайшую пятилеточку за Урал, лес валить. Вот такая вот история, товарищ, – майор отвернулся от прапорщика и задумчиво посмотрел на виднеющийся вдали дом казармы стрельбища.

Начальник полигона молчал и ясно представил себя в камере следственного изолятора, где уже не будет дружественного начгуба и приятелей – начкаров.  В тюрьму Тимур не хотел. Очень не хотел… Опять решётки на окнах, ограниченное пространство, три шага вперёд, три шага назад. Конечно, каждый следующий раз садиться всегда легче, чем в первый. Но, уж очень не хотелось  ближайшие пять лет прожить в изоляции от приличного общества. Да и дослужить надо бы нормально, дембельнуться, как положено, и вернуться на Родину-Мать.

 Кантемиров тяжело вздохнул и только смог сказать:

– Спасибо, товарищ майор.

– За что благодаришь, прапорщик?

– За поучительную историю.

– «Век живи – век учись», прапорщик.

– Так точно, товарищ майор.

Участники разговора, которого не было, одновременно встали и молча пошли в направлении УАЗа, стоящего на площадке перед воротами казармы. Уже около машины начальник стрельбища обратился к начальнику особого отдела мотострелкового полка:

– Товарищ майор, разрешите вопрос.

– Спрашивай.

– А этот Шахматист – он падать умеет?

– Не знаю. Не ронял, – усмехнулся контрразведчик и добавил: – Но, одно знаю точно –  спортсмен хотел, чтобы и ты услышал эту историю.

– При случае от меня спасибо передайте.

– Мы оба посмотрим на твоё поведение, Тимур, – Яшкин впервые назвал прапорщика по имени, пожал руку и сел в советский джип. Кантемиров развернулся кругом и пошёл в направлении Директрисы БМП, проверять свои деньги, нажитые нелёгким и опасным трудом… И думать, думать, думать…                   

По слою пыли на полу в закрытой комнате с кабелем высокого напряжения под вышкой Директрисы БМП начальник стрельбища понял, что кроме него в это специальное помещение никто не заходил. И это правильно. Согласно Правилам устройства электроустановок (ПУЭ) допуск работы с высоковольтным напряжением на полигоне оформлен только на прапорщика Кантемирова. Надо будет в выходные отключить силовой кабель, вызвать оператора директрисы и навести здесь  порядок, чтобы даже у проверяющих не возникла шальная мысль сдуру сунуться в секретную комнату. Потом закрыть комнату и снова опечатать.

После того, как прапорщик превратил «силовую» полигона в свой банк, где хранил в цинковой коробке из под патронов нажитые с риском для свободы  восточногерманские и западногерманские деньги – это комната стала сверхсекретной. И не надо никуда перепрятывать свои рисковые сбережения. Пусть так и останутся под охраной высокого напряжения и хорошей силы тока, способного в долю секунды убить любого проверяющего.  Храните деньги в цинковой банке!

Прапорщик при дневном свете единственного зарешечённого окна специального помещения с любовью потрогал ручку мощного рубильника, улыбнулся висящей на проволоке табличке с жизнеутверждающей надписью: «Не влезай – убьёт!» и аккуратно вытащил цинк из тайника. Все деньги были на месте. Тимур захватил с собой пару сотен социалистических марок на мелкие расходы, а с капиталистическими деньгами решил быть осторожней. Пусть полежат, сейчас не до покупок в «Интершопе».

С одной стороны: «Zeit ist Geld» (Время – деньги), а с другой стороны: «Jedes Ding hat zwei Seiten. (У каждой вещи есть две стороны). Спешить не будем, до дембеля ещё далеко. Кантемиров задумчиво разглядел мощную решётку на окне. Садиться в следственный изолятор прапорщику очень не хотелось. Кстати, надо будет посмотреть в Уголовном Кодексе санкцию статьи 88 – «Незаконные валютные операции». Так, на всякий пожарный случай…

Когда  начальник особого отдела мотострелкового полка зашёл в штаб части, тут же получил доклад от дежурного, что майора срочно вызывают в штаб армии. Пока Яшкин разбирался с телевизионной приставкой на Помсене и с прапорщиком чаи гонял – звонили несколько раз. Ну что же, звонили, так звонили. Майору есть с чем идти к руководству. Через полчаса особист полка зашёл в начальствующий кабинет. Полковник Полянский ждал подчинённого у окна, первым протянул руку и махнул в сторону стола и стульев. Старшие офицеры контрразведки присели.  Майор с интересом посмотрел на полковника:

– Искали меня, Анатолий Жанович?

– Яша, ты, где пропадал полдня? – профессионально ответил вопросом на вопрос руководитель особого отдела штаба 1 гвардейской танковой армии.

– Проводил оперативно-следственные мероприятия на войсковом стрельбище Помсен, товарищ полковник, – витиевато доложил коллега.

– Опять Помсен? – удивился и насторожился Полянский. – Опять Кантемиров чего успел учудить? Мне комендант доложил, что прапорщика только сегодня утром освободили?

– Товарищ полковник, а я и довёз начальника стрельбища с его бойцами от ворот гаупвахты и прямо до ворот стрельбища.

 – Не понял, майор. Объясни толком.

Обращение по званию несколько подтянуло Яшкина к армейской дисциплине, и начальник особого отдела мотострелкового полка принялся докладывать чётко и по делу:

– Ещё до посадки прапорщика с солдатами у меня была непроверенная информация, что старослужащие полигонной команды по ночам в ленкомнате  увлеклись просмотром западных телепередач. До этого в ротах и батальонах части мы изъяли семь штук приставок к телевизору. Там солдат из телецентра наладил производство и сбыт этих приборов. Боец своё отсидел на гаупвахте, во всём признался и раскаялся, мы с ним поработали, сейчас тащит службу в роте связи и постоянно у нас на контроле. Из полученной информации от этого умельца мы узнали, что солдаты стрельбища сами спаяли приставку и антенну. Они же там все спецы, ёшкин-кот! – вспомнил про свой конфуз особист и посмотрел на  командира.

– Так. Теперь понятно. Нашёл приставку? – с оперативным интересом спросил главный контрразведчик.

– Товарищ полковник, я им вначале лекцию прочитал про вред просмотра западного телевидения. Вначале смотрят ЦДФ и АРД, затем пьют водку, дерутся с прапорщиком и садятся на гаупвахту.

– Железная логика! – перебил старший по званию.

– Вот и я так сказал, – воодушевился майор и подвёл итоговую черту: – Расколол я их, товарищ полковник. Приставку с антенной выдадут добровольно командиру полка и проведут комсомольское собрание. Протокол собрания прапорщик сам принесёт.

– Яков Алексеевич, не забудь подшить бумагу в оперативное дело, – задумчиво сказал Полянский. – Яша, а  когда у Кантемирова истекает срок службы?

– В апреле,  – уверенно доложил начальник особого отдела полка. Видимо мысли двух особистов в вопросе срока демобилизации начальника войскового стрельбища Помсен совпадали полностью.

Полковник кивнул. Не так уж и много осталось терпеть этого прапора. Скоро проблема с дружком Дарьи  решится сама-собой. Да и Потаповы совсем скоро будут подальше от Кантемирова. А там глядишь, и полковник Полянский получит следующую должность в штабе группы войск. С кем армейский чёрт не шутит при таком друге и при таких раскладах? Майор Яшкин вернул старшего коллегу к суровой действительности стрельбища Помсен:

– Анатолий Жанович, при совместном разговоре в ленкомнате полигона Кантемиров поднял важный вопрос – сейчас в боксах двух директрис полигона, танковой и БМП, стоят на качалках секретные машины: Т-80 и БМП-2. А охраняют эти машины днём и ночью по очереди только механики-водители. И без оружия. На стрельбище даже штык-ножи не положены. Придётся организовывать ружкомнату.

– И потом мы ещё больше заебёмся с этим Помсеном, – задумчиво протянул интеллигентный полковник Советской Армии.

– Предлагаю установить два дополнительных ночных поста караула из ОТБ. Днём будут охранять сами механики-водители секретных машин. На стрельбище и так постоянно стреляют. Днём и ночью.

– Это верное решение, майор. Подготовьте с командиром полка рапорт и согласуйте все действия с комбатом танкистов. Думаю, ни комдив, ни командарм возражать не будут. Вопрос, в самом деле, серьёзный. Особенно после некоторых событий у соседей со стрельбой часового…

– Сделаем, Анатолий Жанович, – майор Яшкин начал привставать со стула.

– Сиди, сиди, Яков. Теперь приступим к более приятным вопросам, чем твой прапорщик. Хотя, и о нём тоже поговорим, – улыбнулся начальник контрразведки армии. Яков Алексеевич вернул свой зад на место и удивлённо взглянул на руководство. Какие ещё приятные вопросы могут быть в Советской Армии? Да и в делах, связанных с этим Кантемировым, майор не видел ничего хорошего. Тем более – приятного…

 Полковник согнал улыбку с лица и серьёзно посмотрел  на коллегу.

– Товарищ майор, заявляю официально – пришла пора сдавать свои дела и принимать следующую должность в штабе дивизии. Практически все вопросы решены. Наши командиры всё подписали, да и оба командарма, и прошлый, и нынешний, не возражают. Как сам понимаешь, в свете последних событий с побегом прибалтов за тебя перед нашими особенно ходатайствовал генерал-лейтенант Потапов. Ты всё оперативно и правильно сделал, Яков Алексеевич.

Майор Яшкин встал.

– Служу Советскому Союзу!

– Да сиди ты, Яша! – махнул рукой начальник. – Послужим ещё Родине. Успеем. У меня к тебе разговор есть. Вернее, личная просьба Потапова.

Майор Яшкин немного напрягся. Когда тебе передают в кабинете начальника особого отдела штаба армии личные просьбы генералов – становится не очень уютно в стенах специфической службы. Здесь стены вполне могли слушать. И не только слушать, но и записывать. Точно так же, как и в кабинете самого Якова Алексеевича. При всём уважении к орденам и медалям Анатолия Жановича. Ничего личного. Служба есть служба.

Полковник был товарищем опытным и тут же почувствовал внутреннюю перемену настроения подчинённого. Полянский встал, подошёл к окну, окинул взглядом немецкую улицу и предложил:

– Яша, а не прогуляться ли нам до дежурного магазина? Жена просила вина болгарского и наших конфет принести к ужину. Гостей сегодня ждём.

– С удовольствием, Анатолий Жанович. Заодно сигарет куплю. Тут с утра угостили меня бойцы полигонной команды сигаретами «Кабинет». Это им прапорщик купил на радостях после выхода с гаупвахты. Видимо, на последние...

 – Курить вредно, товарищ майор, – усмехнулся полковник и захватил с собой дипломат.

 – Согласен, товарищ полковник. Вот докурю «Кабинет» и брошу, – в ответ улыбнулся майор.

Старшие офицеры вышли из штаба и, не спеша, наслаждаясь весенним солнечным днём, выдвинулись в сторону советского «дежурного» магазина, который располагался прямо на перекрёстке двух немецких улиц. И местные жители были частыми покупателями в этом очаге советской торговли. Во-первых, здесь продавались продукты и вина, которые найдёшь не в каждом немецком магазине. И где ещё немцам можно было купить русских конфет? Во-вторых, магазин работал до позднего вечера, даже по субботам и воскресеньям. И, в третьих, здесь всегда были рады любым покупателям. Главное, выполнить план социалистической торговли. Оборот восточногерманских марок оставался у русских. И это гут.

Улыбчивый продавец, жена начальника гаупвахты, капитана Аргудаева, знала практически всех жителей советского гарнизона и хорошо представляла себе должности непростых покупателей. Работник торговли сама порекомендовала полковнику купить свежие конфеты «Мишка на Севере», только сегодня доставленные со склада. Офицеры сделали покупки и спустились вниз по улице к парку. Присели на скамейку, майор с удовольствием закурил. Полковник поставил дипломат с бутылками вина рядом на скамейку и повернулся к коллеге:

– Яков, говорю прямо – на днях КГБ возьмёт Кантемирова с валютой в кармане. Сумма будет крупная, потянет на уголовное дело. Информация точная и проверенная. Гебисты нашего прапорщика пасут давно и предложили нам совместное участие в деле. Отрабатывают промашку со своими прибалтами.

Полянский замолчал, Яшкин постарался не выдать своё волнение. Контрразведчик только час назад нарушил несколько ведомственных приказов и инструкций и сам лично предупредил валютчика об опасности. Конечно, прапорщик молчать умеет, но, если за него возьмутся всерьёз – не факт, что Кантемиров сможет выдержать и не выдать утренний разговор с майором. Яков Алексеевич изобразил заинтересованность:

– От нас что требуется?

– А вот теперь, Яша, после моих слов ты хорошо подумаешь. И я говорю тебе прямо – твой отрицательный ответ на твою новую должность ничем не повлияет. Все документы утверждены и подписаны, – контрразведчик посмотрел в глаза другому контрразведчику. – По моей личной просьбе и по просьбе Потапова, надо сделать так, чтобы Кантемиров в этот раз не попался на валюте. Яков Алексеевич, я тебе сейчас объяснять и обещать ничего не буду. Это просьба. Да – так да, нет – так нет. Разойдёмся, как в море корабли и забудем про этот разговор, которого, как ты сам понимаешь, никогда не было. И даю слово офицера, что диктофона у меня сейчас под формой и в дипломате нет (в те былинные времена записывающие миниатюрные оперативные устройства были размером примерно с хорошую книгу).

Майор отвёл взгляд на уток в пруду парка и задумался. Полковник откинулся на скамейке, поднял голову, закрыл глаза и подставил лицо солнцу. Мимо советских офицеров по дорожке парка прошла группа детей местного детского сада. Немецкие дети, примерно трех лет от роду, держались за верёвочку и весело загалдели, заметив двух взрослых дядек в военной форме. Полковник  встрепенулся, быстро открыл дипломат и вытащил кулёк с конфетами. Русские офицеры встали, поздоровались: «Guten Tag» и попросили у воспитателей разрешения раздать конфеты детям. Во время раздачи неожиданного и вкусного подарка в виде конфеты «Мишка на Севере» каждому –  ни один немецкий ребёнок не оторвался от верёвочки. Ordnung und Disziplin!

Полянский, возвращаясь на место, сказал:

– Эхх, надо было два кулька покупать. Придётся возвращаться.

– Кто же знал, – с улыбкой поддержал коллегу Яшкин и добавил: – Анатолий, я готов к ответу. Уже.

– Не понял. Что – уже?

Начальник особого отдела мотострелкового полка уселся удобней и спокойно, ровным голосом, рассказал начальнику о недавнем разговоре с капитаном КГБ Путиловым и последующем разговоре с прапорщиком Кантемировым. Полковник с удивлением взглянул на майора. Не каждый день твои подчинённые докладывают о своих должностных преступлениях. Но, и не каждый день начальники отделов просят подчинённых совершить эти преступления. Полянский спросил:

– И что, Яша, Путилов сам предложил предупредить валютчика?

– Сам.

– И с чего это вдруг?  – искренне удивился армейский контрразведчик.

– Сказал, что в итоге страна получит умного преступника.

– Ну, надо же, – ухмыльнулся Полянский. – Прямо, пацифист, а не сотрудник КГБ. Яша, сам то, что думаешь?

– Это хороший вопрос, товарищ полковник, – в ответ улыбнулся майор контрразведки. – Возьмём один день из жизни прапорщика. Например, сегодняшний. Понятное дело, что у Кантемирова всегда деньги в кармане, даже после изолятора. Кстати, в этот раз он деньги в носках прятал.

– Иди ты!

– Серьёзно. И в этом же дежурном магазине, где мы сегодня отоварились, прапорщик покупает большой пакет булочек своим солдатам. И, наверняка, ещё туда положил сыр с колбасой. Точно не знаю, в пакет не заглядывал. Но, знаю точно, что начальник стрельбища купил своим бойцам сигареты «Кабинет», хотя мог вполне и «Примой» ограничиться. Вывод: у Кантемирова всегда есть в наличии лишние деньги, вполне возможно и валюта. Но, прапорщик никогда не жрёт в одну харю. Деньги – не главная цель в жизни парня. Вот даже меня сегодня бутербродами накормил.

– Щедрый Буратино получается?

– Не жадный. Так точнее будет. И теперь по поводу службы. На стрельбище служба организована так, что и без прапорщика солдаты полигонной команды знают, что делать, и сами стараются выполнить свою работу быстро. У начальника стрельбища всегда порядок. Даже с подшивкой газет в ленкомнате. Не у каждого замполита в полку так следят за газетами. И сегодня по поводу секретной боевой техники в боксах ко мне обратился не командир роты или батальона, чьи машины стоят в боксах, а прапорщик Кантемиров. И это только один день из службы начальника стрельбища. Поэтому, товарищ полковник, лично по мне, так лучше будет оставить Кантемирова на свободе и дать ему возможность дослужить до окончания срока контракта. Да и нам он постоянно помогает.

– Понял тебя, Яша. Сегодня Потаповы будут у нас в гостях, поговорю с генералом. Не будем его загружать лишней информацией, скажу только, что ты сделаешь всё, как надо. Мишу Потапова я знаю уже лет двадцать и могу сказать, что у генерала отличная память на имена и фамилии и он умеет остаться благодарным. Так что, Яков Алексеевич, наш армейский мир удивительно тесен и сейчас у тебя появилась хорошая возможность обратиться в будущем с ответной просьбой. Мало ли?  – начальник спокойно смотрел в глаза своему подчинённому.

– Спасибо, Анатолий, – майор Яшкин встал со скамейки. – Передай от меня – удачи генералу на новом месте службы.

Старшие офицеры контрразведки пожали руки и разошлись в разные стороны. Как в море корабли…

А начальнику войскового стрельбища Помсен осталось служить на благо Родины всего лишь десять месяцев. Это – как «Сто дней до приказа» у его солдат-старослужащих. И эти месяцы надо прослужить так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно проведенное время вдали от родных мест…

И если сотрудники спецслужб ждут прапорщика в Берлине после телефонного звонка и только в выходные дни, то почему нельзя приобрести дойчмарки без звонка и в служебное время? Деньги должны делать деньги… «Wer zu letzt lacht, lacht am besten» – хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. А с другой стороны – кто смеётся последним, тот смеётся в последний раз. У медали две стороны: «Jedes Ding hat zwei Seiten». Посмотрим... Прапорщику Кантемирову оставалось чуть меньше года сверхсрочной службы… Далеко за лесом войскового стрельбища Помсен замаячил его благородие – Дембель!

P.S. Пока с этим прапором совместно с особистами и комитетчиками – многозначительная пауза.  А может быть и конец истории… Прапору действительно пора на Дембель!:)

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2020 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division