Невыносимо, просто невыносимо. Приехать за тридевять земель, иметь всего день в запасе, и при этом дрыхнуть без стыда и совести – это ужасно. Зачем тогда вообще куда-то ездить? Спать можно и дома.

Пылая негодованием, я налила себе чая и полезла в интернет – хоть приблизительно набросать программу передвижения по городу. Изначально планировалось, что дитя уедет в Фалкирк - смотреть на статуи Келпи, а мы с Наденькой будем восхищаться замком и окрестностями, а ближе к вечеру встретимся и залезем на гору, чтобы созерцать закат. Однако накануне, поборовшись с расписаниями автобусов и поездов, дитя как-то сникла, и то ли проиграла в схватке с жабой, то ли попросту побоялась заблудиться. В общем, гуляем мы втроем с самого утра, и теперь надо решить – куда именно.

Comments

По традиции, в конце приключения команда фотографируется с капитаном на фоне яхты – это вроде как хороший тон, ну и опять же, чтобы было чем похвалиться потом окружающим. Вместо этого ранним субботним утром курятничек, успев только проглотить по чашке чая, и выкинуть на понтон картины, корзины и картонки, дружно махал батистовыми платочками вслед уходящему кораблю. Вспарывая мачтой светящееся одеяло облаков, «Алабай» растворился в зеркале залива, уносимый большой водой.

Comments

Сегодня грядет великое переселение народов: Наденька съезжает из носовой двухместной каюты в боковую однушку. Оно бы всё ничего, но личное добро склонно расползаться по всей занимаемой площади, и сгрести его так, чтобы оно занимало минимальный объем – задача не на пять минут. Однако же солнце не успело доползти до полудня, как мы уже выбрались в город, и даже прикупили магнитиков – безумных шотландских овец в беретах.

Дорогое Мироздание было милосердно, и нагнало облаков, чтобы мы не угорели в пути, поэтому идти было одно удовольствие.

Город быстро кончился, перейдя сначала в маленький поселок, потом в парк со скамеечками и пальмами, а потом и их не стало – дикий лес, да дорога без обочин. Где-то на середине пути встретили тюленей: две толстые тушки дрейфовали метах в двадцати от берега, и мы сначала приняли их за коряги, но тут один из них пошевелился.

Comments

День не задался с самого утра. Холодные серые тучи волочились по небу, цепляясь толстым дождливым брюхом за мачты, и навевая тоску. Сегодня последний переход в этом отпуске, и осознание того, что волшебство заканчивается, неприятно глодало внутренности.

Билли тоже суров – в схватке интеллекта с картой для гармина пока побеждает карта. Сначала она не скачивалась, теперь не открывается, и что с этим делать – совершенно непонятно. Конечно, у Билли есть бумажные карты, секстан и ворох карандашей, но все это не слишком украшает жизнь, если ты один сам себе и капитан и штурман, а вокруг изощренный рельеф, судоходство и течения. К тому же карта внизу, а окружающий мир снаружи, и между ними несколько крутых ступенек – фитнес на грани мазохизма.

Comments

Сегодня подъем случился на заре. Ну ладно, не на заре – всего лишь в половине седьмого. Но всё равно, невиданное дело для курятничка. Сегодня у нас знаменательный день и целый список достопримечательностей: Тропа гигантов, подвесной мост, городок со звучным названием Бушмиллз, и Темные аллеи - культовое место для тех, кто смотрел «Игру престолов». Я не смотрела, но аллея старых буков и без привязки к сиськам с драконами смотрится на картинках крышесносно. Чем не повод усладить взоры?

Comments

Тишина.

Впору просыпаться в слезах счастья – после непрерывной пятилетней стройки под окнами сначала на одной, а потом на другой квартире, отсутствие любых искусственных шумов воспринимается как величайшая милость. А сегодня вдобавок и ветра нет, в первый раз за четыре дня. Ветряк Билли привязал ещё вчера, поймав за ослабевшую лопасть, и пригрозил не отвязывать до тех пор, пока не устроит ему вскрытие, и не выяснит, что это тут за визг.

Легко вставать в пять утра, если ты жаворонок со сдвигом часовых поясов. Я налила себе чаю, намазала бутерброд джемом, и выбралась наверх, чтобы вкусить прекрасного душой и телом. Шерстяные носки тут же промокли –вот так номер. Вся яхта в обильной росе – опять же, давно не было. Не иначе, к пеклу.

Маленький город дрых без задних ног, одни только рыбаки уже умчались прочь, обвешанные краболовками. Я сидела с абсолютно пустой головой, пропуская через себя солнечное утро и близкий, тяжелый, прямо-таки океанский гул недалекого наката: за мариной берег закруглялся к скалам большой бухтой, и на белый пляж шли из-за внешнего пирса отлогие длинные волны.

Должно быть, возрастные изменения дают о себе знать – меня вдруг кольнуло, что грешно не воспользоваться моментом, и не присвоить себе бессовестно это волшебное утро в единоличное владение. Это меня-то, которую даже за хлебом трудно выпереть из дома без компании. Ещёпару-тройку лет, и так, глядишь, вообще докачусь до соло-путешествий. Сунула в рюкзак блокнот, открытый с начала отпуска считанные разы, бросила туда же пачку печенья, воды, и, подумав, поддела под футболку купальник. Стараясь не топать, спустилась на пирс, и пошла поглядеть на море.

Как оказалось, созерцанию окружающего мира в Балликасле предаются вдумчиво и со вкусом. На торце пирса, кроме гигантского оранжевого кнехта, красовались удобные деревянные скамейки самого пляжного вида, и табличка с просьбой без нужды не перелезать за заграждение. Со скамейки открывался вид на парк, пляж, и вчерашний скалистый мыс. Упитанные чайки качались на волнах  - то ли не проснулись еще, то ли что-то подозревали. Я сфотографировала кнехт, похожий на разбитого параличом зайку-мутанта, и пошла в город.

На небольшую площадь перед причалом выходят фасадами информационный центр и здание паромного терминала: отсюда на соседний Ратлин несколько раз в день ходит катамаран, на котором перевозят машины, и бегают маленькие кораблики - для пеших пассажиров. В терминале и в инфоцентре можно набрать впрок разных красивых буклетов и проспектов, но это мы узнаем потом, когда пойдем днем гулять по городу. Пока же единственными живыми душами на площади кроме меня были две сварливые чайки, делившие место на макушке скалы с памятной табличкой. Я прочитала все плакаты и стенды по периметру, понимая примерно треть написанного, но все же выяснила для себя, что то место, где мы стоим, называется Бухта Выдр, что в городе сто пятьдесят лет назад была железная дорога, что где-то в окрестностях прячутся руины францисканского монастыря, и что в лучшие времена здесь даже добывали уголь. Ещё отдельно под стеклом была карта побережья с отмеченными на ней местами съемок "Игры престолов", и я мысленно поставила себе галочку - не забыть показать детке.

Посреди площади красовался необычный указатель - торчащая вертикально стилизованная якорная цепь с двумя вымпелами на макушке. Один флажок показывал на Ратлин, второй - на центр города. Туда я и отправилась: мимо спящих домов, мимо стайки металлических рыбок, парящих над набережной, мимо огромного адмиралтейского якоря, лежащего прямо в палисаднике. Якорь меня обескуражил - такое ощущение, что он лежал тут испокон веков, а потом вокруг построили палисадник и дом, потому что представить, чтобы кто-то добровольно его захотел (и смог!) заиметь в личное пользование, я не могу. Разве что отставному командиру авианосца любящий экипаж сделал подарок при выходе на пенсию.

Парк в Балликасле небольшой, но очень аккуратный и ухоженный. Детская площадка, лавочки в тени, фонтан, и даже душ, чтобы после пляжа смыть с себя соль и песок. Фонтан включился как раз, когда я проходила мимо - случайность, конечно, но все равно спасибо, это было очень мило, и вам тоже здравствовать. Спустилась к берегу, но тут незадача: пляж пересекает река, и надо переходить её вброд, либо возвращаться в парк, и идти до моста, виднеющегося вдалеке. Я разулась, потрогала ногой воду, и решила, что здешние камни под стеной меня вполне устроят. В качестве натуры выступит скалистый мыс и прибой, а бродить по крупной гальке в холодных волнах совершенно излишне. Уютно устроилась на большой плите, разложив вокруг себя краски, и ушла в нирвану.

Солнце неумолимо ползло вверх, на пляже начали появляться люди. Сначала собачники на утреннюю прогулку, потом трогательные пенсионерские парочки, потом мамы с детьми - нечастые здесь солнечные и жаркие дни выманили на улицу даже убежденных домоседов. Часы в телефоне курлыкнули восемь: пора возвращаться. Обратно шла уже будто совсем по другому городу. Изменился свет, открылись кафешки, официант выставлял столики на тротуар возле закусочной, притарахтел грузовик с продуктами, проехал автобус - ага, остановка прямо на углу, это хорошо. На площади перед терминалом уже очередь - упс... Не знаю, как я его пропустила, но перед "Алабаем" уже был ошвартован катамаран, медленно поглощающий машины, словно цирковой факир цветные платки.

Естественно, на борту никто уже опять не спал.

- Ну и как там снаружи?

- Снаружи хорошо. Снаружи лето.

В городе мы стоим два полных дня, считая сегодняшний, а всякого интересного в округе полно, и поэтому нам нужен план. В девять откроется информационный центр, и там можно спросить, как и на чем добраться до Тропы Гигантов и до подвесного моста. Наденька непременно желала в лес, а ещё надо купить еды, воды, и неплохо было бы постирать белье. Ну и город посмотреть, само собой.

Билли принимать участие в увеселениях отказался категорически: "знаю я вас, опять на какую-нибудь гору полезете". Сказал, что ляжет спать, и вообще простые радости жизни никто не отменял. Капитанское слово - закон, поэтому мы быстро съели, что нашли, переоделись, намазались от солнца, и к девяти уже десантировались на причал.

Не успели отойти от яхты и десяти шагов, как на корне пирса показался дядечка преклонных лет, явно официального вида, направлявшийся в нашу сторону.

- Ага. Похоже, к нам движутся неприятности.

- Чего это? Мы ничего не нарушали. Знаков здесь нет, надписей тоже, а паром вообще швартуется дальше.

- А вдруг тут еще паром есть? Больше этого в три раза?

- Ну конечно. И космодром ещё, для имперского крейсера.

Однако все оказалось не так страшно - дядечка представился "марина-мастером", и спросил, когда мы пришли и сколько собираемся стоять. Мы честно ответили, что пришли на закате, не нашли места, и поэтому должны были, как сиротки Хаси, искать ночлега на коврике у двери, и не собирались никому мешать. А еще у нас на борту есть капитан, который пока не спит, и можно постучаться прямо туда.

Спихнув ответственность на Билли, мы отправились было, куда собирались, но тут Наденьке пришло в голову, что если нужно будет перешвартоваться, то грешно бросать капитана одного, и не вернуться ли, чтобы спросить, в чем там дело. Я вызвалась сбегать обратно, по дороге снова наскочила на марина-мастера, и он поклялся, что в нужный момент придет с помощью, а вам, леди, показать ли что-нибудь в городе? Мы спросили про супермаркет, и этот любезный мужчина довел нас почти до самого угла возле автобусной остановки, показал в гору, и сказал, что возле центральной площади мы непременно обретем желаемое. Мы с жаром его поблагодарили, дождались, пока он скроется из виду, и тайком вернулись обратно, в магазин сувениров - как-то неловко было отставать по дороге, ведь человек все дела бросил, чтобы нас проводить. Вообще, мы за всю поездку практически постоянно испытывали неловкость от готовности окружающих помочь - люди бросали дела и провожали нас в разные места, или подходили на улице, когда мы тупили на перекрестках, уставившись в карту, или еще что-нибудь в этом духе. И это не просто те, которым по должности положено, а обычные прохожие.

Всласть налюбовавшись на картины и салфетки, ничего не купили, и пошли в город, оставив пляж на "послеобеда". Городок небольшой, тут всё рядом. Поднялись до центральной площади, ахая и охая на игрушечные двухэтажные домики и изобильные цветники. Заглянули в пекарню, купили себе по булочке впрок, нафотографировалисьдо упаду, и, верные традициям, свернули с главной улицы на задворки. Вообще, конечно, это всегда авантюра, но самые яркие впечатления, как правило, остаются именно от таких не парадных мест.

Город не обманул - по склону холма, уходящего к крошечному ручью, неспешно текла совсем другая жизнь. Двухэтажные аккуратные коттеджи на две семьи каждый тянулись вдоль дороги ровным рядом. И из каждой гостиной, если я правильно представляю себе расположение комнат, открывался вид на разлинованные посадками холмы и на шикарные восходы. И снова в крошечных садиках перед крыльцом - бесчисленные цветники, аккуратно подстриженные кусты и газоны, и непременные скамейки под каждым окном. Б - безмятежность. Особенно мне понравился крайний в ряду коттедж: с длинным пологим пандусом к небольшой пристройке без порога, большой подъездной площадкой, и табличкой на заборе с просьбой не занимать место. Мы как раз проходили мимо, когда дама в самоходном инвалидном кресле кружила вокруг микроавтобуса, то ли загружая, то ли выгружая покупки. Ну что тут скажешь...

На перекрестке дорога пошла вниз, в долину, и Наденька завздыхала, жалобно оглядывая густую зелень на противоположном склоне.

- Ну мы только одним глазочком посмотрим? А то за неделю нигде леса не видели.

Дитя, у которой в голове сидел только завтрашний подвесной мост, скептически оглядела холм.

- Это что, опять вверх лезть?

- Да ладно, что там лезть? Мы же не на тот пупырь, мы так только: поглядим и выйдем...

- Вы всегда так говорите. А потом мы оказываемся неизвестно где. Лучше бы на мост поехали, а то вдруг завтра ветер будет, и его закроют?

- Дитя, узбагойся. Никуда твой мост не денется - антициклон с нами, ветер отменяется. Пойдем, погуляем чуток в тени, а потом купаться.

Через час мы с физиономиями цвета пожарной машины хрипели, отдуваясь, на перевале - на пустой дороге в трещинах старого асфальта, невесть откуда взявшегося посреди леса, колосились метелки ковыля, а в раскаленном неподвижном воздухе между мрачных еловых стен носились с гудением кусачие мухи. Черт знает что, я считаю. Понятия не имею, как это происходит.

Двести метров, конечно, не ахти какой Эверест, но мы надеялись на видовую точку, а уперлись в заросшую вырубку, окруженную непролазным ельником. Дева в знак протеста легла прямо на дороге, словно Снифф в горах, и я, терзаемая угрызениями совести, набрала среди старых пней горсть черники - для бодрости и чтобы вдохнуть немножечко жизни в младенца. СудьбаКассандр ни в какие времена не была легкой.

После короткого совета решили немного вернуться назад, и попытать счастья на другой дороге, отходившей вбок от основной: там словно бы виднелся просвет среди деревьев. Обидно же было взбираться ввысь, и не увидеть ничего, кроме плющей, растущих на соснах. Ну ладно, еще черника. Но для черники не стоило так умерщвлять плоть - до этого добра и на электричке от дома доехать можно. И если уж взялись получать удовольствие, так хоть чтобы было потом, что вспомнить.

Теряя высоту, вернулись к развилке, и свернули на заросшую грунтовку. Звенящая жара лилась с бледного неба, и ни единым движением воздуха не нарушался покой этого странного леса, в котором перемешались климатические пояса.

-  Слушайте, а змеи тут есть? Погода подходящая, чтобы наступить на голову какому-нибудь гаду.

- Господи, ты опять за свое?

- Топайте погромче, чтобы они успели разбежаться!

- Успокойтесь, мы уже в Ирландии. Здесь нет змей.

- А, точно. Слава святому Патрику - он их всех выставил вон.

В конце дороги совершенно явно обозначился просвет, растительность пошла на убыль, и потянуло прохладой. Еще немного, и горизонт засинел морем: мы вышли на край леса.

Склон с громадной, изрядно заросшей вырубкой, полого спускался к побережью. Слева совсем близко торчал ветряк, прямо перед нами лежал зеленый глаголь Ратлина, а напротив него, через пролив - белые домики города, паромный причал и марина. "Алабая" у причала уже не было - будем надеяться, что марина-мастер сдержал свое обещание.

Мы присели в тени на ветерке, и съели по яблоку в ознаменование победы над собой и обстоятельствами. Булочки трогать не стали - оставили на морское купание, которое всегда разжигает аппетит. Приободренные отдыхом и видами, еще немного полазили по вырубке с фотоаппаратами. Наденька нашла крошечные орхидеи ("Рано любоваться красотами наших болот - орхидеи еще не расцвели!"), ну а обязательных вереска, папоротников, и "ведьминых наперстков" (наперстянок) и так было в изобилии, только успевай поворачивать объектив. Что меня безмерно удивило - так это принципиальное отсутствие земляники. Не то, чтобы ягоды не уродились - нет, даже намека на листья не было, хотя по дороге случилось несколько явно земляничных мест. То ли лес тут такой чудной, то ли землянику изгнали из Ирландии вместе со змеями.

Чтобы не возвращаться обратно, решили сократить путь, и спуститься по склону мимо вырубки, но дорога, пройдя немного вниз, вдруг вильнула направо, и ушла куда-то в холмы. Лезть же напрямик через вырубку было бы сущим безумием, и пришлось, скрепя сердце и смирив гордыню, снова подниматься на холм. Обратной дороги, хоть и под гору, мало тоже не показалось. Вверх-то мы на молодецком задоре взбирались какой-то козьей тропой, последовав примеру деда с внуком, обогнавших нас на входе. Рыхлая после недавних дождей тропинка местами вздыбливалась градусов до сорока, так что пару раз пришлось натурально встать на четвереньки. Но это было еще утром, мы были бодры-веселы, и вдобавок вверх всегда проще, чем вниз. Дитя побоялась, что кеды, и так дышащие на ладан, не вынесут ещё одного подвига, и короткий спуск был отвергнут. В итоге мы промаршировали лишних полтора километра - по пристойной дороге, конечно, но все же бодрости это не добавило, и к воротам мы подошли уже изрядно потасканные как видом, так и состоянием. Чем ниже, тем более влажным становился воздух, и все это было похоже на путешествие через сауну.

Короткая передышка перед рывком через солнцепек, и мы снова на главной городской площади. Момент, когда свет падал на обе стороны улицы, безвозвратно пропущен, да и солнце слишком жесткое для красивых фото, поэтому занялись приземленным - разграблением провиантских складов.

Набрали воды, взяли сидра, хлеба, печенья, купили свеклу (капитан накануне мечтал о винегрете), и... зависли в растерянности. Какое мясо брать? Что на ужин? Походили вдоль прилавков, терзаемые не слишком богатым выбором, и малодушно дезертировали прочь. Отнесем покупки на яхту, а там спросим уБилли, какое мясо он предпочитает в это время суток.

На подгибающихся ногах, взмыленные и фонящие инфракрасной аурой, добрались до места, и вполне предсказуемо поцеловали замок на воротах марины. Ну, естественно, уходили-то мы бесприютными, а теперь "Алабая" поглотили блага цивилизации. Потащились в инфоцентр, узнавать про марина-мастера. О, волшебный приют усталых путников! Кондиционер! Туалет! Вода! Очаровательные дамы, несущие свет знаний разным заблудшим пилигримам, приняли и обласкали нас, как родных. Одного только марина-мастера не было на месте, и мы взобрались на второй этаж, чтобы его дождаться.

На втором этаже кондиционера не было, и мы попарились еще немного, пока меня не осенило, что мы можем же просто позвонить Билли, и он нам откроет ворота. Ура! Обрадованные перспективой спасения, мы скатились по лестнице - и нос к носу столкнулись с утренним дядькой. Поборов желание обняться, попросили у него код от ворот, и побежали домой.

Билли на борту не было. Однако, здрасте. С другой стороны, город небольшой, далеко уйти он не мог, так что можно не беспокоиться, и выпить чаю с булочками, которые, хоть и здорово изменили свой блистающий вид за время путешествия, но суть их осталась нетронутой, поэтому во вселенском масштабе все это не имело никакого значения. Чайник вскипел, и дитя, предварительно выглянув наверх, извлекла из рюкзака стакан здешнего доширака.

- Птенчик, это что за демарши?

- Я хочу сравнить, лучше он нашего, или нет.

- Жуть безобразная. Гляди, чтобы Билли не узнал, срамота какая. Позоришь меня только перед людьми.

- Ну, я быстро - видишь, как удачно, что его нет.

- Он все равно узнает. Провоняете всю яхту, он придет, нюхнет, и все понятно будет сразу.

- Черт, и то правда... Откройте люк, что ли – может, протянет.

Лапша оказалась гадостью. Вдобавок, в самый неподходящий момент вернулся Билли, и деве пришлось спасаться в гальюн вместе с адским варевом.

Капитан принес подмышкой курицу размером с гуся, и известие, что рыбы и здесь не найти. Один из главных столпов в списке увеселений опасно подтачивала экономическая политика Евросоюза. Договорились, что раз такое дело, то мы сходим искупаться, а когда вернемся, будет дан мастер-класс по приготовлению чахохбили.

Доширак Чай и булки вдохнули в нас новую жизнь, мы утянулись на пляж, и часа полтора принимали красивые позы в прибое, заходя по щиколотку - солнце ощутимо клонилось к закату, вода была ледяная, да и ветер, дувший с моря, желания барахтаться в волнах совсем не вызывал. Надо было купаться сразу, как только слезли с горы - тогда бы могло хорошо зайти, а тут вроде бы уже и не так жарко, и на берегу хорошо. В конце концов дитя на одном только упрямстве окунулась в прибой, чтобы выскочить на берег быстрее пули: "купание в отпуске - вып."

Чахохбили удался (удалось?) на славу. Закрыли капитанский винегретный гештальт, заполировали ужин сидром, и выбрались отдышаться наверх. Великолепный закат красил небо перламутром, ветер стих, и только прибой гудел в надвигающихся сумерках

- Ишь, накат какой разгулялся, чисто океанский...

- Здрасти... а мы, по-твоему где?

- В Москве? "В Москве, деточка, в столице." Я думала - мы в Ирландском море

- Щазззз... Море там осталось, за углом. А это вам Атлантика - вся, как есть.

- Фигасе... Это дитя, стало быть, в океане купалась? Эй, Птенчик! Ты слышала? Это сегодня тебе от океана навтыкало.

В темном небе зажглись звезды, а у соседнего причала синей шизоидной подсветкой по ватерлинии засветился двухэтажный катер в полтора раза больше "Алабая". Красивая жизнь в непосредственном приближении. Пожалуй, по случаю теплой погоды сегодня можно будет лечь спать без флисовых штанов.

 

Comments

И снова рассвет, и снова дует со свистом - добро пожаловать на марина-пати.

Вчера ветряк надрывался так, что еще чуток, и корма бы поднялась из воды. Слушая пронзительный вой, капитан морщился, как от зубной боли.

- А чего ты его не привяжешь?

- Ага, останови-ка его сначала.

Лопасти сливались в один мерцающий круг, и совать туда руки... Ну, все равно, что в самолетную турбину, наверное.

Вечерний прогноз выглядел утешительней утреннего - циклон постепенно перемещался на восток, и к сегодняшнему обеду ветер должен был ослабеть до пристойных цифр. Выход назначен предварительно на половину второго, по результатам прогноза. Интернета у нас теперь завались - знай только, смотри прогнозы почем зря. В отличие от хлеба: горелый воскресный багет, с которого за ужином сняли пробу, оказался таким жутким сухарем, что я хотела скормить его рыбам-фекалям, но Наденька сказала, что мы в сухарях ничего не шарим, и спрятала его подальше.

Comments

Сегодня ровно неделя с тех пор, как мы открыли глаза в Лондоне. С нами ли это было? Как будто целая жизнь прошла.

Утро впервые за три дня тихое и безветренное - ледяной сирокко угомонился, но это затишье перед бурей. Граница двух антициклонов к обеду пройдет аккурат над проливом, и согласно прогнозу, ветер будет встречный: фоном 20, а порывами до 25 узлов. Поэтому сидим на попе ровно - "Алабай" не помыт, плова у нас теперь целая кастрюля, и вот отличный шанс пойти, наконец, на натурные этюды, а не просто черкать в блокноте, чтобы потом дома срисовывать с фото.

(Хехе, только написала про штиль, как в пять минут раздуло до звона в вантах)

 

Comments

Утро началось с того, что Наденька внезапно обросла бациллами. То ли вчерашние вечерние прогулки поспособствовали, то ли днем на переходе надуло. К тому же накануне на корабле случился небольшой мятеж – курятничек восстал, и ехать в Белфаст, чтобы осматривать чучело «Титаника», отказался напрочь. Ренегаты и саботажники, чего уж там скрывать, ха-ха-ха. В общем, культурная программа планируется ограниченным составом и в окрестностях города, а пока капитан надел свою ослепительную португальскую пробковую шляпу, и сошел на берег с твердым намерением отведать морепродуктов. Я бросила дрыхнущий совятник на произвол судьбы, и порысила следом.

Comments

Стоять на якоре в тихую погоду – одно удовольствие, а уж спится вообще слаще, чем в колыбели. Вокруг тишина, и только плавно водит по течению привязанную за нос яхту, да волна изредка шлепает в борт. Санаторий для душ, измученных вечным градостроительством. Но нет же – не бывает так, чтобы посреди благодати не нашелся какой-нибудь козлина, которому приперло кататься на моторке прямо по голове. Ну раз, ну два – бог с ним, хоть как-то оправдать можно. Но не кругами же? Долго лежала, крепясь из последних сил, потом вылезла наверх, налитая злобой, и с намерением запустить в поганца каким-нибудь тяжелым предметом. Вот диво – снаружи никого не было, кроме катамарана по соседству, мирно привязанного к другому буйку, да нескольких орущих чаек. Лазурное море мягко шевелилось под утренним бризом, «Алабай» повернулся вокруг швартова на ветер – и тут завыл и завибрировал ветряк, плодя неучтенное электричество. Вот она, бешеная моторка: в гулком нутре каюты резонанс превратил небольшой вентилятор в гоночный болид.

Comments