Уездный город … - впрочем, название вам ни к чему: таких городов хватает по России. Пусть будет, как у классиков: город N.
Тысяч триста населения, в меру уютный, в меру комфортный, и, на удивление, развивающийся. (Да и как может быть иначе, если сам мэр города ездит в общественном транспорте, без всякой охраны и даже без гаишников с мигалками, свободно общается с жителями и живо реагирует на их просьбы. Не увидел бы позже – не поверил сам!).
Прибыл я в N летним воскресным днём. Мне нужно было перекантоваться неделю командировки, гостиницы я терпеть не могу: много посторонних, да и приготовить невозможно ничего, кроме чая, а готовлю я вкуснее общепита и, главное, надёжней.. Поэтому снял квартирку на втором этаже панельной девятиэтажки, буквально в полутора километрах от вокзала, у первого, кто согласился выписать документы о проживании.
Квартира была оснащена советской ещё типовой мебелью, на кухне – все нужные причиндалы. Отдал хозяину деньги и паспорт для регистрации, выслушал почему-то очень скоротечные наставления, вежливо распрощался, разбросал вещи из чемодана по шкафу, и потопал в ванную. После быстренько сбегал в ближайший «Магнит», на скорую руку сляпал ужин, и, откушав, открыл балкон, чтобы насладиться сигаретой. И обомлел…
Фасадом-то дом выходил на тихую тополиную аллею. А вот тылом – на сортировочную станцию. Прямо передо мной, раскинувшись от горизонта до горизонта, тянулись сверкающие рельсы и, рёбрами - тёмные шпалы поперёк, сновали маневровые тепловозы, ёрзали мостовые краны, и оглушающе пахло мазутом, смазкой, солярой и машинным маслом…

- Так вот почему торопился хозяин! - понял я запоздало. – Может, не поздно найти себе другое пристанище?..
Но, честно признаться, было лень, да и подкрадывался вечер. А бегать по ночному городу с чемоданом наперевес – увольте, не очень-то и хотелось...
Проблема в том, что сплю я довольно чутко: привычка. А тут - июньская духота, кондиционера в комнате нет – окна придётся оставить нараспашку.
Ничего, - отгоняя внутреннее беспокойство, подумал я. - Что там – неделя. Переживу как-нибудь… Да и не работают же они ночью! – осенило меня. - Наверное…
Посмотрел трубочный, зато цветной телевизор, на котором имелось аж пять каналов, впрочем, на четырёх из них шли одинаковые сериалы. Зато на пятом удалось найти "Анну Каренину", фильм Соловьёва: давно хотелось его посмотреть.
...Часа через два, немного разочарованный фильмом, сполоснулся под душем, и с чистой совестью отправился спать.
За распахнутыми окнами негромко фырчали дизеля и, укладываясь, бормотали голуби на карнизах…
Приснилась мне, как ни странно, та же Анна в исполнении Друбич.
...Только заплатила она в кассе 60 копеек до станции Обираловка по Владимирской дороге, только вышла из коляски, расплатившись с Петром, и подошла к платформе, - как дикий истошный вопль, стремительно летящий навстречу, вырвал меня изо сна. Путаясь в простынях, я, босой, вылетел на балкон.
Громко и радостно трубя, слепя прожекторами, на меня летело скрытое во тьме ночной чудовище…
- По первому, по первому пути чётный скорый! – вдруг гнусаво проорала над ухом какая-то женщина. – Ушли все с первого!..
Я ошарашенно протёр глаза. Громкоговоритель висел на мачте станционного прожектора, в каких-то двадцати метрах от меня…
Непрестанно ревя, длиннющим блистающим змием мимо пронёсся скорый, начиная тормозить перед вокзалом и сгоняя гудком с путей всякую живность. Затуманенным взором я окинул дом. Ни одно окно не светилось, никто не орал с балкона: - Дайте поспать!
Никого не пробудил неурочный Левиафан и потусторонние голоса. Тиха была вся девятиэтажка, аки склеп. Неужели тут специально поселяли глухонемых?? - ужаснулся я.
С неровно бьющимся сердцем прошёл на кухню и допил оставшийся в кружке остывший чай… На часах была половина первого.
– Что ж, - бодро подумал я. – Попробуем и мы спать дальше.
Улёгшись в кровать, недолго повертелся, устраиваясь, пока не вернулся в вагон первого класса до Обираловки…
…"Усевшись в купе, Анна заметила за окном испачканного уродливого мужика в фуфайке, и вспомнила что-то знакомое в нём, вспоминая свой ужасный сон… Дрожа от страха, она вышла из вагона, и румяный кучер…"
- Паподаки, грузин херов! Куда ты прёшь сорок седьмой? – взвыл мне в ухо всё тот же гнусавый голос. – На третий путь его, на третий, и пусть ждёт!.. Паподаки - костыль тебе в сраки!.. Сраакиии!!!... Раакии!!... Акиии!...
Металлическое гулкое эхо ударялось о стены дома и, возвращаясь, смешивалось с новым воплем, двоилось и четверилось, и, как волна - песчаный откос, начало подмывать мой изъеденный полусном мозг.
Маневровый под домом взгуднул, и дал задний ход, толкая товарняк. С грохотом и лязгом, скрежеща колёсами по рельсам, вагоны нехотя разгонялись…
…"Румяный кучер Михайла уже подал Анне записку. «Очень жалею, что записка не застала меня. Я буду в десять часов», – небрежным почерком писал к ней Вронский…"
- Курдюмов!!! Курдюмов, твою мать – взорал неугомонный голос. – Зачем ты забрал башмак?! На место его неси, мудила!.. Да не туда неси, а где взял! Вооот!.. И не бери больше!
Светящаяся стрелка на часах приближалась к трём…
…"- Так! Я этого ждала! – сказала себе Анна со злою усмешкой. - Поезжай домой, – тихо проговорила она, обращаясь к..."…
- К пятнадцатому! К пятнадцатому прицепляй, Трофимыч! – вновь обрушилась на меня клятая гнусавость. – И у крестовины тормози! Да думпкар забери на пятом!...
Я попытался закрыть голову подушкой. Стало нечем дышать. Спросонок нащупал одеяло, лёг на бок, и затолкал в верхнее ухо жгутом.
…"- Нет, я не дам тебе мучать себя, – подумала Анна, обращаясь с угрозой не к нему, не к самой себе, а к тому, кто заставлял ее мучаться"…
- Александрыч! Александрыч, паразит такой! – радостно взыграла неутомимая. – Ты что ж не сказал, что у тебя днюха, гондон штопаный?!
Я, с колотящимся в рёбра сердцем, стал биться головой о подушку, жалея, что не купил беруши…
Видимо, Александрыч взял другой микрофон: ответил мужской, глуховатый и прокуренный, голос. – Привет, Серафимовна! Так уже все поздравили…
- Я тебя поздравлю! Ты налей только!
- Это за какие же заслуги?
- Я что – зря тут бдю с тобой, старый ты пень? Пулей в диспетчерскую давай!
- Так нельзя на службе – ехидно отозвался новорожденный.
- А я не на службе простыла?! Мы ж тихонько, Саныч. Никто и не узнает! Тащи лекарство!
- Уговорила, мать! Закусь готовь….
…-"Боже мой, куда мне? – всё дальше и дальше уходя по платформе, думала Анна… Подходил товарный поезд. Платформа затряслась"…
- Пропусти товарный! Товарный чётный по третьему! На четвёртый путь езжай, - игриво загнусавила Серафимовна. (Слышимо, уже приняла). - … Игоревич! Игоревич, ты видишь, куда он потащил, этот недоделок?!.. - Паподаки, гребуть тебя раки!!! Буй те в глаз, ты чо не смотришь! Осади! Осади к депо! Армян ты эфиопский!
Сталкиваясь буферами, грохоча и лязгая, товарняк тащился сквозь мой сумасшедший бредящий сон целую вечность…
…-"Туда! – говорила она себе, глядя в тень вагона, на смешанный с углем песок, которым были засыпаны шпалы, – туда, на самую середину, и я накажу его и избавлюсь от всех и от себя"…
- Тринадцатый! Тринадцатый, дежурный кто у нас сегодня?! Костя, что ли?.. Ключ-жезл Фомину отдай! Быренько, он ждёт!..
Покрытый холодным потом, я уже изнемогал. В глазах мигали тысячеваттные прожектора, в голове плющились мозги, сталкиваясь буферами, тело ломило, будто его протащило под товарняком…
…-"«Где я? Что я делаю? Зачем?» - Она хотела подняться, откинуться; но что-то огромное, неумолимое толкнуло ее в голову и потащило за спину… И свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу… затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла"…
Что-то огромное, неумолимое, злое и ужасное исподволь подкрадывалось ко мне… Хрипло дыша, оно вперивало в меня разгорающиеся диким огнём глаза свои.. Напрягшись, оно ускоряло и ускоряло ритм отсчитывания стыков..
- Освободили второй путь почтовому! Нечётный! Освободили!!
Выдираясь из сна, я с усилием пытался вспомнить: на каком я пути?.. Но мозги лишь дребезжали камертоном, впав в резонанс с убыстряющимся ритмом почтового.
На последних метрах передо мной, – тот победно взрычал и вострубил, аки пятый всадник Апокалипсиса, думая, что настиг, загнал, поймал меня… И сейчас размелет в клоки, толкнёт в голову и потащит за спину…
Невероятным усилием я сбросил чугунные башмаки сна, рванулся в явь, освобождая второй – и упал, но уже на другом пути.
Разочарованно и обиженно взревев, почтовый промчался мимо, кровожадно обдав горячим дыханием хищника, - казалось, там, где я лежал только что…
Весь в поту, я с трудом разлепил глаза… Был рассвет, тяжёлый и тусклый. Свеча моя, поколебавшись, вновь обрела силу...
Я лежал на полу, насмерть запутавшись в простынях… Постель была изуродована так, словно по ней в самом деле пронёсся состав. Надо было вставать и готовиться к рабочему дню, первому в командировке..
- Главное – спасся! – Подумал я отрешённо. - Бог с ним, со сном. Высплюсь после… Нам на это нечего смотреть.

(В рассказе использованы фрагменты романа "Анна Каренина" Льва Николаевича Толстого)

Facebook Google Bookmarks Twitter LinkedIn ВКонтакте LiveJournal Мой мир Я.ру Одноклассники Liveinternet

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.