NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Кантемиров проснулся от сонного бормотанья сокамерника снизу, на втором ярусе. Интересно, он сам  разговаривает во сне?  Жена не раз говорила, что Тимуру после попоек и бань с земляками и сослуживцами снятся армейские сны...

Лена даже запомнила несколько повторяющихся фраз: «Строиться, полигонная команда…», «Я сказал, бегом…» и «Товарищ майор, а пошли вы на…»  Видимо прапорщицкая душа всё ещё стремилась туда, где ей было комфортно и тепло. Да и что он может  такого милицейского сказать во сне? «Гражданин, ваш паспорт?»

После отбоя из камеры выпустили вместе с Севой. Впереди шёл только один конвоир, который привычно забрал у смотрящего пачку сигарет. Особого страха не было. Так, лёгкий мандраж… Пугала неизвестность. Ясный пень, что у Севы с Молдаванином не так просто проснулся интерес к его биографии. Чего им надо? Чего хотят?  С другой стороны, захотели бы разобраться  по серьёзному – не стали бы водить по всей тюрьме. Пресс-хат с подручными смотрящего и в своём блоке хватает…

 По коридору и вниз на первый этаж по исторической лестнице. Там остановились, цирик отошёл в сторону. Сева повернулся к Тимуру:

– Всё, Студент. Дальше идёшь без меня. Не бойся, с тобой только поговорят. – Смотрящий поднял голову, посмотрел сквозь сетку на купол и вернул взгляд на сокамерника. – Мой тебе совет – говори правду и только правду. Всё понял.

– Да.

Сева окликнул конвоира по имени, тот открыл решётчатую дверь ключом и передал узника двум коллегам с другого блока. Прошли несколько проходов и дверей. Тимур догадался, что они идут по второму кресту, где он никогда не был. Опять металлическая лестница на третий этаж. Точно такой же коридор и с тем же тюремным кислым запахом сырости и пота. Остановились у двери камеры. Никаких: «Стоять» или «Лицом к стене». Просто остановились у двери, как будто проходили мимо... Один прохожий в спортивной форме, двое других в форме внутренних войск. Первый цирик постучал ключом в дверь.

У Тимура мелькнула мысль: «Ни хрена себе, какая деликатность?». Из камеры послышалось: «Заходи». Два оборота ключа, приглашающий взмах рукой внутрь. Арестант Кантемиров вошёл. Сзади привычно хлопнула дверь. Светлая камера всего на четыре шконки со стенами, недавно выкрашенными в нежно-зелёный цвет. В левом углу традиционная перегородка, но справа урчал небольшой холодильник, на котором стоял цветной телевизор «Шилялис» и алюминиевый электрочайник. Не хватало только коврика на пол и цветастых занавесок на окно с решёткой. Свежо…

На нижних шконках сидели напротив друг-друга два человека, между ними резной деревянный столик с фаянсовыми чашками. Запах свежезаваренного чая и импортного одеколона. Если у Севы камера оказалась относительным курортом, то здесь явно хата класса люкс. Один из мужчин спокойно поднялся и вышел из тени шконки. Тимур удивлённо воскликнул:

– Захар?

Молодой высокий мужчина с приметным шрамом на шее присмотрелся к вошедшему и  тут же начал ржать на всю камеру. Смеялся до слёз, приседая, махая руками то в сторону Тимура, то в сторону полноватого мужчины с чётко виднеющейся залысиной, явно постарше Захара. Лет под пятьдесят...

Мужчина в светло-серой рубашке и чёрных вельветовых брюках сидел спокойно и с улыбкой рассматривал гостя. Захар  отсмеялся, вытер  рукой слёзы и повернулся к сидящему:

– Это он ментёнка в РУОПе уронил. Я как эту картинку вспомню, не могу остановиться.  – Тамбовский повернулся к Тимуру и протянул ладонь. – Проходи. Так, говоришь, ты Студент?

Тимур кивнул, пожал руку, присел рядом с Захаром и внимательно посмотрел на сидящего напротив. Волевое лицо с приметным носом. Спокойный взгляд карих глаз... Из-под расстегнутой рубашки в районе ключиц виднелась часть наколотого рисунка в виде звезды, на пальцах выделялись несколько синих перстней дополненных  массивным золотым перстнем на правой руке. Внимание гостя привлекли солидные часы на левом запястье. Мужчина перехватил взгляд и сам с улыбкой посмотрел на электронную штамповку на руках вошедшего.

Вообще, часы на руках зека в «Крестах» являлись не только прибором для определения текущего времени, но и показателем крутизны. В камере Тимура до прихода его адвоката часы носил только Сева. Кантемиров перевёл взгляд в глаза хозяина камеры и сказал:

– Доброй ночи. Я свои «Сейко» у адвоката оставил.

– И тебе не хворать, Студент. У меня швейцарские. Чай будешь?

Тимур при входе успел заметить на холодильнике металлическую банку бразильского растворимого кофе и решил быть честным с самого начала.

– Я бы с удовольствием кофе попил.

Затем решил идти в честности до конца и покусился на святое:

– Чай уже надоел.

Хозяин камеры усмехнулся:

– Посуда на холодильнике, сделай себе сам. Чайник вскипел.

Гость встал, открыл банку, с удовольствием вздохнул аромат подзабытого кофе и насыпал в отдельную большую кружку. Положил два куска сахара, добавил кипятка, размешал, аккуратно глотнул за столиком и произнёс:

– Хорошо-то как… Прямо от души.

Мужчина переглянулся с Захаром и представился:

– Меня зовут ГамлЕт. Не Гамлет, а ГамлЕт. Понял?

– Отчего же не понять, – ответил Студент и глотнул ещё кофе. – Да и не похож ты на принца Датского.

– Это ещё почему?

– Принц вечно сомневался – «Быть или не быть?», а в тебе нет никаких сомнений.

ГамлЕт повернулся к Захару:

– Вот видишь, как приятно говорить с грамотным человеком. А ты вечно путаешь.

– Как скажешь, ГамлЕт. Пойду я, поздно уже.

Тимур оторвался от кофе и посмотрел на тамбовского бригадира.

– Захар, у меня просьба.

Хозяин камеры с удивлением взглянул на Кантемирова. Только зашёл, а уже просьбы? Тимур объяснил:

– Я в Кресты заехал вместе с пареньком из Тамбова. Зовут Черныш, Алексей Чернышев, восемнадцать лет. – Тимур посмотрел на Захара. – Он тебя хорошо знает. Взял бы его к себе ближе?

– Хорошо, сделаю. – Тамбовский бригадир подал руку на прощанье.

Гость с хозяином камеры остались одни. Кантемиров впервые в жизни видел вора в законе. Да и не только видел, а сидел с ним за одним столом в особой камере следственного изолятора «Кресты». Авторитет поставил чашку на стол и начал разговор.

– Студент, сейчас ответишь мне на первый вопрос. И от твоего ответа пойдет вся наша дальнейшая беседа.

Тимур кивнул и поставил кружку. ГамлЕт в упор посмотрел на молодого арестанта.

– Мы знаем, что ты полгода сидел без работы. Почему после пожарной части из системы МВД ты не пошёл работать в милицию или прокуратуру? Ты же университет закончил?

Кантемиров понял –  все каверзные вопросы в камере за последние дни задавались по приказу главного вора. Что они успели узнать и чего им от него надо?

Молодой человек тяжело вздохнул и начал собираться с мыслями.

– ГамлЕт, я бы хотел, чтобы мой ответ остался только между нами.

И тут солидный вор в законе, сидя на шконке, немного ссутулился и произнёс голосом Армена Джигарханяна:

– «Есть у нас сомнение, что ты, мил человек, стукачок», – затем он откинулся назад и сказал нормально: – Говори. Базар между нами.

Тимур ответил с улыбкой:

– «Ну, был бы я ихний стукач… Да сюда бы приехало пару взводиков с автоматами, и покрошили бы тебя в мелкий винегрет… Лучше режь меня здесь…»

– А если серьёзно?

Выпускник юридического факультета вздохнул и начал подробный ответ:

– Перед защитой диплома я проходил практику в следственном отделе, в  Приморском районе. Это на улице Омской, дом 5. Ничего особенного –  целый месяц с запросами от следователей бегал по различным конторам, да научился на машинке печатать. Там мне и предложили идти в следствие, – Тимур посмотрел на собеседника, тот кивнул. Кантемиров продолжил:  –  Когда пожарную часть закрыли, я написал заявление в следователи и прошёл медкомиссию. Потом три месяца ждал, пока моё личное дело из управления пожарной охраны перевезут к ментам. Одна система, один город – а ждать пришлось целых три месяца…

– Бардак в стране, – согласился вор и глотнул чая.

Тимур сделал приличный глоток кофе и оставил кружку в руках.

– Я постоянно звонил в отдел кадров, мне телефон оставили. А потом мне сообщили, что моё личное дело не прошло проверку. Отказ.

– Почему?

– Отдел кадров не докладывает. Не прошло – и всё.

Тимур сделал задумчивый вид и поставил пустую кружку на столик.

– Я могу только предположить, что мне отказали из-за секретных записок госбезопасности в моём личном деле. Под конец службы прапорщиком в Германии я плотно валютой занимался, покупал дойчмарки в Восточном Берлине и продавал арабам с вьетнамцами в Лейпциге. А сам служил в Дрездене, там меня и вели по 88 статье особисты полка и сотрудники КГБ.

– Студент, да ты у нас валютчик оказался. Мне Сева что-то говорил. Так и не взяли тебя по валюте?

– Один директор Дома советско-германской дружбы предупредил. Майор КГБ. Мастер спорта по самбо, я с ним в один спортзал ходил.

– Вербанул тебя? – ГамлЕт вопросительно взглянул на Тимура. – А ты сейчас, мил человек, на ФСБ не стучишь?

– Нет. – Кантемиров сжал челюсть и перевёл взгляд на вора. – Не стучу. Я потом с этим комитетчиком случайно встретился в Ленинграде, в главном корпусе университета.

– Неужели? Интересно... Поговорили?

– Сам удивился. Его зовут Виктор Викторович Путилов. Я знал от особистов, что он перед заменой подполковника получил. Мой приказ на увольнение раньше пришёл, весной 1989. А Путилов в январе 1990 года заменился.

– О чём говорили? – Было видно, что  тема знакомства с комитетчиком сильно заинтересовала авторитета, и он ничего не знал об этом моменте биографии Кантемирова.

– Да ни о чём. Как дела? Чем занят? Оказалось, Путилов  в университете трудится. Думаю, так и пахал там по своей линии. –  Тимур пожал плечами и добавил:  – Сейчас знаю от общего знакомого, что он работает в мэрии при Собчаке. Вроде международным связям занимается.

– Ещё интересней… А кто у вас общий знакомый?

– Военком один, районный. Подполковник из местных, в Афгане воевал. Они вместе со школьных лет в один спортзал ходили и до сих пор тренируются. И в баню вместе ходят.

– Слушай, Студент, а как ты думаешь, с этим Путиловым можно будет обсудить некоторые вопросы по внешнеторговым делам?

Тимур задумался. Вор молчал и спокойно ждал ответа. Кантемиров вздохнул.

– Думаю – нет. Путилов умный и опасный. Лучше не связываться…

– Ладно, проехали, – спокойно сказал вор, встал, добавил воды в электрочайник и включил. Вернулся на место и сделал свой вывод:

– Значит, для тушения пожаров личное дело в МВД подошло, а в расследовании преступлений тебе отказали?

– Выходит так. Только время зря потерял.

– Ментом сильно стать хотелось?

– Да не особо. А куда ещё податься? Не на завод же электриком идти?

– Думал, чем дальше займёшься? – Собеседник аккуратно подводил к основной теме ночи.

– Пока в тюрьме сижу, – ухмыльнулся арестант и добавил: – Адвокат сказал, что к концу месяца вытащит.

– Сильный защитник?

– Учились вместе. Из ментов, – Кантемиров отвечал честно. – Денег дадим следователю.

– Это нормально. Чем займёшься, когда выйдешь?

–  Есть у меня пара дел… В области... Да и адвокат посоветовал свинтить на время из города.

Хозяин хаты встал, прошёл в угол камеры, захватил чайник с металлической банкой  и поставил на стол.

– Сделай себе кофе. У нас долгий разговор. Есть не хочешь?

– Не откажусь от пары конфеток.

Авторитет открыл холодильник и поставил на стол тарелку с печеньем и конфетами. В разговор всё включено… Сервис… 

Вор присел обратно и сообщил:

– Меня в самом деле зовут Гамлет. Гамлет Самвелович. Папа из Армении, мама русская. Оба в Ленинграде учились, встретились, поженились. Папа очень Шекспира уважал, вот и получился у них сын Гамлет, а сестру Офелией назвали. – Вор взглянул на молодого коллегу. – Тимур, мы тебя проверяли.

Кантемиров с удивлением поднял голову. ГамлЕт приблизил лицо:

– А ты как хотел? Появился из ниоткуда, весь такой правильный… С серьёзными статьями. И никто о тебе в Питере не слышал.

– Я с Урала. А потом в Дрездене шесть лет служил, – Студент невоспитанно перебил старшего по положению в приличном закрытом обществе.

– Знаем. И за Уральскими горами о тебе поспрашивали. Слышал о таком человеке – Тимур Свердловский?

– Нет, не знаю такого. Меня как в армию забрали, только раз в год дома был. Многое мимо прошло...

– Знаешь, как сейчас называют Екатеринбург?

– Бывший Свердловск.

– Нет. Ёбург.

Порядочный арестант Кантемиров, не смотря на всю серьёзность беседы с вором в законе, рассмеялся. Вор одобряюще кивнул и пояснил.

– Так вот, тот уральский Тимур хорошо знает Мару и Вершка. А я хорошо знаю твоего тёзку ещё по сибирским зонам. Вот и пообщались о тебе. Мир тесен, Студент.

– Согласен. Я тоже никогда бы не подумал, что с гебешником из Дрездена в Ленинграде столкнусь.

– И, Тимур, как сказал бы товарищ из КаГеБе – твои характеристики только положительные. И мы всё знаем про твою челябинскую делюгу.

– Я обязательно смотаюсь на посёлок и спрошу со всех. Особенно с Мары.

– Не горячись, – авторитет смотрел требовательно. – Сейчас твой Мара в бегах, с Вершком поговорили. Они там всё понимают. Непонятка вышла…

– Мне этот блудняк вышел в четыре статьи обвинения. И две из них – особо тяжкие. Да и жена после всего случившегося окончательно развестись решила, – зло ответил Тимур, встал и прошелся по камере. Два шага туда, два обратно…

– Есть у нас к тебе одно предложение, – Гамлет Самвелович пристроил за спиной подушку и откинулся назад. – От которого будет сложно отказаться. Но, вначале я бы хотел послушать про немецкого авторитета из Дрездена. Сева немного поделился твоими былинами. Хотелось бы подробней услышать от тебя. Пей кофе, Студент.

Тимура удивил резкий переход разговора с уральской темы на столицу Саксонии с её уголовным миром. Засекреченный лейтенант милиции готовился совсем к другим вопросам. О работе в пожарной части, например. Всё же система МВД… Или о досуге после закрытия пожарки. Чем он занимался прошедшие восемь месяцев? А тут захотели услышать про немецких уголовников. Ну, что же… Нам есть, что вспомнить, и воспоминания будут приятными сами по себе... Молодость, однако…

Бывший прапорщик начал с драки с местными уголовниками за дрезденским вокзалом, затем перешёл на рассказ о неудавшейся стрелке советских старшеклассников с немецкими пацанами. Под конец подробно рассказал о встрече с местным авторитетом в пригороде Дрездена.

Томившийся в «Крестах» русско-армянский вор слушал внимательно и хохотнул при упоминании о награждении Кантемирова немецкой медалью. После рассказа помолчал с минуту и спросил:

– Этот немецкий авторитет Ганс – серьёзный человек?

Тимур взял паузу, также как при вопросе о Путилове. Поднял голову и ответил:

– Серьёзный дядя. После того как я вернул нож и дал правильные показания, у наших школьников не было никаких проблем с немецкими пацанами. Потом часто вместе в футбол играли. На пиво.

– Немецкий знаешь?

– Владел разговорным. Стал забывать. Нет практики, – пожал плечами Тимур.

– Будет тебе практика, если согласишься поработать с нами.

– Не понял.

Гамлет Самвелович оторвался от подушки у стены, сел прямо и сказал:

– А теперь, Тимур, слушай меня внимательно. Я же тебе сказал, что мы  знаем твою биографию, и нам известно, как ты сюда попал. И не смотря на тяжесть статей, ты скоро спрыгнешь с делюги. Если не на следствии, то на суде точно... И ты, Студент, так и останешься для нас фраером залётным. Ты не наш, – авторитет перечислил доводы, глотнул чая и внимательно посмотрел на молодого арестанта. Кантемиров молчал и слушал. Вор кивнул. – И с точки зрения нашей идеологии, ты, как бывший военный, взявший в руки оружие по контракту, вообще для нас нежелательный человек... Тем более, с юридическим образованием. Тимур, ты никогда не станешь таким как я, или как Сева.

– Да я и не стремлюсь, – удивился собеседник. – Это не моё.

– Тогда что твоё?

– Не знаю, – искренне ответил молодой человек, оказавшийся вдруг залётным фраером, и тяжело вздохнул.

– Вот мы и предлагаем тебе определиться.

– ГамлЕт, при всём уважении – а кто такие мы?

Сейчас вздохнул вор в законе.

– Здесь мы вдвоём, можешь называть меня Гамлет Самвелович. Я хоть и родился в Ленинграде, в основном жил в Ереване и Москве. Там же в столице нашей Родины получил первую судимость и поехал срок мотать… –  Вор в законе замолчал и задумался. Видимо, нахлынули воспоминания первых отсидок. Мотнул головой и продолжил, глядя на Тимура: – С развалом страны всё меняется, особенно у вас здесь – в Питере. Вот и прислали меня сюда. А специфика моей жизни такова, что получить тюремный срок – дело несложное. И я здесь вроде как в командировке. Курирую один вопрос между тамбовскими и москвичами.  Примерно через месяц выйду…

Хозяин тюремной камеры вновь замолчал, Тимур глотнул кофе и терпеливо ждал. Вор встал, прошёл к холодильнику и вытащил бутылку «Боржоми». Приготовил свободную посуду.

– Будешь?

– Я лучше кофе попью. Соскучился, – ответил гость.

– Мне на сегодня чая хватит. Сердце…, –  объяснил уже немолодой мужчина, наполнил стакан минералкой и вернулся на шконку.  Тимур знал ещё с посёлка, что вор в законе зачастую играет роль «судьи», разрешая споры между другими заключенными, и видел, что ГамлЕт отличается от тех же Севы с Захаром властностью и уверенностью в своих словах и действиях. Авторитет просто привык к тому, что все его указания выполняются безоговорочно. Особенно в местах лишения свободы…

Гамлет Самвелович напился, поставил пустой стакан на стол и сказал:

– По поводу нас. Мы люди спокойные, организованные и в чужие дела не суёмся. Захотели в Питере малышевские повоевать с тамбовскими – стреляйте друг друга на здоровье. Только не мешайте нашей работе… – Вор вновь установил подушку за спиной и откинулся назад. – У нас узкая специализация – мы торгуем только одним ходовым товаром с южных окраин когда-то нашей необъятной страны. И город нам в принципе не нужен, нас интересуют только морской порт и граница с Финляндией и Прибалтикой. И ещё нам нужны новые «дороги» в Германии и Испании. Наш товар за границу, оттуда автомобили... Тимур, понимаешь, о чём я говорю?

– Я в университете изучал статьи Уголовного кодекса, по которым дают срок за торговлю этим самым ходовым товаром. Насколько помню – десятка с конфискацией?

– Эта часть первая, а по второй –  пятнадцать лет. Тимур, я тебе не предлагаю заняться сбытом героина. Сейчас нам нужны только твои контакты в Дрездене. Кстати, с твоим Гансом связь осталась?

– Номер телефона в записной книжке, которую мусора изъяли. Они там ничего не разберут. У меня шифр.

– Студент, ты прямо как шпион, – улыбнулся авторитет, придвигаясь к столу.

– Гамлет Самвелович, почему я?

– Всё течёт, всё меняется... Наступает новое время, и нам нужны новые люди. А ты, Тимур, с самого начала всё сделал правильно – никого не сдал, хотя вполне мог рассказать про оружие, остался бы на свободе и был бы отчасти прав. Тебя же свои под статьи подставили... И вместо тюремной камеры сидел бы сейчас в каком-нибудь ночном заведении с девочкой и пил бы нормальный кофе. В РУОПЕ показал себя перед тамбовскими. Мы слышали краем уха, что даже у челябинских мусоров оставил о себе приличное мнение – не выёживался и свободы не просил. Вот и подумали про тебя. Опять же – образование, знание языка и местности.

– У меня есть время самому о себе подумать?

– Конечно, Тимур, – авторитет смотрел серьёзно. – Буду ждать ответа ровно сутки. Свои слова передашь через Севу, нечего лишний раз по тюрьме светиться. Откажешься – для тебя никаких последствий не будет. Просто забудешь обо мне и об этом разговоре. А молчать ты умеешь…

– Тебя сложно забыть, – задумчиво произнёс Кантемиров и добавил: – Мне Германия снится...

– Думай, Студент. От себя ещё могу добавить, что после наших разговоров с тем же Вершком твои друзья готовы дать тебе денег. Возместить моральный ущерб, так сказать. И как говорит Захар – уважуха тебе.

– Интересно, – удивился Тимур. – И сколько?

– Пока прозвучала сумма в три тысячи долларов США, – пожал плечами авторитет. – Согласишься быть нашим, могу ещё раз поговорить и увеличить цифру.

– Я подумаю.

– Думай, Студент, думай. И с Молдаванином обязательно поговори, он жулик правильный.

Вор в законе Гамлет Самвелович, со странным псевдонимом ГамлЕт, посмотрел на часы, наклонился и вытащил из-под шконки сумку, покопался в ней и поставил  перед собеседником металлическую банку бразильского растворимого кофе.

– Держи от меня.

– Спасибо, Гамлет Самвелович, – искренне ответил Тимур и встал. Такой кофе продавался только на рынках и стоил как две бутылки хорошей водки. И вновь в камере изолятора «Кресты» прозвучало простое человеческое «спасибо». Как на воле…

 

***

 

Кантемиров долго не мог уснуть. Дали о себе знать несколько выпитых кружек чёрного кофе и взбудораженный мозг после разговора с авторитетным преступником. Вором в законе… Раньше о таких мифических персонажах преступного мира Тимур только слышал и не мог даже предположить в самых смелых фантазиях, что окажется за  столом с одним из них. И не где-нибудь, а в тюремной камере «Крестов». И авторитет оказался вполне реальным человеком, вот только очень умным и очень опасным. Надо же, Вершка с Марой на деньги раскрутили.  А деньги – это всегда хорошо. Особенно в долларах США…

Вот только почему именно сейчас возник такой интерес к бывшему пожарному? У того же Гамлета Самвеловича, что, своих людей мало? Практически вся страна безработная... Повсюду сокращения. Из той же армии хлынул такой поток образованных, опытных и голодных специалистов, что можно легко создать свои карманные войска. Основную часть Западной группы войск вывели в чистое поле.  Офицеры месяцами сидят без зарплаты. Выбирай, проверяй и в строй. Найдутся и переводчики, и знатоки местности. Лишь бы платили. Почему он?

Тимур не мог знать, что в июне 1994 года на лидера тамбовской преступной группировки было совершено покушение. Вожак выжил, подлечился, рационально оценил свое положение и при первой возможности отбыл в Швейцарию с твёрдым намерением  отойти от основной преступной деятельности и найти своей группировке легальный способ заработка. Тамбовских заинтересовала торговля антиквариатом, экспорт металлов, игорный и шоу-бизнес. Сам Владимир Кумарин планировал открыть нефтяную компанию, но, обязательно сохранив свои позиции в морском порту и на ближайших государственных границах. Оттуда  шёл постоянный доход в виде наличных средств от совместной с москвичами продажи наркотиков на запад и краденных автомобилей на восток. Наличность всегда была необходима для расчёта со своими людьми  в правоохранительных органах, а также в депутатской сфере.

И, разумеется, для выплат гонораров рядовым бандитам. В преступной среде очень старались не задерживать зарплаты, иначе работники сами начинали искать приработок и выходили с пистолетами на широкие проспекты северной столицы. Дисциплина падала, кривая преступности в городе резко шла вверх,  граждане возмущались, нормальные менты начинали звереть и пачками отправляли беспредельщиков гораздо северней Тамбова. На радость малышевским и остальным конкурентам…

 Руководство тамбовской группировки переориентировалось на развитие инвестиций в легальную экономику. Новая стратегия оказалась единственно верной для выживания в столь непростое время для всего преступного сообщества. Да и общества в целом… Преступления в городе пошли на спад, особо отмороженные присели и присели надолго.

С этой целью бригадирам поручили найти башковитых и образованных людей среди своих для работы по обе стороны границы. Для общего дела оказались нужны  новые ответственные члены организации и обязательно без судимостей. Вот тут Захар и вспомнил про дерзкого братана в плаще и галстуке, про подсечку ментёнка и про Гаагский трибунал. Поводил жалом и от прикормленных сотрудников проследил арестантский путь Кантемирова с присвоенным погонялом «Студент» до кирпичных стен следственной тюрьмы, где и сам оказался на неопределённый срок.  Захар вышел на Севу, вдвоём погоняли чай за Студента и пошли с докладом к ГамлЕту.

Авторитет, назначенный воровской сходкой  ответственным за всё северо-западное направление доходного дела, оказался в центре разборок между основными группировками бандитской столицы и случайно попал под уголовную статью. Такова жизнь воровская… Войны всегда приносят урон общему делу.  Вопрос о скором выходе вора в законе решался на самом милицейском верху.

Гамлет Самвелович поручил провести негласную проверку кандидата в сплоченный преступный коллектив.  Доверенные люди первым делом навестили общежитие при пожарной части, поговорили с единственной на этаже словоохотливой соседкой. Затем через «уралмашевских» коллег вышли на южно-уральских спортсменов, накрыли им поляну в самом крутом ресторане Челябинска и обсудили детство и юность Тимура. Боксёров слегка пожурили… Нехорошо так подставлять нормальных людей. Хотя и фраеров.

 Спрашивать про армейские годы прапорщика было не у кого, мотострелковый полк вывели из Германии куда-то за волгоградские степи. Для собеседования с вором в законе вполне хватило добытой информации по личностным характеристикам соискателя. Хотя Тимур сам ничего не искал, но вполне подозревал о возможных проверках. Вопросы тамбовских к своим городским людям в погонах не принесли никаких ответов. Кантемиров оказался чист.

Бардак в стране сыграл на стороне засекреченного лейтенанта милиции и всей тайной операции внедрения. Тимур, сам того не ведая, прошёл серьёзный отбор в самую гущу перестройки бандитской структуры Санкт-Петербурга. 

Когда камеру вывели на прогулку, Молдаванин ещё спал. Тимур решил поговорить с вором-домушником за последующим чаепитием. Как на воле, так и в тюрьме человек вполне может провиниться перед кем-нибудь. Проступки бывают разные – как и тяжёлые, так и мелкие, типа «наступил на ногу в троллейбусе». Извиняться надо в любом случае...

На воле могут спокойно закрыть глаза на некоторые проступки, а вот за тюремными стенами к этому вопросу относятся несколько нервно и гораздо строже – если не принести извинений за какой-нибудь косяк, то впоследствии можно легко получить серьёзные бубновые хлопоты. А Студенту и так забот хватало…

В тюрьме простое человеческое слово «прости» не прокатит. Надо обязательно признаться в своей неправоте и попытаться как-то загладить принесённый моральный (или материальный) ущерб. Извиняться в тюрьме нужно только тогда, когда твоя вина неоспорима, и ты её сам  признаёшь. И лучше не оправдываться и не давать лишних объяснений своего проступка. Многословие в тюрьме не котируется, да и лишние подробности могут послужить поводом для дополнительной ответственности. Так что, лучше следить за своим базаром и не допускать новых оговорок.

Когда вышли из блока, к шеренге сидельцев подошёл конвоир из следственных кабинетов с бланками запросов в руках и сообщил выводному, что к арестанту Кантемирову прибыл адвокат. Студент сказал Спикеру: «У тебя сегодня бой с тенью»  и отправился на встречу с защитником. Право на адвоката в тюрьме – это святое…

И снова деревянные лавки, узкий длинный стол. Вот только в углу было установлено что-то вроде клетки. Этот следственный кабинет конвой предлагал на случай, если арестант мог оказаться психически неуравновешенным или особо опасным. Кантемиров с удивлением посмотрел на неуютный уголок за решёткой и перевёл взгляд на своего защитника. Адвокат Соломонов встал и протянул ладонь.

– Больше свободных кабинетов не было. Если хочешь, можешь посидеть за решёткой.

– Не хочу. Почему так долго? – ответил Тимур, пожимая ладонь.

Присели друг напротив друга. Сергей вытащил из портфеля папку с делом подзащитного и сообщил:

– Не с чем было приходить, следователь ждал ответа на запросы челябинского следователя в Аэрофлот.

– Дождался? – Тимур напрягся.

– Да. Всё в порядке. Не летал ты в означенный период времени ни в Челябинск, ни в Магадан. Вообще никуда не летал. Так и сидел в Питере.

– Я же говорил, – выдохнул невинно обвинённый.

– И морячок наш оказался сообразительным и обещал сделать всё как надо, – улыбнулся адвокат, наклонился над столом с приготовленным листком бумаги и начал писать цифры. Тимур уже понял, что под морячком надо понимать следователя прокуратуры, и начал следить за рукой адвоката. Сергей написал цифру 1000 (тысяча) со значком долларов США, разделил на два, получилось по 500 (пятьсот). Защитник ткнул пальцем вверх и потом себе в грудь. Пятьсот следаку, пятьсот адвокату. Резонно и справедливо…

Дать взятку должностному лицу при исполнении обязанностей тоже чего-то стоит в этом мире бушующем. Тимур кивнул – согласен. Затем Соломонов минуснул из своих пятисот сотню,  ткнул пальцем вверх и тихо произнёс:

– За нож. Вот только не знаем, как всё это оформить правильно…

– Да чего тут знать то? Разломали на четыре части в присутствии понятых и составили акт, – поделился опытом бывший дознаватель. Да и финка эта уже проходила подобную процедуру и осталась целёхонькой. Защитник подозрительно взглянул на Кантемирова:

– А ты откуда знаешь?

– Господин адвокат, вы уже забыли, где я провожу всё своё несвободное время? Школа жизни…

– Тимур, тебя ещё не научили магазины взламывать и сейфы потрошить? – успокоился и улыбнулся Соломонов.

– Пока только научился мелочь по карманам тырить.

Сергей рассмеялся и снова подвинул лист бумаги. Написал остаток – 400 (четыреста) и разделил на два. Затем ручкой указал на себя и на собеседника. По 200 (двести) баксов каждому. Тимур улыбнулся и кивнул. Согласен...

Деньги начали возникать ниоткуда и приходить именно к нему. И это гут!

Адвокат Соломонов объяснил подзащитному, что следователь пока получил результаты запросов из Челябинска только по факсу, но договорился со старшим следователем Байкеевым, чтобы тот ускорит передачу документов. И для окончательного оформления прекращения уголовного дела с передачей обвиняемого Кантемирова на поруки трудовому коллективу нужна ещё примерно неделя. Может быть, чуть больше...

А Сергей как раз успеет найти должность электрика на работающем предприятии и подготовить со своей стороны все подлинные справки и ходатайства. Чтобы комар носа не подточил, и руководство следствия осталось спокойным. Зачем лишний раз подставлять хорошего человека по фамилии Копф?

Тимур согласился с доводами защиты и следствия. Да и ждать-то осталось не так уж и долго. Адвокат вытащил из портфеля дежурные три пачки сигарет и шоколадку «Алёнушка» и добавил к ним пару стареньких книжек: «Кортик» и «Бронзовая птица» писателя Анатолия Рыбакова. На безрыбье и рак – рыба...

Защитник вывел арестанта в коридор, пообещал зайти через пару дней, велел самому дождаться конвой и заспешил по своим неотложным адвокатским делам. Кантемиров посмотрел вслед, как за Сергеем открываются и закрываются металлические двери, и тяжело вздохнул. Когда же за ним закроются двери тюрьмы? Взгляд арестанта привлёк сотрудник в милицейской форме и с высокой фуражкой на голове, стоящий вполоборота у окошка оформления вызова клиентов. Где-то он видел эту фуражку? Тимур не успел рассмотреть хозяина милицейской формы, подошёл цирик, привычно принял пачку «Мальборо» (видимо сигареты классом ниже не котировались среди сотрудников «Крестов») и повёл сидельца в хату. Кантемиров не стал оборачиваться, чтобы посмотреть ещё раз на знакомый головной убор. Оборачиваться в местах лишения свободы – плохая примета…

Когда Тимура завели в камеру, в ней находился один Молдаванин. Остальных ещё не привели с прогулки. Как мы уже сказали, прогулка – священное время. Один час в день, в прогулочном дворике, там воздух свежий, и там-то и происходит весь тюремный здоровый образ жизни. Одного часа вполне достаточно для полноценной тренировки, и она ничем не отличается от таких же занятий на воле: сначала разогреться, побегать, если место есть, или быстрая ходьба от стены к стене. Старые зэки никогда не занимаются спортом в тюрьме и высмеивают других, но на прогулке ходят туда-сюда с руками за спиной и  проветривают легкие.

Сейчас уже немолодой зек сидел на шконке и привычно читал очередную неинтересную книгу из тюремной библиотеки. Студент прошёл молча и уверенно сел на шконку напротив. Книги положил рядом, сигареты и шоколадка остались в карманах. Молдаванин снял очки и хмуро посмотрел на наглеца, усевшегося без высочайшего разрешения на место смотрящего. Тимур посмотрел в лицо вора и твёрдо произнёс:

– Молдаванин, за вчерашнее – я был не прав. Шайтан попутал. Вот прими от меня душевно и зла не держи. Очень прошу…

Молодой зек протянул две, в общем-то, детские книги. Хотя и приключенческие, про пионеров, но не из тюремной библиотеки, которая уже порядком надоела активному читателю. Две свежие книги с воли разом…

Вор-домушник резво накинул очки на нос и принялся листать предмет извинения молодого оппонента. Затем оторвал глаза от страниц, поднял голову и спросил:

– Студент, чай будешь?

– А у меня кофе есть, – ответил Тимур с приятной мыслью, что прощён.

– Кофе – одно баловство. И голова потом болит…

Если старший вор в камере сказал – чай – значит, будем пить чай. Студент вытащил шоколадку и положил на стол. Молдаванин улыбнулся:

– «Алёнушка» – это полезно. Разверни аккуратно.

Когда сокамерники во главе с Севой вернулись с прогулки, то застали в хате только мир, добро и благополучие. В общем, как говорится в порядочном обществе: «Ходу Воровскому процветать и крепнуть…»

Если бы арестант Кантемиров не начал чтить воровские традиции и верить тюремным приметам и всё же сегодня утром оглянулся на приметную милицейскую фуражку в следственном блоке, то с удивлением узнал бы старшего лейтенанта юстиции Панояна Лерника Сережаевича, внимательно разглядывающего спину сидельца, которого точно где-то видел.

И  совсем уж не мог знать Тимур, что бывший сотрудник уголовного розыска Соломонов оказался хорошо знаком по прежним делам с этим районным следователем. Сколько раз говорили уральскому парнишке, что милицейский мир удивительно тесен, а Санкт-Петербург – маленький провинциальный городишко. Хотя и считается бандитской столицей новой и по-прежнему необъятной Матушки России…

 

P.S. очень много продолжения про засекреченного лейтенанта милиции только здесь: https://boosty.to/gsvg

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2020 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division