Что мы уже знаем о начальнике вещевого склада 67 Мотострелкового полка, гвардии прапорщике Толике Тоцком из моих рассказов про простую немецкую девушку по имени Франка? Украинец со среднетехническим образованием был призван на срочную службу из города Сумы, тем самым минуя уголовное преследование за спекулятивные махинации с иностранной парфюмерией. Уголовное дело в отношении фарцовщика просто не успели возбудить, и благодаря знакомству его мамы с местным военкомом призывник Тоцкий быстро оказался подальше от своего родного города, за двумя государственными границами в Группе Советских войск в Германии. Обычное дело!

         Благодаря своему земляку, начальнику вещевой службы полка, рядовой Тоцкий оказался на вещевом складе, где к концу срочной службы дослужился до сержанта. За что ему дали сержантские лычки, история умалчивает. Перед самым дембелем сержант Тоцкий глубоко задумался о своей дальнейшей судьбе в гражданской жизни. Родной город был не очень большим и в местном ОБХСС фарцовщика Толяна хорошо знали и ждали. Перед призывом парень уже успел почувствовать вкус лёгких денег, испытал риск тайных спекулятивных операций и совсем не стремился поднимать народное хозяйство своей страны. Появиться и продолжить фарцовку в родном городе дембелю Тоцкому было крайне нежелательно, а лететь далеко на комсомольские стройки «за туманом и запахом тайги» Толика совсем не тянуло. Остался только один единственный разумный выход – получить звание советского прапорщика ГСВГ и должность начальника вещевого склада мотострелкового полка.

        Толик Тоцкий не был жадным и не стремился к несметным богатствам. Совсем нет! Просто Толян был по жизни азартным человеком и очень любил красивых женщин. А кто же их не любит? Но, у молодого фарцовщика была своя отдельная внутренняя философия. Он рисковал своей свободой, чтобы делать деньги и тратить их на женщин. Ну, и на себя немножко! И как мы уже знаем: «Толик имел характер нордический, выдержанный, и был неоднократно замечен в связях, порочащих высокое звание прапорщика Советской Армии. Так как был холост, служил прапорщиком два года, следил за модой и заслуженно слыл гарнизонным ловеласом...» Прапорщик Тоцкий познакомился и подружился с местными поляками и югославами, которые работали на стройках Дрездена и проживали в отдельном общежитии. Братья по соцстрою и поставляли Толику нужный товар: парфюмерию, джинсы и электронные часы. Взамен не отказывались от советских червонцев, золотых изделий, а также нужным в хозяйстве ассортиментом вещевого и продовольственного складов советской воинской части.

         Начальник вещевого склада полка слыл очень педантичным, расчётливым и ответственным кладовщиком. Анатолий никогда не крал военное имущество со своего склада. Он просто скрупулёзно выкраивал излишки. Благо, было чего кроить из закромов мотострелкового полка, личный состав которого составлял общую численность около двух тысяч солдат и офицеров. И если подойти к этому делу с холодным умом и чистыми руками, то всегда оставалось то, чего можно было спокойно толкнуть на сторону. У начальника вещевого склада полка по сравнению с другими прапорщиками части всегда водились марки ГДР. Вполне хватало и на себя, и на многочисленных подруг. Мы также знаем, что у прапорщика Тоцкого существовали и свои принципы – он стороной обходил замужних женщин, а также немок младше шестнадцати лет. Понятно дело, только сексуально озабоченный идиот мог рисковать иметь дело с вооружёнными штатным оружием мужьями, подозревающих своих неверных жён. Прецедентов в гарнизоне вполне хватало. Оружия, патронов и скучающих замужних женщин тоже. После столкновения перед призывом с преследованием правоохранительных органов Анатолий стал чтить Уголовные Кодексы СССР и ГДР и стороной обходил советских и немецких малолеток.

           Блондин Толик с правильными чертами лица и фигурой циркового гимнаста очень нравился немочкам, и многие местные девчата принимали его за своего. Был в его биографии один минус – советский прапорщик практический не знал немецкого языка, и любой иностранный язык давался ему с трудом. На своей родной украинской мове «гарний хлопець Анатоль» знал лишь несколько слов и предложений. Анатолий не был полиглотом и брал немок своим обаянием, шармом советского прапорщика и щедростью загадочной русской души. Аборигенки сами липли к Tolik и небольшая комнатка в холостяцком общежитии с гордым именем «Ледокол» пустовала редко. Однажды гвардии прапорщик Тоцкий на танцах в ГДО вежливо и деликатно отверг предложение (от которого было очень сложно отказаться) одной привлекательной молодой немки с красивым именем Сильвия. Толик знал, что по смыслу статьи 149 УК ГДР тот, кто, используя наивность и неопытность подростков от 14 до 16 лет, с помощью подарков или обмана вступает с ними в половую связь или совершает схожие действия – тому грозит до двух лет тюрьмы или условный срок.

          Сильвия была развита не по годам, выглядела на все восемнадцать, но ей до своих шестнадцати лет не хватало всего лишь одного месяца. Учитывая, что немочки всегда с готовностью демонстрировали русским свой аусвайс, советский прапорщик без труда выяснил эту возрастную разницу и искренне посоветовал девушке немного подрасти. Это был плевок в лицо! Сильвия уже год как успешно трудилась на ниве проституции, обошла многих своих товарок и считала себя неотразимой и дорогой жрицей любви. Обычных двадцати марок, выпивки и закуски этой немочке уже было мало. В этот вечер у неё не было отбоя от готовых заплатить больше, и уже можно было проводить аукцион из холостяков дрезденского гарнизона. Правда, этот непростой выбор мог вполне закончиться хорошей русской дракой. Был риск остаться без клиента и, следовательно, без денег, выпивки и закуски. Так как обычно после драки русские братались и, уже не обращая никакого внимания на немок, пили ещё больше...

          А тут, какой то смазливый прапорщик игнорирует её любовь и ласки. Он ещё не знает – чего он потерял! Да у неё уже майоры были! Немка, учитывая свою узкую специализацию, хорошо разбиралась в званиях и должностях советских военнослужащих, неплохо знала иерархию русских по срокам службы и была искренне огорчена и обижена. В голове молодой, но расчётливой немки начал появляться план жестокой женской мести. А мы все знаем, что женская месть – это самое плохое, что может случиться с мужчиной. В нашем случае – с советским прапорщиком, начальником вещевого склада мотострелкового полка. И мы, мужики и парни, даже не подозреваем – на что готова пойти женщина, чтобы отомстить своему обидчику. Сильвия знала, что молодой лейтенант с этой же воинской части по имени Витя (Vitya), который в этот субботний вечер тоже был на танцах, живёт на одном этаже с прапорщиком Tolik…

          Мстительная и расчётливая девушка Сильвия не стала откладывать дело в долгий ящик. «Was du heute kannst besorgen, das verschiebe nicht auf morgen» (Не откладывай на завтра то, что ты можешь сделать сегодня) Отвергнутая немочка прямо на танцах подошла к лейтенанту Vitya и сделала ему такое предложение, от которого Виктор просто ох…л (очень сильно удивился). Жрица любви вначале сказала русскому офицеру: «Vitya, я тебя лублу», затем предложила свои услуги всего лишь за двадцать марок в сутки и, самое главное, была согласна пожить у русского офицера целую неделю. И даже была готова получить всю причитающуюся ей сумму по результату любовных утех в самом конце рандеву. Это было достойное предложение большой и чистой любви. Над такими предложениями холостяки дрезденского гарнизона даже не задумываются! Целая неделя непрерывной сексуальной жизни! И если в Советском Союзе секса пока ещё не было, то в ГСВГ он точно был. Да это же голубая мечта каждого одинокого молодого человека советского гарнизона с очень даже правильно ориентированным и вполне здоровым организмом. Правда, оставалась ещё служба на благо отечеству, но это была уже техническая сторона вопроса.

            Хотя лейтенант Виктор Матвеев служил в Германии только первые полгода после выпуска из Ленпеха, молодой офицер уже хорошо разбирался в ценах и сложных перипетиях судьбы местных проститутках. Немки тоже достоверно знали дни получки в советских гарнизонах и всегда радостно приветствовали щедрых и постоянных клиентов. Виктор не был жадным и на радостях тут же вручил Сильвии целых пятьдесят марок. Авансом, так сказать… Затем пара затарилась в буфете ГДО водкой и закуской и под завистливыми взглядами коллег по любви и коллег по службе радостно покинули этот очаг культуры и отдыха советской и немецкой молодёжи. Лейтенанту ещё оставалось договориться с соседом по комнате, с таким же командиром мотострелкового взвода по имени Эдуард Рифкин. Эдик уже спал, но быстро врубился в пикантную ситуёвину, по-армейски скатал свою постель и переехал на недельку к соседям по этажу. Сегодня ты выручил своего друга, а завтра верный друг освободит для тебя помещение для личной жизни. Такова наша холостяцкая «се ля ви»!

          Первая часть плана мести Сильвии вступила в начальную фазу. Мстительный замысел немки был прост и гениален – папа девушки занимал не последний пост в администрации небольшого городка, пригорода Дрездена, и, понятное дело, очень отрицательно относился к отсутствии своей дочери дома в течении нескольких дней. Поэтому Сильвия, как прилежная дочь, старалась не зависать больше суток у своих русских друзей. Дочь немецкого чиновника училась в технологическом техникуме Дрездена только на единицы и двойки (высшие оценки в немецком образовании) и на людях вела себя как подобает прилежной юной фройлян. А папа девочки искренне полагал, что дочка иногда просто остаётся в Дрездене переночевать у своих подруг, чтобы не мотаться каждый раз в город на электричке. Заботливый родитель даже не подозревал о тайной и тёмной стороне жизни своей любимой дочки. Обычная проблема - "Отцы и дети"

           Сильвия точно рассчитала, что её папа ещё спокойно переживёт отсутствие дочери в выходные, но после понедельника, скорее всего во вторник начнёт её искать, обзвонит подруг, выяснит об её отсутствии на занятиях в техникуме и заявит в полицию. Дочка очень любила своих родителей, но что не сделаешь ради мести за отвергнутую любовь? Этот смазливый прапорщик по имени Tolik должен быть наказан так, чтобы остальным русским было больше не повадно отвергать её большую, чистую и очень дорогую любовь. Ничего личного, только бизнес! Немке только осталось выяснить точное местонахождение двери комнаты прапорщика Тоцкого. Это дело Сильвия решила оставить на следующие сутки (куда спешить?) и полностью отдала своё шикарное тело на радость любовным утехам с русским офицером. Нравилось немке очень это самое дело, и не только за деньги. Два молодых и здоровых организма переплелись в экстазе любви и ласки. Хорошо, что следующий день был выходным, и можно было практически сутки не вылазить из постели.

          Утром в понедельник первым проснулся лейтенант Матвеев, аккуратно отстранил от себя посапывающую девушку, встал и начал приводить себя в порядок. Любовь – любовью, а службу ещё никто не отменял! Организм офицера был приятно опустошен, Виктор хлопком по попе поднял Сильвию, накинул на девушку свою армейскую рубашку, сводил в туалет и в душ, показал на сигареты на подоконнике, электрочайник и банку растворимого кофе с сахаром на столе, пообещал вернуться через пару часов и был таков. После развода в роте командир мотострелкового взвода поделился с коллегами и ротным о таинственной гостьи по имени Сильвия у него в холостяцкой комнате и попросил прикрыть его отсутствие в течении дня. Итоговая проверка закончилась, в части начался спокойный рабочий период без предполагаемых тревог и учений, поэтому ротный, вспомнив свою лейтенантскую юность, пошёл на встречу подчинённому и только сказал:

         – Прикроем. Только из комнаты – никуда! Если что, отправлю посыльного.

        Коллеги, взводные и старшина с техником роты, тоже отнеслись с пониманием и лёгкой завситью к личной жизни молодого офицера. Только посоветовали предохраняться и не подхватить от немки мандавошек и других прелестей венерических заболеваний. Особо рьяные даже вызвались помочь своему сослуживцу в этом нелёгком деле окучивания немецкой проститутки. Витя Матвеев даже немного обиделся на своих товарищей. У него же только любовь с Сильвией, и ничего больше. Ну, помог немного немецкой студентке деньгами? С кем не бывает?

         Подружка Виктора даже не успела выспаться, как этот ненасытный русский офицер, немного отдав долг родине, вновь прижался к ней своим молодецким телом. И всё понеслось по - новой! И всё же к утру вторника Витя выдохся, поднялся с трудом и поплёлся на развод. Развод части – это святое! Где бы ты не был, с кем бы не кувыркался всю ночь; а утром встал, отряхнулся как петух после курицы и бегом на развод. Офицеры и прапорщики роты с пониманием рассматривали осунувшееся лицо своего коллеги Виктора. Пошли третьи сутки непрерывного секса, немного разбавленные армейской службой. Это же только советский лейтенант мог выдержать такие непростые жизненные нагрузки. Ротный со знанием этого дела посоветовал своему взводному сделать паузу и отправил его на пару часов отоспаться в каптёрке.

          У Сильвии уже был ключ от комнаты, и она успела примелькаться на этаже. У постояльцев «Ледокола» был свой кодекс чести, поэтому на чужую подругу никто не покушался, если только она сама этого не хотела. Были такие случаи в этой общаге и не раз, когда немочка переходила из комнаты в комнату, из рук в руки. И право на немку «первого её отрахавшегося» прекращалось автоматически. Ничего личного, были бы деньги! Сильвия была девушкой ответственной и постоянной. Договор с частично оплатившим её услуги надо было соблюдать. Дело чести! Прогуливаясь по этажу, немка, как бы между делом, уточнила у соседей, в какой комнате проживает прапорщик Tolik. В обеденный перерыв заметив из окошка, как ничего не подозревающий субъект её мести заходит в общагу, ещё раз в приоткрытую дверь уточнила расположение комнаты Толика.

        Начальник вещевого склада мотострелкового полка узнал от своих соседей по этажу, что его ещё утром спрашивала какая то немка, но не придал этому никого значения. Мало ли кто его ищет? Баб много, а он один такой красавец. Армейская чуйка в этот раз не подсказала прапорщику о надвигающейся беде. А план Сильвии стал входить в следующую стадию…

         Командир мотострелкового взвода ГСВГ лейтенант Матвеев после крепкого двухчасового сна в каптёрке роты и плотного обеда в офицерской столовой из борща, макарон по-флотски и компота почувствовал новый прилив свежих сил и почти бегом направился к своей пассии. Сильвия тоже за полдня успела соскучиться по своему, как бы сейчас сказали, бойфренду и отдалась ему со всей лёгкостью и страстью простой немецкой студентки. К вечеру пара выдохлась, и Сильвия вспомнила о своей женской мести. Трое суток с русским офицером она добросовестно отработала, наступила пора заняться делом. Её обидчик Tolik ещё не был наказан и, ничего не подозревая, пока гулял на свободе. А месть это такое блюдо, которое подают холодным. Женскую месть можно подавать даже замороженной. И к этому вечеру аппетит мести у отвергнутой женщины разыгрался не на шутку.

          Сильвия всё рассчитала верно, день икс настал. Девушка ласково обняла своего Vitia и попробовала объяснить любимому, что ей срочно пора домой, показаться папе с мамой. Договор о большой и чистой любви на пять суток остаётся в силе, просто надо сделать небольшой перерыв. Немка ещё добавила, что русский офицер очень сильный мужчина (Das ist fantastisch ja, ja!) , и она немножко  устала и хотела бы получить недостающие десять марок и вот эту баночку кофе в подарок. Если Vitia не возражает? Витя тоже немножко устал от такой глубоко насыщенной сексуальной жизнью вперемешку с армейской службой в пехоте, но был очень горд собой и, натюрлих, не возражал. На прощанье советский офицер поднял немку с кровати, подвёл к столу, аккуратно наклонил, немного приспособился к анатомии женского тела и, двигаясь задумчиво и флегматично, устроил подружке прощальный секс. На том и расстались.

         Лейтенант Матвеев принял успокаивающий душ и погрузился в глубокую нирвану армейского сна. На утро взводного вновь ждали развод и рутина воинской службы. Девушка Сильвия вначале заскочила в туалет на вокзале, где в урне оставила свои трусики, быстро натянула джинсы и поспешила прямиком в управление полиции города Дрездена. В любом отделе полиции (или милиции) есть своя дежурная часть, в которой на видном месте всегда развешены фото пропавших людей или разыскиваемых преступников. Сильвия просто указала дежурному полицейскому на своё фото с надписью об её пропаже и личными данными. Дежурный срочно вызвал следователя…

        В это время комендант дрезденского гарнизона майор Кузнецов Петр Филиппович, удивляясь редкому спокойному рабочему дню, засобирался домой к жене и детям. Приятные сборы прервал звонок дежурного по комендатуре:

        – Товарищ майор, немцы из полиции!

        – Пропусти, – Кузнецов устало опустила за свой рабочий стол: «Ну, вот тебе и тихий рабочий день. Понеслась п…а по кочкам!»

         Дежурный пропустил в кабинет двух полицейских: одного в форме, другого в штатском и немецкого переводчика. С полицейским в форме советский комендант уже был знаком, это был заместитель начальника полицеского управления города по уголовным делам Бернд Вебер, с которым коменданту периодически приходилось сталкиваться по службе. Полицейского в гражданке Кузнецов видел впервые. Бернд сам представил его как следователя по делам несовершеннолетних. Немецкий следователь объяснил коменданту, что сейчас у них в управлении находится несовершеннолетняя девушка по имени Сильвия, которая утверждает, что ещё в субботу вечером советский военнослужащий по имени Толик, используя её наивность и неопытность и посулив в подарок кофе и конфеты, обманом завлёк её в свою комнату общежития, удерживал её и в течении трёх суток совершал с ней действия сексуального характера. И только сегодня ей удалось сбежать, а в комнате осталось нижнее бельё. В настоящее время с этой девушкой проводятся необходимые медицинские экспертизы. Сильвия хорошо запомнила адрес этого общежития и дверь комнаты на втором этаже.

         Комендант гарнизона вздохнул, вызвал по селектору своего заместителя, открыл сейф и вытащил резиновую дубинку, недавно подаренную лично начальником полицейского управления Дрездена. Заместитель коменданта гарнизона, старший лейтенант Скрипка Александр Юльевич (папу звали Юлий) вошёл и доложил о прибытии. Майор тяжело посмотрел на своего зама:

       – Саша, вроде у нас объявился ещё один любитель молоденьких девочек. Возьми двух бойцов с караула и готовь машину. Сейчас мы спустимся. Вначале заедем в управление полиции, посмотрим на потерпевшую.

         В кабинете следователя немецких и советских работников правоохранительной системы уже ждала Сильвия со своим папой. На столе следователя в качестве доказательства лежала советская жестяная банка кофе. Папа девушки рвал и метал, и требовал немедленного суда над похитителями и насильниками его дочери. Бернд Вебер был опытным полицейским, успокоил и пообещал возмущённому отцу быстро разобраться в ситуации. В это время майор Кузнецов внимательно разглядывал потерпевшую:

      – Девочка, где-то я тебя уже видел?

      – В ГДО на танцах, товарищ майор, – подсказал старший лейтенант, сам большой любитель иногда оторваться на танцах от тягот и лишений воинской службы.

      – Так точно! Мы же их тогда ещё летом скопом привезли в комендатуру и вызвали соцработника с администрации. Эта подруга точно там была! А на вид и не скажешь, что несовершеннолетняя.

       Переводчик вполголоса перевёл диалог русских офицеров. Полицейские переглянулись, и следователь быстро вышел из кабинета. К общежитию «Ледокол» подъехали на двух машинах: полицейская ВАЗ- 2106 и УАЗ коменданта гарнизона. Вперёд пропустили Сильвию с Вебером, которая спокойно и уверенно показала пальчиком на дверь комнаты прапорщика Тоцкого. Майор Кузнецов отстранил немцев в сторону, жестом указал автоматчикам с караула подняться ближе к двери и несколько раз требовательно ударил дубинкой по двери…

        В жизни начальника вещевого склада мотострелкового полка прапорщика Тоцкого иногда случались дни и вечера, когда он был дома совершенно один. Без подруг и гостей. А гости, если и были в комнате Анатолия, то в основном женского пола. В этот вечер Толик был дома совершенно один и, вооружившись пассатижами, тщетно пытался переключить канал на своём стареньком телевизоре «Рекорд» с ГДРовского  ДФФ (DFF – Deutsches Fernsehfunk) на  западногерманские телеканалы АРД или ЦДФ, по которым советский прапорщик собрался скоротать вечер за просмотром эротики. Толик искренне любил западногерманские эротические передачи. Не банальную порнуху, а именно изящную эротику. Старания прапорщика в порыве к прекрасному и вечному прервал резкий и громкий стук в дверь. Первая мысль: «Посыльный?» быстро улетела в открытую форточку. Уже поздний вечер, склад закрыт и сдан под охрану. Вторая мысль: «Нежданная гостья» поднялась волной в груди и ниже, но быстро опустилась ещё ниже. Дамы так не стучат! И кого это шайтан принёс, на ночь глядя?

         Толик открыл дверь и с удивлением увидел, что шайтан занёс в гости к прапорщику коменданта гарнизона в сопровождении двух сержантов с оружием. Прапорщик Тоцкий был хорошо знаком с майором Кузнецовым. Однажды весной по наводке жены начальника штаба полка через самого начальника штаба к нему обратился  Пётр Филиппович (он так и представился Толику) с деликатной просьбой выбрать и достать духи для его жены к Международному Женскому Дню. И кто же откажет в такой милой услуге коменданту гарнизона? Начальник вещевого склада мотострелкового полка совершил деяние, подпадающее под особо тяжкую статью под номером 88 УК РСФСР, а именно поменял у своих приятелей югославов восточные марки, выданные комендантом, на западные и купил в «Интершопе» гостиницы «Меркурий» флакон французских духов «Chanel No.5»  Супруга коменданта осталась очень довольна подарком, а майор Кузнецов, не смотря на свою должность, мог быть вполне благодарным человеком.

         Но, только не в этом случае! Супружеская чета Кузнецовых растила и воспитывала двух дочек, поэтому комендант, как всякий нормальный мужик, относился крайне отрицательно к случаям любого насилия по отношению к женскому полу. И для было не важно – какой национальности была жертва. Но, даже сейчас, хорошо зная репутацию прапорщика Тоцкого, майор был искренне удивлён

       –  Тоцкий, даже ты стал малолеток окучивать! Тебе что, засранец, взрослых баб мало?

        Комендант без всякого приглашения вошёл в жилую комнату прапорщика, тем самым нарушив неприкосновенность жилища, данной Конституцией всем гражданам СССР прямо с рождения. А кого это хотя бы раз волновало в данный период времени и в советских гарнизонах? Прапорщик ничего не понимал и задал резонный вопрос:

       – Товарищ майор, каких малолеток? Когда и где?

       – Да вот прямо здесь, засранец! Женские трусы стал коллекционировать? Давай вытаскивай свою коллекцию, ёб…рь-стахоновец! Иначе сейчас обыск проведём, полиция уже здесь.

       – Да какие трусы, товарищ майор! Объясните толком.

       – Тебе всё в камере следователь объяснит. Одевайся быстро!

       Майор Кузнецов приказал своему помощнику закрыть дверь комнаты прапорщика и опечатать, чтобы завтра прямо с утра провести обыск по всем правилам. Такие тонкости надо было обязательно соблюдать только из-за немцев. Была бы девчонка русская, перевернули бы всю комнату вверх дном и обязательно бы нашли то, чего искали. А протоколы можно было и потом оформить. Но, только не с немцами. Орднунг, понимаешь ли. Едрит его в корень!

          Прапорщика доставили под конвоем в кабинет коменданта гарнизона. Полицейский ВАЗ-2106 прибыл следом. Немецкий следователь попросил для процедуры опознания привлечь двух военнослужащих одной комплекции и одного роста с задержанным. Быстро с гаупвахты привели двух лейтенантов в гражданке, доставленных ещё вчера пьяными с Дрезденского вокзала. Офицеры хотя и успели протрезветь, но  не могли  понять, чего от них желает комендант гарнизона. Майор Кузнецов рявкнул, приказывая обоим быстро умыться, привести себя в порядок и сесть рядом с Толиком. А то, что один из офицеров был киргиз по национальности, а второй армянин – никого не волновало. Для немецкого следователя все русские были на одно лицо. Для протокола были важны рост и комплекция. Наконец то все уселись, понятые заняли свои места. Сильвия в присутствии Бернда, папы и коменданта уверенно опознала злодея Tolik. А в душу майора Кузнецова всё больше и больше закрадывались сомнения по поводу правдивости всей этой неприглядной истории. И дело было совсем не в французской парфюмерии для его супруги. Уж слишком спокойно и уверенно держалась эта потерпевшая немка. Едрит её за одно место!

        Прапорщик Тоцкий не даром слыл знатоком женских душ, в  момент опознания сразу всё понял и успокоился. Следователь, посовещавшись с начальником уголовного розыска, решил оставить допрос потерпевшей и подозреваемого на завтра. Как раз будут готовы экспертизы, и злодей уже не отвертится от бесспорных доказательств.  Немцы уехали, старший лейтенант Скрипка занялся документами, и в кабинете остались только майор Кузнецов с задержанным. Комендант встал из-за стола:

       – Что скажешь прапорщик?

       –  Эта немка сама хотела в субботу после танцев со мной уйти. Я отказался. У неё одного месяца не хватает до шестнадцати лет. Мне это надо? Товарищ майор, можете сами у неё паспорт проверить.

       – Значит, ты такой гордый «Варяг» и живёшь на «Ледоколе», – усмехнулся комендант.  – И чужих трусов женских в твоей комнате мы завтра не найдём?

        – Какой есть! Ничего вы не найдёте. Ни своих трусов, ни чужих!

        –  А ты, прапор, не борзей! С тобой тут, на ночь глядя, не в бирюльки играем. Сам то понимаешь, что завтра после обыска и экспертизы твоя судьба будет решаться?

         – Да всё я понимаю, товарищ майор! У меня к Вам одна просьба будет.

         –  Слушаю.

         –  Вызовите завтра с утра прапорщика Кантемирова с Помсена. Он в ЛГУ на юридическом учится. Может, чего и посоветует.

         –  Тоцкий, ты ещё у меня здесь адвоката потребуй! А с этим Кантемировым вы  – два сапога пара. Друг – друга стоите. И чем же он тебе поможет, этот студент с полигона?

          –  Тимур сам рассказывал, что у него в друзьях по учебе опера и следователи. Может чего - то и подскажет.

         Комендант подошёл к телефону и попросил соединить его с казармой войскового стрельбища Помсен. Дежурный полигонной команды ответил тут же. Тоцкий напрягся. Майор представился, приказал вызвать к телефону начальника стрельбища, удивлённо посмотрел на задержанного и протянул ему трубку:

         –  Надо же, на месте твой дружок оказался. Вот сам с ним и договаривайся.

         Толик схватил телефон, как утопающий за соломинку:

         –  Тимур, я задержан в комендатуре. Помнишь Сильвию из ГДО? Да, малолетку эту! Она написала заяву и дала показания, что я её ещё с субботы имел и не отпускал домой. Да она мне нах не нужна, Тимур. Приезжай завтра с утра пораньше. Спасибо!

          Толик дрожащими руками положил трубку обратно. Майор Кузнецов только тяжело вздохнул, вызвал конвой и приказал отвести задержанного в отдельную камеру.

         С утра прапорщик Кантемиров дождался майора Кузнецова у дверей комендатуры:

      –  Здравия желаю, товарищ майор!

      –  Здорово, студент! Решил своего дружка с кичи вытянуть?

      –  Толик не мог трахать эту Сильвию хотя бы в воскресенье. Его не было в городе.

      –  И где же он, по - твоему, был?

      –  В Лейпциге вместе со мной.

      –  Это ты, прапорщик, своему корешу типа алиби приготовил? –  усмехнулся комендант.

      –  Хотя бы и алиби. У меня билеты остались. Два туда, два обратно.

      –  Пойдём, поговорим.

        В кабинете уже был заместитель коменданта старший лейтенант Скрипка. Прапорщик и офицер были знакомы по танцам в ГДО и общим подружкам в медсанбате, поэтому тепло и радостно поприветствовали друг-друга. Комендант усмехнулся вновь:

       –  Вам только третьего не хватает! Кстати, его сейчас доставят сюда под конвоем, и вам втроем ещё веселей будет. Доигрались, ёб…ри – передовики! Вам всё смехуёчки, а у вашего дружка очень даже некрасивая статья на горизонте вырисовывается.

         Приятели притихли, а прапорщик с вызовом ответил:

      –  Товарищ майор, это ещё доказать надо! Есть тут у меня пара идей, надо с Толяном обсудить.

      –   Ну, давай, студент, покажи чему вас там в гражданских университетах учат.

        Конвой привёл с гаупвахты прапорщика Тоцкого. Эта ночь для молодого человека не прошла даром. Толик весь осунулся, выглядел потускневшим и сразу без разрешения тяжело уселся на стул. Комендант опять вздохнул и посмотрел на молодёжь. Тимур подошёл к товарищу:

       –  Толян, ты чего? Прорвёмся!

      –  Очнись прапорщик и не вздумай портить нам показатели. Нам тут только изнасилования не хватало, –  добавил Скрипка. Прапорщик Кантемиров взял стул и присел ближе к задержанному:

      –   Толик, вспомни, эта Сильвия хотя бы раз была в твоей комнате? Может быть, с другими немками?

        Начальник вещевого склада задумался, прикинул и отрицательно покачал головой:

       –  Нет! Ни разу я её к себе не приводил. Ни отдельно, ни с другими.

       –  Ну, у тебя и вопросы, студент, – удивился майор, –  давай ещё до кучи остальных немок к вашему дружку приплюсуем.

       –  Товарищ майор, у Тоцкого единственная комната, где он живёт один! Во всех остальных комнатах по две, а то и по три кровати. А у Толяна только одна кровать почти на всю комнату. Надо будет при допросе обязательно попросить эту Сильвию подробно описать комнату, где её якобы насильно удерживали несколько дней. На этом и поймаем дуру ёб…ую

       –  Прапорщик, не матерись! А это мысль. Тоцкий, ты в самом деле не снимал с неё трусов и не прятал у себя в комнате.

        Воодушевлённый Толик даже смог улыбнуться и опять отрицательно закрутил головой. А дальше всё было делом техники! Сильвия была в гостях не только у лейтенанта Матвеева, но успела отдохнуть и в других комнатах общежития «Ледокол». Но, только не в жилище прапорщика Тоцкого. Немка упорно твердила, что в комнате Тоцкого две кровати и нет никого телевизора. Иметь даже старенький чёрно-белый телевизор в холостяцкой комнате «Ледокола» в те былинные времена было необычайной роскошью. Поэтому немецкий следователь решил совместить обыск со следственным экспериментом, где и выяснилось, что в указанной комнате только одна кровать (зато какая!) и телик «Рекорд». И обыск так ничего и не дал.

         Сильвию прижали явными уликами и возбудили против неё уголовное дело по факту ложного заявления и дачи ложных показаний. Но, это уголовное дело пришлось прекратить в связи с несовершеннолетием обвиняемой. И, какой мстительной не была эта немецкая девушка, она так и не выдала своего друга Витю. Немцы официально извинились перед советским прапорщиком и даже выписали небольшую компенсацию морального вреда в денежной форме. Которая тут же с успехом была потрачена в ближайшие выходные на танцах в ГДО.

         Как говорится: «Jedes Ding hat zwei Seiten» –   у каждой вещи есть две стороны...

Facebook Google Bookmarks Twitter LinkedIn ВКонтакте LiveJournal Мой мир Я.ру Одноклассники Liveinternet

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.