NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

В Санкт-Петербурге, на правом берегу Невы рядом с Финляндским вокзалом, за высоким забором из красного кирпича возвышается главный следственный изолятор города – Учреждение ИЗ 45/1, более известный в народе, как «Кресты». Свое название пенитенциарное учреждение получило за крестообразную форму двух главных корпусов. Поэтому, не «Крест», а именно – «Кресты».

Немного истории...  В конце 19 века столичные преступники обычно содержались в Петропавловской крепости. Рядом с Северной столицей стоял еще Шлиссельбург со своим казематом; но город рос, и места для лихих людей со временем стало не  хватать. Ранее на месте будущей тюрьмы находился так называемый Винный городок – район столицы, где в бочках хранилось вино, и, соответственно, славящийся безудержным весельем. В 1892 году под руководством архитектора Томишко на этом самом весёлом месте города закончили строительство  двух пятиэтажных зданий из красного кирпича в виде контуров двух равноконечных крестов.

Оба здания тюрьмы построены по принципу паноптикума – максимальная открытость и освещенность для пристального наблюдения за заключенными. Выбранная планировка облегчала контроль надзирателей за длинными коридорами. Крестообразная форма позволяет солнцу, вращаясь вокруг, заглянуть в окно каждой камеры. По тем временам тюрьма отвечала всем прогрессивным требованиям изоляции злодеев от приличного общества.

В «Крестах» всегда были и есть всего 999 камер. Каждая камера площадью 8 (восемь!) квадратных метров. Изначально царская тюрьма строилась одиночной, то есть один человек на одну камеру.

В новой демократической России пошли своим путём, и в историческое здание следственного изолятора, первоначально рассчитанное на одну тысячу человек (округлим немного цифру), сумели запихать двенадцать тысяч заключенных. Само пребывание в «Крестах» стало пыткой. А с другой стороны – не воруй, и сидел бы дома, чай пил…

Прибытие в следственный изолятор по адресу Арсенальная набережная, дом 7  – отдельная страница в жизни каждого порядочного арестанта, которая перелистывалась с помощью судьбоносной санкции прокурора на арест. Только вчера ты тосковал задержанным в изоляторе временного содержания, подведомственном МВД, и у тебя ещё оставалась надежда на свободу. А сегодня ты, уже в новом статусе арестанта, въезжаешь в кирпичные стены совсем другого ведомства – Управления федеральной службы исполнения наказания (УФСИН). Жизнь перешла в разряд «после». После санкции на арест…

Нельзя путать следственную тюрьму (СИЗО) с изолятором временного содержания (ИВС). Изолятор временного содержания, обычно размещающийся в подвальном помещении территориальных отделов милиции – это не тюрьма. ИВС предназначен для содержания лиц, задержанных следователем на трое суток  для решения вопроса о дальнейшей мере пресечения – аресте. Человек, побывавший в ИВС, не считается судимым... Хотя, дальнейший арестантский счёт идёт именно с момента задержания.

И если в районном изоляторе у человека ещё теплится надежда, что честный прокурор во всём разберётся, и временно задержанный через трое суток окажется дома, то, попав в СИЗО,  утрачиваются все надежды и начинаются болезненные переживания следующего этапа жизни в новом месте лишения свободы.

Сегодня автозак проехал шлюз двойных тюремных ворот, остановился и заглушил мотор. Высоченные стены из красного кирпича с вышками надолго отсекли прошлую жизнь. Кантемиров с Чернышевым качнулись как в вагоне поезда и переглянулись. Оба оказались впервые в автозаке и слегка мандражировали. Старший и имевший немного больший опыт тюремной жизни Студент улыбнулся и подмигнул Чернышу. Не ссы, братан…

За металлическими стенами салона спецавтомобиля раздались голоса и лай собак. Внутренний конвой открыл дверь будки, в салон дохнуло свежим воздухом. Прозвучала команда: «По одному на выход!»

Тимур вздохнул полной грудью и, прижимая сумку к груди, спрыгнул со ступеньки автомобиля. Пробежал в сумраке белой ночи несколько метров среди конвоиров и даже оглянуться не успел, как оказался за стенами легендарной тюрьмы. Система работала привычно и злобно. Главный следственный изолятор бандитской столицы переполнялся с каждым божьим днём...

Хмурый офицер в форме капитана внутренних войск, с красной повязкой на рукаве с надписью  ДПНСИ (дежурный помощник начальника следственного изолятора)  устало проверял соответствие документов на приём арестованного. За соседним столом буднично задавал вопросы о болезнях медработник в белом халате. При наличии синяков и ссадин все телесные повреждения сразу фиксируются в сопроводительных документах. По каждому факту наличия «телесняков» составляется акт с личным объяснением арестанта. Осмотр объективен, потому что сотрудникам изолятора не нужны чужие проблемы. Своих хватает… Иногда обычный синяк перерастает в последствие повреждений внутренних органов. После необходимых процедур дежурный помощник расписался в получении арестованных и отпустил конвой МВД.

Студент знал от опытного Севы, что летом и весной адаптация в Крестах происходит легче, чем зимой и осенью. Ещё в районном ИВС, по совету Боксёрчика, оба арестанта положили на самый верх своих сумок по пачке сигарет «Мальборо». Сумка на шмоне открывается, вопрошающий взгляд конвоира в глаза хозяину сумки, согласный кивок клиента СИЗО, и пачка исчезает… Формальный досмотр и… Следующий!

Отработанный до мелочей алгоритм приёма заключённых работал как часы. Крайне закостеневшая структура не менялась со времен сталинских репрессий и набрала огромный опыт. С самого начала требование раздеться до нижнего белья и затем снять трусы вызывает некоторое внутреннее унижение. Затем  приказ присесть три раза, с целью удостовериться, что в вашей прямой кишке отсутствуют запрещенные предметы – обескураживает, в самом прямом смысле этого слова, гораздо больше, чем вынужденная нагота…

 И вот тут-то по-настоящему и проявляется способность человека сохранять выдержку и самообладание в самых нестандартных ситуациях. Нужно сбалансировать себя между исполнением требований, в общем и целом вполне законных, и сохранением собственного достоинства. Это задел, который в дальнейшем поможет выстроить некую структуру взаимоотношений с теми, от кого будет зависеть весь последующий быт, ваши нервы и в какой-то степени – здоровье.

В специальной каптёрке с запахом вековой пыли, осужденный, оставшийся обслуживать СИЗО после вступления приговора в законную силу, выдал кучу тюремного барахла: матрас, две простыни, вафельное полотенце, одеяло и подушку. Все вещи весьма отличались по качеству от того, к чему все привыкли за стенами этой гостиницы. Бывалый арестант подсказал новичкам: на ровной чистой  поверхности растянуть свернутую в жгут простынь, поверх матрас, на матрас подушку, одеяло и все остальное, потом скручиваем матрас в рулет и крепко затягиваем свёрнутую простыню на пару узлов.

Примерно через час, после санитарной обработки в виде быстрого душа, личного обыска и досмотра вещей арестованных и блиц-опроса местного оперативного работника с одновременным снятием отпечатков пальцев, вновь прибывших заключенных поместили в камеры сборно-следственного отделения под названием «карантин».

Это отдельный закрытый блок на первом, подвальном этаже изолятора, где накапливается новый спецконтингент,  а подельников по уголовному делу в обязательном порядке рассаживают в разные камеры. Николай Чернышев обвинялся по модной нынче статье «Вымогательство» (ст.148 УК РСФСР) в Петроградском районе города, соответственно, с Кантемировым проходил по совершенно разным уголовным делам и оказался с ним в одном временном жилище. Чему был несказанно рад в первые дни настоящей арестантской жизни.

 Черныш боялся… Всегда страшно в первый раз. Особенно в восемнадцать лет. А с сокамерником временного изолятора первоход чувствовал себя гораздо уверенней в закрытом помещении с незнакомыми и тревожными людьми. Тимур, как ни крути, человек бывалый, да и статьи у него серьёзней некуда...

По большому счёту Коля рос нормальным парнем, смог добиться успехов в спорте и поступить в тамбовский техникум железнодорожного транспорта. Даже успел немного поработать во время учёбы, влиться в трудовой коллектив, но  остался недоволен сложившейся жизнью. Во-первых, очень низкая оплата труда, которая, к тому же часто задерживалась. Во-вторых, плохо обустроенный быт. И, в-третьих, постоянное нытьё пролетариев о низкой зарплате, о плохих начальниках, о недобропорядочной власти. И при этом полное нежелание ничего делать, чтобы хоть как-то изменить свою жизнь.   Но  главное  – на железной дороге надо было работать. А юный путеец никогда не отличался особым трудолюбием. И вдобавок – бардак в стране... Всепоглощающий российский бардак…

Николай всё чаще начал задумываться о том, что как-то надо уезжать из Тамбова и вливаться в ряды приобретающих популярность земляков-бандосов в культурной столице нашей необъятной Родины. На тот момент Чернышёву казалось, что в их структуре и есть тот самый порядок, о котором он постоянно размышлял. Он думал, что те «понятия», по которым живут бандиты, исключают из их жизни и деятельности такие вещи, как ложь, предательство, подлость, мелочность и т. д.

Коле грезилось, что бандитская организация основана на взаимовыручке и живёт по мушкетерскому принципу: «Один за всех и все за одного». Многие сейчас ухмыльнутся над наивностью восемнадцатилетнего парня, но как было, так и было… Парень читал в детстве книжки и мнил себя  этаким Робин Гудом, который отбирает излишки у богатых и раздаёт бедным гражданам родного города. Благие помыслы Черныша реализовались только в «Требования передачи чужого имущества или права на имущество либо совершения каких-либо действий имущественного характера под угрозой насилия над лицом или его близкими…» (диспозиция ст. 148 УК РСФСР). Дело так и не дошло до раздачи награбленного малоимущим согражданам. Повязали тамбовца прямо на первом же преступлении...

И нечего скрывать, в те лихие годы  в голову не одного Коли Чернышева приходили подобные мысли. Он ещё был молод и наивен. Да и кто из нас по молодости не совершал ошибок? В данный момент ошибка молодости вылилась в обвинение в совершении тяжкого преступления и изоляции от общества.

После районного временного изолятора Черныш вместе со Студентом оказались в карантине, в котором всех вновь прибывших обычно держат около недели. Иногда больше, но никак не меньше… Небольшое помещение, набитое людьми, где запах несвежей одежды и обуви проникал во все углы камеры и с каждым днём въедался в исторические стены. Народ пытался вдохнуть свежий воздух, а выдыхал в тесноту всякую гадость. Небольшой сквозняк не успевал проветривать камеру с запредельным количеством арестантов. Спали по очереди. 

Все находившиеся здесь, были «первоходами», выделялся только один «строгач» из Колпино, которого мариновали в карантине уже вторую неделю. Это Тимуру показалось очень странным, и он решил держать язык за зубами, посоветовав юному товарищу молчать в тряпочку.

Ранним утром третьего дня арестанта Кантемирова выдернули с вещами на выход. Всё произошло так быстро, что Черныш не успел проснуться и толком огорчиться. Сева подсуетился?

Прошли по коридору через электронное щёлканье вереницы закрытых дверей. Каждая следующая дверь не открывалась, пока не закрывалась предыдущая. В тюрьме, как в тюрьме… Остановились в центре основного креста изолятора. Тимур  со свёрнутым матрасом под мышкой и сумкой за плечом невольно задрал голову и с восхищением принялся рассматривать сквозь металлическую сетку, висящую над головой, высокий купол сводчатого потолка с большими окнами, через которые лился основной световой поток. Получив толчок в спину, двинулся дальше под конвоем двух сотрудников тюрьмы. Один впереди, второй сзади.

Арестант старался дышать глубже и чаще, очищая лёгкие от смрада карантина.  Подъём по металлической лестнице и знакомый стук обуви об металл воскресил в памяти все отсидки в стенах каземата дрезденской гаупвахты. Такие же лестницы, широкие коридоры и переходы. Везло Тимуру на исторические тюрьмы…

Впереди идущий конвоир остановился у серой двери камеры. Команда сзади: «Стоять!» и «Лицом к стене». Два ключа, каждый замок на два оборота. Металлическая дверь открылась, команда: «Заходим!». Два шага вперёд и за спиной арестанта уже привычный хлопок тяжёлой двери и до боли знакомые обороты ключей. Тимур опустил матрас, снял сумку с плеча, поднял голову и произнёс:

– Добрый день.

Новичка в камере никто не ждал... Савелий Симонов, больше известный как Сева, в этом закрытом обществе отсутствовал. Небольшое вытянутое помещение с высоким зарешеченным окном в конце, под которым вмонтирован маленький столик. Слева и справа  возвышались ряды нар из трёх спальных мест. Всего шесть шконок. Под сводчатым потолком светила лампа и на натянутых верёвках сохло бельё. Слева от новичка унитаз туалета, прикрытый самодельной фанерной перегородкой, и прикрепленная к стене раковина. Сыро и душно… Но, без тюремной вони. После трёхсуточной тесноты карантина, можно сказать – курорт.

Правые нижние нары задёрнуты матерчатой шторкой с весёлой расцветкой из жёлтых цветов на синем фоне, с левой стороны шторка собрана, постель аккуратно заправлена. С верхних нар, с так называемой «пальмы»,  послышался шум, сопенье и над Тимуром, под самым потолком, одновременно склонились две головы. Самая верхняя справа, бритая налысо, задала резонный вопрос:

– Ты кто?

Из книг, художественных фильмов и криминальных телепередач большинство обывателей представляет себе ужасающую картину первого захода человека в тюремную камеру, где его ждут матерые зеки и разбойники всех мастей. Новичок хорошо понимал, что сейчас отвечать дерзким: «Конь в пальто» никак нельзя, поднял голову выше и заученно ответил:

– Тимур Рашитович. Статьи 77, 102 и 218.

Головы наверху переглянулись. Со средних шконок, с каждой стороны  появились два заспанных лица, которые молча и хмуро начали рассматривать нового соседа. В этом приличном обществе новичку никто не был рад…

 Где Савелий? И почему его раньше выдернули с карантина? Ментовские замутки? Уральские опера подсуетились?

Лысая башка исчезла, появился зад с ногами в синих спортивных штанах. Молодой мужчина в майке привычно и сноровисто укрепил ноги на втором ярусе, спрыгнул на пол и замер спиной к новичку. Секундная пауза, дающая рассмотреть на затылке зека чёткую наколку в виде паутины без паука. Странно… Такую картинку на голове блатного Тимур видел первый раз и никогда о ней не слышал. И что она означает? Прицельная сетка? Арестант под расстрельной статьёй? В позе арестанта и в его наколке чувствовался агрессивный подтекст…

Сиделец развернулся и спросил:

– Почему к нам?

– А у меня никто не спрашивал, – спокойно ответил новенький, заметил на плече зека наколку паука и всё же решил прояснить ситуацию: –  Сева обещал поднять в свою хату. Савелий Симонов.

Шторка внизу справа распахнулась как в театре. На вновь прибывшего смотрел черноволосый мужик, лёжа в белой футболке и прикрытый по пояс простыней.

– Ты Студент?

Тимур кивнул. Мужчина с черной копной волос почесал голову, откинул простыню, присел на шконку и начал натягивать штаны. Лысый отодвинулся к окну. Тесновато в хате... Тимур успел зафиксировать у нижнего сидельца ряд синих перстней на пальцах. Серьёзный дядечка... Лет под сорок. И явно не из мужиков…

Остальные зрители так и остались молча наблюдать за происходящим. Мужчина встал, постоял над унитазом, тщательно вымыл руки и повернулся к новичку.

– Севу на допрос выдернули.

Тимур понимающе кивнул. Черноволосый упёрся плечом о шконку и спросил:

– Это ты телевизор у прокурора в хату потребовал?

Тимур снова кивнул и улыбнулся. Дядя ухмыльнулся.

– Сева рассказал про твои дела. Мы тебя позже ждали, и свободных шконок сейчас нет. Пока подождёшь на вокзале. Смотрящий придёт и сам решит, что с тобой делать.

Новичок впервые услышал тюремную фразу «подождать на вокзале» и понял эти слова так, что его «распределение» произойдёт только после разговора со смотрящим Савелием Симоновым, шконка которого и оказалась в настоящий момент пустой. И, видимо, этот самый момент, когда первоход ждет разговора со смотрящим, в тюрьме называется «подождать на вокзале».

Вот только где ждать? Так и стоять у двери? Кантемиров посмотрел в угол камеры, где стояли швабра и ведро с половой тряпкой – так называемая «параша». Сидельцы внизу переглянулись, черноволосый представился:

– Меня Молдаванин зовут. Присядь пока на мою шконку. Баул с матрасом в углу оставь. Чай будешь?

– С утра ни крошки.

– Спикер, сделай для всех. – Молдаванин присел рядом и с улыбкой повернулся к лысому. Две головы сверху приподнялись и уставились на Тимура, который почувствовал, что сейчас надо разрядить обстановку и задать правильный вопрос. Новичок посмотрел на арестанта с паучьими наколками, приспосабливающего на столике кипятильник в банке с водой, и спросил:

– Из депутатов, что ли?

В хате прозвучал тот самый нужный вопрос, который все ждали. Двое сверху сразу опрокинулись со смехом на свои подушки, третий на «пальме» заржал прямо в потолок. Молдаванин одобрительно хлопнул Тимура по спине и показал пальцем на лысого:

– Спикер – наш народный избранник. Всей тюрьмой выбрали…

Лысый зек подключился к общему веселью и засмеялся, качая головой с паутиной на затылке. Кантемиров понял, что сиделец со странной наколкой является постоянным объектом добрых насмешек из-за своей погремушки, и вопросительно посмотрел на самого молодого сидельца в этой хате – примерно одного возраста с ним.   Парень в майке отсмеялся, повернулся к шконке, взглянул на новенького и объяснил:

– У меня постоянно пика в кармане. Всегда с пикой ходил. Вот и получился – С пикер.

– Понял, – улыбнулся Тимур. – А я Студент.

Зек кивнул и принялся колдовать над банкой. С верхнего яруса начали спускаться остальные обитатели вполне гостеприимной хаты. Вскоре по камере разнёсся запах свежезаваренного чая. Тимур сглотнул слюну, со вчерашнего дня ничего не ел. Молдаванин посмотрел на сидящего рядом:

– Студент, ты вроде как мусульманин. Сало ешь?

– Не откажусь.

– Правильный мусульманин, – сделал вывод сиделец и посмотрел на Спикера. – Лёха, угостим гостя хлебом  с салом.

Молодой только кивнул, подтянулся на второй ярус, снял с окна закреплённый пакет и принялся накрывать стол. Тимур встал, подошёл к сумке, порылся в глубине и вытащил лимон. Тщательно помыл под краном и протянул Спикеру:

– Гостинец с воли.

– Ого, цитрус! – воскликнул Молдаванин и спросил. – Откуда витамины?

– Сева подсказал, а адвокат подсуетился, – улыбнулся Тимур и добавил: – У меня ещё чеснок есть.

Из долгих разговоров с Боксёрчиком и Севой в районном изоляторе временного содержания Тимур знал, что второй строкой в меню каждого приличного арестанта после чая являются животные жиры. Наиболее популярные позиции – сало, сливочное масло и сухая колбаса. Всякая тюрьма – это рассадник туберкулеза. Арестанты традиционно спасаются от этой болезни употреблением жиров. Любая передача в тюрьму должна содержать максимальное количество чая, сахара, кофе, сала, масла, лапши быстрого приготовления, долго хранящейся сухой колбасы, а также лука и чеснока. Фрукты и овощи передавать бесполезно, занимают в передаче много места, а съедаются сразу. Пара яблок, два-три апельсина вполне достаточны для баловства. Исключение составляют лимоны, они обязательны.

Далее каждый арестант, получающий передачи, делится с сокамерниками. Обычно сидельцы объединяются в семьи (или «семейки») и все продукты распределяют поровну. Умные люди скрупулезно рассчитывают рацион от «дачки» до «дачки», от ларька до ларька. Но сытым в тюрьме человек не бывает никогда...

Боксёрчик искренне посоветовал, как спортсмен – спортсмену, в «Крестах» аккуратней заниматься утренней гимнастикой и не качаться в камере. Давать телу физическую нагрузку в условиях недоедания неправильно. И потом, в хате всегда недостаток свежего воздуха, связанный с перенаселением и плохой вентиляцией. Дашь лишнюю нагрузку на организм, легкие станут открываться шире и поглощать больше ядовитого воздуха. Весь спорт – только на прогулке.

Традиционное утреннее чаепитие подходило к концу, и гость успел познакомиться с остальными жителями камеры. Крепкий чай для зеков не просто напиток, а своеобразный символ. Он полезен, он сближает нормальных людей. Совместное распитие чая или чифиря (штука очень вредная, лучше сразу отказаться от его употребления) позволяет находить настоящих друзей.

И, хотя арестантская взаимовыручка – не пустые слова, Тимур чувствовал, что в этой хате лишнему человеку никто не рад. Обычно в «Крестах» людей сидит больше, чем имеется спальных мест. В камере на шесть мест могло сидеть и десять, и двенадцать человек, и даже больше… И это нормально…

 Но, сидеть вшестером в камере на шесть шконок – одна жизнь. Сидеть в той же камере семерым довольно взрослым людям изо дня в день – совсем другая жизнь. И кислорода меньше. Ждём смотрящего...

После чая верхние жители камеры перекурили и вернулись на место. Молдаванин вытянул с полочки над шконкой потрёпанную книгу, вооружил глаза очками, уселся удобней  и принялся за чтение. Тимур с удивлением обнаружил, что зек читает Тургенева «Отцы и дети». Надо же, какой культурный человек? И сам Студент в своё время сочинение писал на вступительных экзаменах в университет именно по этой книжке. Лёха, он же Спикер, хлопнул новичка по плечу, подтянулся к своей «пальме» и с загадочным видом вытащил и продемонстрировал финский нож, искусно изготовленный в натуральную величину из хлебного мякиша. Чем ещё раз подтвердил свою кличку и удивил Тимура до глубины души. До чего же эта игрушка была похожа на его изъятую финку…

Студент с восхищением и бережно, что бы не сломать, взял правой рукой за ручку макета, пальцами левой провёл по воображаемому лезвию и сообщил мастеру по ножам:

– Мусора на обыске в общаге такую же финку изъяли. Жаль очень. Хороший человек подогнал...

Спикер улыбнулся. Молодому бандиту пришлась по душе реакция новичка,  и  он только хотел что-то ответить, как раздался скрежет замка. Сиделец быстро приподнял матрас на втором ярусе и бросил в щель нож из хлеба. Молдаванин снял очки и положил книгу рядом. Все в камере повернули голову в сторону двери, которая открылась, и в хату степенно, всё в том же чёрном спортивном костюме и белых кроссовках  вошёл хмурый Савелий Симонов. Он же смотрящий с погонялом Сева. Дверь захлопнулась, вошедший поднял голову и заметил Тимура. Улыбнулся, сделал шаг навстречу и протянул ладонь.

– Студент! Когда подняли?

– Сразу после твоего ухода, – доложил Молдаванин, выглядывая из своей ниши. – Что-то быстро тебя вернули?

В камере стало ещё тесней. Восемь квадратных метров, рассчитанных на одного человека, заняли семеро зеков. И эта плотность населения ещё не достигла тюремного предела. Рекорд следственного изолятора «Кресты» остановился на восемнадцати арестантов в восьмиметровой камере, где люди были вынуждены томиться в ужасающей тесноте и спать на нарах поочередно. Матрасы стелили и под нижней шконкой. Четыре яруса с одной стороны и четыре –  с другой. Многие из подследственных не выдержали испытания «Крестами» и отправились из них прямиком на кладбище. Про «не воруй» мы уже говорили…

Сева посмотрел вниз на сокамерника:

– Я в отказ пошёл. – Затем махнул рукой, приглашая новичка присесть на свою шконку: – Падай сюда.

Тимур сел и вытянул ноги. Смотрящий поднял голову и повысил голос:

– Так, бродяги, слушаем сюда. Студент остаётся в хате. Будем решать с местом. – Сева взглянул на новичка. – Рано тебя подняли. У нас через два-три дня Кныш по этапу уходит, и с вертухаями  базар такой был, что тебя  поднимут послезавтра. Поспешили они…

Главный вор задумался, камера молчала. Дисциплина и порядок в хате… Сева хлопнул ладонью по своей голове:

– Забыл совсем. Студент, с твоей сотни полтинник остался. В матрас вшит. Достать?

– Сева, пусть будет общим, – Тимур пожал плечами и добавил:  – Мне адвокат ещё бабок подогнал от подельника. Всё с собой...

После очных ставок с Олегом Блинковым, проведенных в зарешечённом следственном кабинете изолятора временного содержания, обвиняемый Кантемиров полностью отмазал Олега.   А Блинкаус в полной мере ощутил разницу между волей и неволей и вышел на свежий воздух с единственной полезной мыслью – отблагодарить земляка за свою свободу.  Олежек начал бояться ещё при входе в районное управление внутренних дел, а при виде зелёной металлической двери с решёткой в подвал изолятора его ноги сразу ослабли и не желали двигаться вниз по лестнице. Адвокату Соломонову  пришлось слегка подтолкнуть клиента в спину. Так и спустились – впереди следователь, за ним Блинкаус и адвокат сзади. И до конца следственных действий Олега не отпускали лихорадочные мысли, что он навсегда  останется вместе с Тимуром в зелёных стенах временной тюрьмы. В результате заключённый Кантемиров  сейчас имел постоянный грев, а его адвокат всегда знал, где достать качественный алкоголь только за спасибо.

Камера напряглась... Нищий сокамерник – одно дело. Обеспеченный новичок, готовый делиться на общее – совсем другое дело. И кислорода для такого приличного арестанта не жалко. Каждый должен, по возможности, заботиться об Общем…

Молдаванин, сидевший напротив, одобрительно кивнул. Сверху послышалось шуршание. С самого верхнего яруса ловко спрыгнул вниз лысый сиделец, присел к соседу и оказался лицом к смотрящему:

– Сева, в натуре, я пока могу со Студентом по очереди спать.

– Ночью колобродить будете оба, нам, старым ворам, спать мешать. Савелий – улыбнулся решению вопроса и посмотрел на Тимура. – Запрыгнешь на «пальму»?

– Легко, – Студент аккуратно стукнул кулаком Спикера по коленке. – От души, Леха. Не забуду.

– Сева говорил, ты мастер по боксу? Махаться научишь?

Смотрящий встрял в разговор подрастающего бандитского поколения:

– Вам, молодым, лишь бы помахаться лишний раз. Скоро прогулка, там и разомнётесь. – Сева посмотрел на новичка. – Слушай сюда внимательно, Студент. Ты попал в «чёрную» хату. Спортсменов здесь нет, мужиков и «первоходов» тоже. Тимур, ты здесь первый без судимости. В моей хате все порядочные арестанты и все равны, «дальняк» моем по очереди. И ничего стремного в этом нет. Стремно будет, когда завоняет на всю хату. Всё понял?

Заключенный Кантемиров уже знал, что туалет в камере называется «дальняк», а вовсе не «параша», как считают многие на воле. Новичок посмотрел на перегородку и кивнул. Сева продолжил:

– Чай, продукты и сигареты в хате общие. За всё отвечает Молдаванин, он у нас и «чайник».

Тимур недоумённо перевёл взгляд от Севы к соседу напротив.

– Не понял. Молдаванин – Чайник?

Молдаванин  повернулся к смотрящему. Савелию пришлось объяснить:

– Наш Студент из «автоматчиков» будет. Вроде и статьи у него приличные, но в некоторых делах сечёт как малолетка на первом заходе. Всё надо толковать. Тимур, слушай сюда.

Смотрящий развернулся и буквально в двух словах объяснил, что в тюрьме тех людей, которые берут на себя обязанности, связанные с сохранением запасов чая и обеспечением им других осужденных, называют «чайниками». Конечно, с точки зрения вольного лексикона это немного странное слово, так обычно называют новичков в каком-то деле, но в местах лишения свободы оно имеет совершенно другой смысл. Век живи – век учись…

На этом вступительная часть ознакомительной лекции закончилась. Тимур подтащил сумку ближе к столику и под заинтересованными взглядами всей камеры начал делиться «на общее». Палка копчёной колбасы (адвокат подогнал), две пачки масла, лук, чеснок и лимоны перекочевали в пакет, подвешенный к окну. Всяк, прохладней и свежей… Чай, конфеты, печенье и блок сигарет спрятали под шконкой Молдаванина в специальной коробке. 

Студент начал вытаскивать из сумки книги и складывать на столик: немного потрёпанного Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» и «Три мушкетёра» (Соломонов подарил из личных запасов) и Уголовный Кодекс РСФСР с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР. Последние книги были новыми и толстыми – с комментариями. Тоже защитник подсуетился за деньги Блинкауса. Молдаванин водрузил очки и с вопросительным взглядом указал пальцем на  приключенческую классику. Тимур кивнул, и «Граф Монте-Кристо» оказался на шконке камеры следственного изолятора «Кресты». А это вам не замок Иф  французского острова-тюрьмы. Здесь всё по взрослому… За «жмурика» себя не выдашь и через Финский залив не переплывёшь… Хотя из «Крестов» тоже бежали…

Смотрящий предложил попить чая за встречу. Вроде только что уже употребили этот благородный энергетический напиток, но народ с охотой потянулся вниз. Чай – это святое, чай сближает… Хотя, куда уж ближе? Да и свежих конфет с печеньем Студент подогнал. Попьём перед прогулкой, поговорим за волю вольную с новичком.

Единственная за тюремные сутки утренняя прогулка длится один час. Из камеры, как правило, должно выйти минимум два человека. В тюрьме отношение к прогулке разное. Кого-то надо уговорить пойти за компанию, а кто-то ходит всей камерой дышать свежим воздухом, но в хате каждый раз обязательно должен остаться, как минимум, один ответственный заключенный, который следит, чтобы не было никаких  провокаций со стороны администрации. В отсутствие всех жильцов запросто могут обшмонать всю хату. В этот раз добровольно остался Молдаванин с приключенческой книжкой в руках.

Небольшой тюремный двор с растянутой на всю прогулочную площадь решёткой над головой. Красные кирпичные стены вокруг. Хорошо слышен шум проезжающих мимо машин по Арсенальной набережной. Вверху ветерок и весеннее солнце. Внизу, под решёткой только свежий воздух. Без постоянного тюремного запаха…Сидельцы ходят, проветривают лёгкие. Во время движения многие по тюремной привычке держат руки за спиной. Кто-то пытается бегать, кто-то отжимается от бетонного пола.

В тюрьме чрезвычайные условия, организм переходит в экстремальный режим, и насиловать его лишними физическими нагрузками глупо. В «Крестах» люди в основном заняты выживанием. Для любого арестанта нужен правильный психологический настрой. Устойчивая нервная система гораздо важнее любой физической формы. Главный принцип нормальной жизни в тюрьме – не конфликтовать с сокамерниками, всегда быть вежливым и доброжелательным. Последнее доброе слово  всегда должно остаться за тобой. В самом крайнем случае можно убедить оппонента и кулаком. И будет тебе респект и уважуха от всех сидельцев хаты. И не только хаты, но и всей тюрьмы… Поэтому надо максимально использовать прогулочный час и снять лишний стресс. Кто просил научить махаться?

Студент со Спикером отошли в угол двора. Тренер и ученик... Первое занятие Тимур начал с кулака.

– Лёха, слушай сюда внимательно. Начнём с разминки пальцев и кисти рук. Позже я тебя научу вкладывать свой вес в удар. Поэтому, первым делом будем учиться беречь пальцы, руки и голову. Удар должен быть правильным, кулаки надо держать вот так…

Если бы не толстая решётка над головой, Кантемирову могло бы показаться, что он в очередной раз учит своих солдат классическим приёмам бокса в стенах пустого ангара стрельбища. Но, стоило поднять голову и посмотреть через металлическую решётку на караульные вышки, как суровая действительность возвращала молодого человека в стены следственного изолятора. Тимур, разминаясь, тяжело вздохнул. Хотелось на волю… А пошли только шестые сутки из заявленных тридцати. Хотя адвокат обещал вытащить через две недели, максимум – через три. Студент посмотрел на ученика:

– Спикер, сколько здесь паришься?

– Пятый месяц пошёл, моя делюга уже в суде, – Лёха перестал крутить головой, разминая шею, и посмотрел на тренера. – Слушай, Тимур, давай на прогулке по именам. Достали меня в хате с этой погремушкой.

– Нормальное погоняло. Звучит прилично. Я бы даже сказал – солидно, – улыбнулся сокамерник и спросил:  – За что сидим?

Алексей, он же Спикер, внимательно посмотрел на Студента.

– С какой целью интересуемся?

– Ты мои статьи знаешь, я твои нет.

– Я одному хмырю морду сильно порезал. Статья 108, часть 1.

– Неизгладимое обезображение лица?

– Тимур, а ты откуда знаешь?

– А ты мои книжки видел? Сева ничего не говорил?

– Говорил, что грамотный и базаришь красиво.

– Я в прошлом году университет закончил. Юридический факультет.

– Так ты мент, получается? – Алексей от удивления перестал крутить локтями, разминая плечи, и уставился на своего тренера.

– Спикер, ты базар фильтруй. У нас на посёлке за такие слова сразу морду бьют, – боксёр приблизился к собеседнику и добавил с улыбкой. – Могу тебе прямо здесь  челюсть сломать быстро. Ляжешь на пол «с обезображенным лицом» мордой вниз. А у меня одной делюгой станет больше... Ты мои статьи помнишь?

– Всё, Студент! Проехали. – Лёха сделал шаг назад. – Не подумал. С дуру вырвалось…

– И это гут. Проехали.

– Тимур, а ты из каких посёлков?

– Южный Урал. Шахтёрские посёлки.

– Далековато. А я с Новгородской области буду. Из деревни.

– Деревенский, значит? Тогда, чего стоим? Погнали наши городских…

Лёха продолжал повторять за Тимуром движения разминки шеи, пальцев, локтей и плеч. Боксёр показал, как надо правильно держать кулаком при ударах прямой рукой, затем сбоку и снизу. Ученик оказался добросовестный и старался в точности повторить все движения личного тренера. Оба сидельца остались довольны прогулкой. Подышали, позанимались, поговорили… Выпустили пар и зарядились морально. Да и народ вокруг наблюдал с неподдельным интересом.

Арест, пребывание в следственном изоляторе, неопределённость в дальнейшей судьбе – все эти факторы, безусловно, влияют на психику. Арестанту Кантемирову вдобавок ко всем проблемам тюрьмы приходилось постоянно скрывать свою сущность и тщательно «фильтровать базар». Стресс вдвойне... Помогали счастливое советское детство в шахтёрском посёлке рядом с зонами и юность в армейских сапогах в плотном контакте с особым отделом воинской части. Школа жизни…

Через два дня сиделец Кныш с верхней шконки ушёл по этапу, и у Студента появилось своё законное место в хате. Да и Сева за него мазу держал. Жить стало легче, жить стало спокойней…

И ещё новый сиделец обратил внимание, что людей, сильно обеспокоенных самосохранением, своим здоровьем, внимательных к себе и берегущих себя – в тюрьме никто не ценит. Уважают тех, кто делится, кто стоит за «общее благо», а не только за себя лично. Общее, Людское – всегда должно преобладать над личным...

 

P.S. Полностью продолжение про засекреченного лейтенанта милиции Кантемирова выставил здесь:   https://boosty.to/gsvg   Подписываемся, ждём книгу с автографом (конец августа – начало сентября) и пока читаем рассказ в частях, нажимая "Загрузить ещё" до упора вниз:

 

  1. ИВС – 8 частей.
  2. Жизнь за Жильё – 10 частей (про потерпевшего гр-на Шильда)
  3. Помощник нотариуса – 6 частей (в книге - оппонент Кантемирова)
  4. Кресты – 9 частей
  5. Прапорщик Кантемиров – 8 частей (первая полностью доработанная книга в электронном виде). Закинул в творческую паузу.
  6. Внедрение – 8 частей.
  7. Банда – 8 частей. (Студент)
  8. Прапорщик Кантемиров (2) – 8 частей (полностью доработанная вторая книга в электронном виде). Тоже закинул в творческую паузу...
  9. В настоящий момент выкладываю каждый день продолжение (уже 15 частей) про лейтенанта милиции Кантемирова – Банда!

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2020 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division