Нехотя, как из чужой жизни, возвращает память события из тех далёких лет. И теперь уже самому не верится, что это было со мной. 

Еще не полыхали своей безысходностью серединные 90-е годы, еще была уверенность, что жизнь течет в той колее, которую для неё проложил сам, и ничто не сможет отвернуть её в сторону.
И сейчас кажется, что тогда все давалось легко, и самым трудным была лишь разлука с близкими на долгие месяцы, да отсутствие денег на хорошие сигареты. И поэтому все морские истории, рассказанные вам до этого, были продиктованы желанием повеселить читателя и самому улыбнуться своей бесшабашной юности.
Однако, вспоминаются и другие, не менее значимые истории, которые поселились в памяти, и останутся навсегда.
И стиль повествования я постараюсь поменять на более уместный к ситуации, хотя загадывать не буду...

Теплоход "Виктор Бакаев", балкер водоизмещением 50 000 тонн, имея в своих трюмах восемь тысяч тонн морской воды в качестве балласта, вышел из порта Таллин рейсом на Новый Орлеан. Это было в то межсезонье, когда зверские циклоны хозяйничают в тех районах Атлантики, по которым прокладывают курс капитаны по дуге большого круга из старушки Европы в Новый свет. 
На выходе из Ла-Манша, в связи со сложными погодными условиями мы ставились на обслуживание метеорологической станции, базирующейся на несчастных судах-научниках.
О работе этих судов невозможно не упомянуть, и не снять шляпу перед ними. Они бултыхались и барахтались в центре Атлантики, давая сводку погоды для всех, кто пересекал Атлантический океан, снабжая их точными данными по их маршруту и рекомендациями по его изменению. Частенько, находясь с ними на связи при ручной работе радиста, все замечали перебои в передаче радиограммы, после чего их радист отстукивал, мол, извините, братцы, за сбой - у нас тут швыряет, как говорится, "голова-ноги". Погодка шалила не по-детски.

Нас начало штормить сразу по выходу из пролива. Получив факсимильныю карту погоды, мы поняли, что нам, особенно в балласте, придется не сладко. Сообщение с научника пришло с рекомендацией возвращаться в шхеры и там дожидаться добра на выход. 
Не скрою, что за экономию топлива и времени была положена премия, которую выдавали не деньгами, конечно, а чеками - бумажками. На них в условиях тотального дефицита в магазинах "Альбатрос" можно было купить то, чего давненько не видели полки советский магазинов. И эта составная часть дохода частенько мотивировала и простых моряков, и их капитанов на разные подвиги.
Для нас это были трудовые подвиги по креплению и сепарации груза (на сухогрузах и лесовозах), по зачистке трюмов и фумигации зерна без эвакуации экипажа (на балкерах).
Для капитанов - это было выполнение рейсового задания в срок, экономии топлива и валюты, и  прочее. Поэтому решение капитана было определено всеми оговоренными выше задачами - выходим и идем дальше.

Шторм усиливался. Сначала общая трансляция включалась для команды "закрепить имущество по штормовому". Потом перестала выключаться вовсе, и команды капитана в машину уже шли в режиме общесудовой трансляции.
К утру я сменился с вахты, но лечь спать уже не приходило в голову. Зато попить кофе в каюте или радиорубке, вскипятив воду кипятильничком, было как раз кстати. Чем мы и занялись с помощником по электронике Лёней Котковым.
Накрывать волной стало так, что стакан приходилось кипятить, держа в руках, и наливать меньше, чем на половину. 

О чем мы тогда думали, когда начали понимать, что ситуация выходит из под контроля тех, кто управляет пароходом?
Детально я не помню, но точно не о новых модных американских спасательных гидрокомбинезонах, только-только заменивших в то время спас-жилеты, и не о бренности нашего существования. Юные головы получали дозу адреналина, и состояние эйфории я помню очень хорошо. Мы ржали, как кони, травили анекдоты. Другого выхода у адреналинового возбуждения просто не было. И влиять на ситуацию мы не могли по роду своей деятельности. Лишь занять места по штормовому расписанию и ждать, чем все это закончится.

И вот очередной вал попытался опрокинуть судно с надстройкой с многоэтажный дом, в трюмах которого, кроме балластной воды, ничего не было. Бешено крутилась валолиния, сотрясая огромный балкер, когда винты оголялись из воды.
С мостика вещала трансляция с хриплым голосом мастера:
- Машина, обороты! 
Потом через несколько минут:
- Экипажу внимание, сейчас будем поворачивать.
Это значит, что мастер осознал ошибку и понял, что "на ура" преодолеть эту заморочку мы уже не сможем.
А вот исправить её не менее сложнее, чем продолжить. Ведь для этого надо не просто удержать судно, не давая ему стать лагом к волне, но и развернуться, на какой-то момент подставив борт под удар.

- Машина, обороты! Обороты, тваюмать!
Мастер конечно понимал, что дед (ст. механик) выдаст ему все возможные обороты машины, но есть предел, после которого все разлетится к чертям, и мы можем потерять ход совсем. А тогда за нашу жизнь можно не дать ни одной валютной копейки.
Закрепились мы по штормовому, закрепились! Однако в этот момент полетело все, что раньше никогда не летало. Стаканы и пепельницы мы уже не ловили. Хорошо хоть кофе допили. Просто берегли головы от остальных случайно пролетающих предметов. Если вы представите, что без малого четырехсот метровый в длину десятиэтажный дом наклоняется под угол 35-40 градусов (не знаю в тот день точно, ибо кренометра не видел), то поймете, какая амплитуда качки будет на девятом его этаже!

- Отставить разворот!
Это значит, не пройдем в эту сторону, ляжем на борт. И снова:
- Экипажу приготовиться! 
Да готовы мы уже, бля, давно готовы, даже чаю попили, хихикаем тихонько мы.
- Машина, йоптваюмать оборотыблядавай! Обороты!! Еще!!, -орёт капитанским голосом трансляция.
И все полетело в обратную сторону. Мы расклячились в позе белки-летуна. В голову прилетела книжка. Ну хорошо, что не судовой телефон. Он мимо пролетел.
И вдруг... выровнялись. 
Лишь звуки перетывающихся по палубе предметов, шум машины и удары волны в корму...
Несмелое гыгыканье переходит сначала в смешки, потом в ржач и хохот.
Всё получилось. Мы развернулись и потопали, подгоняемые ветром и волной, обратно.

Пошли смотреть итоги борьбы человека с коварной стихией.
В коридорах валяются кресла, телефоны, пепельницы и другие вещи. Особенно тех, кто был на вахте и просто "закрепился по штормовому", как обычно. 
В кают-компании на полу сидит буфетчица в обнимку в пальмой в кадке и плачет.
- Чё плачешь, чё рыдаешь, красавица?
- Да пальма задолбала, всхлипывая отвечает. Я её ставлю - она падает, я её кладу - она катается. 
И снова в истерику.
Мы хохочем, утираем ей сопли, а себе слёзы от смеха.
Слабоумие и отвага. Ну ничего. Все хорошо, идем шхериться. Отстоимся и продолжим путь через Атлантику.

*на фото систершип упомянутого в рассказе "Виктора Бакаева" балкер "Кристьян Палусалу" (ЭМП). Второе судно для работы нашего подменного экипажа.

Facebook Google Bookmarks Twitter LinkedIn ВКонтакте LiveJournal Мой мир Я.ру Одноклассники Liveinternet

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.