Что такое спекуляция, до армии Тимур даже и не думал. Так, привозил с соревнований разный дефицит.   Но в основном только  своим и  по тем же ценам, что и  покупал.  И  только  по заказам!

    Прапорщик ГСВГ  в самом начале службы получал около пятисот  марок (сто марок – это  тридцать три рубля  без копеек), плюс в Союзе на сберегательную книжку капало чуть больше  сотни рублей в месяц. Средняя зарплата в нашей стране в те далёкие времена была около ста пятидесяти рублей.   Поэтому прапорщицкая зарплата Тимура по сравнению с его бывшими солдатскими двадцатью пятью мароками -  это были огромные деньги. Но скажу я вам откровенно: деньги - это такая штука, которой постоянно не хватает. Особенно за границей нашей великой и необъятной  Родины! Советское войсковое стрельбище Помсен было,  по сути, отдельным небольшим гарнизоном, располагалось в двенадцати километрах от полка, между двумя немецкими деревнями. и упиралось в глубокий лес. И вот Деды полигонной команды предложили прапорщику Кантемирову попробовать себя  в традиционном местном  бизнесе: на стрельбище была своя пилорама, куда постоянно привозили лес (кто,  откуда мог), и, повторюсь,  само стрельбище упиралось в лес. Тимур  с бойцами наладил сбыт досок проверенному годами пожилому немцу, жившему на окраине деревни Помсен.  Его звали Андрэ, он воевал, попал в плен под Сталинградом, отбыл наказание в Казахстане и  знал основы русского языка. Поэтому немец был свой в доску!   А доски немецкому пенсионеру привозились, а в основном приносились ночью на плечах солдат. Поэтому дело было хлопотное и малоприбыльное, и было возвращено обратно своим старослужащим. Затем вместе со своим водителем армейского автомобиля ГАЗ-66 примерно раз в неделю продавали потихоньку бензин. Тоже хлопотное и рискованное дело!  Тимур отдал этот сбыт за долю малую коллеге, начальнику службы ГСМ полка.

     В   гарнизоне в выходные дни по вечерам постоянно появлялись поляки и предлагали различный товар: джинсы, рубашки, солнечные очки и так далее (и даже   порножурналы!). Тимур вначале приобрёл у них одежду  для себя и  своих бойцов - дембелей, благо поляки не гнушались и червонцами. Потом  познакомился с ними, угостил  пару раз водкой «Русской» и выведал у доверчивых славян, что весь товар они приобретают у арабов в одном из баров Дрездена. Пару вечеров потусовался в  указанном  баре, аккуратно поспрашивал, выдавая себя за поляка,  и познакомился с палестинцами. Эти арабы, как впоследствии оказалось,  хорошо знали русский язык и быстро  рассекретили прапорщика Советской Армии. Один из них, самый молодой,  как только взглянул на Тимура, тут же сказал с улыбкой на чисто русском:  « Тук, тук! - Кто там? – Сто грамм! – Заходи!». У Тимура сердце в пятки ушло! Попытался было  опротестовать своё разоблачение и всё же доказать, что он «Student aus Polen», но  только ещё больше развеселил своих новых арабских знакомых. Арабы оказались парни компанейские, одного возраста с Тимуром, ранее учились в Москве и хорошо знали русский язык. И на фоне общей любви к автомату Калашникова и одной веры (бабушки Тимура всегда говорили, что он мусульманин. И Тимур с детства запомнил несколько бабушкиных молитв) ровесники быстро подружились и договорились о постоянных поставках различного товара. Тимур вначале опасался и продавал вещи только своим  приятелям, но уже дешевле,  чем предлагали поляки. Потом потихоньку привык и спокойно делал в месяц сумму в зарплату  сначала прапорщика, а потом и офицера, примерно семьсот марок ГДР. Палестинцы тоже привыкли к своему новому советскому другу.  Постоянно звали с собой в ночные бары на дискотеки. Появились общие знакомые подружки-немочки. Даже один раз подрались там с кубинцами из-за  немецких девчонок. Но так, скромно, без особого мордобития и вызова полиции. Хватило только  двух ударов прямой правой  советского  боксёра. И горячие кубинские парни сразу поняли, что были несколько неправы.

    И прапорщик Кантемиров в благодарность однажды тоже взял и пригласил арабов  к себе на стрельбище. Рискнул! Договорился с молодыми офицерами  разведроты полка и устроил для всех отдельную ночную стрельбу с лёгким товарищеским ужином. Благо средства уже позволяли. Разведка стояли на стрельбище на полевом выходе одни. И на фоне общей ненависти к сионизму и прочему империализму постреляли они и, естественно,  попили на славу! В этом плане палестинцы были парни,  закалённые учёбой в Советском Союзе.  Тимур с трудом уже  под утро еле уговорил  арабов ехать  домой в Дрезден. Офицеры -  разведчики, твёрдо следуя принципам интернационализма и дружбы народов, подкинули своих новых друзей на своём  БРДМе  до ближайшей автобусной остановки к деревне Помсен.  Законопослушные бюргеры с первого рейсового автобуса просто офигели,  когда с ужасом наблюдали, как в лёгкой дымке утреннего  тумана с брони боевой машины весело спрыгивают несколько арабов в гражданке, со своими платками вокруг шеи и бегут  прямо  к ним в салон.  В ответ на такое "сафари" палестинцы открыли Тимуру  свой рынок. Оказалось, что ряд развивающихся африканских стран посылает своих студентов учиться - часть в ГДР, и часть в ФРГ. И эти студенты могли спокойно, в отличие от немцев,  к  друг  другу приезжать, что-то типа упрощенного визового режима сейчас. И вот эти студенты таскают "дефицит" туда-сюда, из капитализма в социализм.  Унд цурюк! Вот у них Тимур  и начал всё приобретать раза в два  дешевле,  чем продавали поляки. Перешёл на аудиоаппаратуру. Доход постепенно вырос примерно до тысячи марок в месяц. Плюс его зарплата прапорщика, которая тоже потихоньку росла, но – не такими темпами. Прапорщик уже  получал пятьсот пятьдесят марок. Жить молодому человеку становилась лучше, жить становилась веселей.

     И вот  в один прекрасный осенний  день   гвардии прапорщик Кантемиров  стоял около штаба полка в компании молодых офицеров и прапорщиков, весело обсуждая последние события на танцах в ГДО. А дело было так.

    В День танкиста прапорщики с гвардейского танкового полка приехали в город, по дороге зашли в гаштет и устроили там с немецкими молодыми офицерами состязание на предмет употребления пива на скорость и количество. Пятеро офицеров ННА, наших братьев по оружию,  отмечали  день рождения своего товарища и оказались в этом гаштете весьма кстати. Трое прапорщиков ГСВГ  вышли абсолютными победителями в этой неравной схватке  и гордо отправились продолжать праздник  на танцы в ГДО.  Ребята исключительно для веселья и куража  добавили водки  и просто не рассчитали свои силы.  Уснули прямо на столах в буфете. Так как все были после наряда по парку и отмечать начали этот светлый профессиональный праздник ещё в своём  батальоне, до встречи с камрадами. Разбудить гвардейцев  смог только комендант гарнизона.

     Из штаба вышел   новый особист полка,  капитан  (пусть будет Васин)  и стал с улыбкой  слушать продолжение истории. Разговор как-то сразу замялся, а офицеры и прапорщики тут же  вспомнили о своих насущных делах по службе. Тимур тоже решил сходить проверить, как там его  бойцы без него получают продукты и меняют бельё. И тут  капитан Васин сказал:
- Кантемиров, ты-то мне и нужен. Слышал, хорошо немецкий язык  знаешь?
- Не только немецкий, товарищ капитан,  – прапорщик вежливо улыбнулся.   – Я ещё и английский начал учить. Надо же знать язык своего потенциального противника! А вот Вы,  товарищ капитан, сможете допросить пленного бундесверовца?  Или на языке  врага  в гаштете только  пиво с сарделькой заказываете?
- Ну, пойдем, -  усмехнулся капитан, -  в кабинете и посмотрим, кто  кого и как допрашивать будет.

    В кабинете  уже ждал начальник особого отдела, подполковник Петров (так его назовём).  Он уже готовился в Союз на замену. И ещё совсем недавно на  пилораме стрельбища по его заказу колотили ящики для мебели. По большому счёту подполковник был нормальный мужик, и  Тимур его даже уважал.  Но он был  особистом!  А капитан,  принимающий у него дела, по своему  внешнему виду мало походил на отличника боевой и политической подготовки наших вооружённых сил. Выглядел как-то так,   не очень. Но тоже был особистом!  Прапорщику предложили присесть за стол,а сами уселись напротив,  с двух сторон. И начались вопросы  с занимательной  игрой  в «хорошего» особиста (подполковник) и «плохого» (капитан, естественно). В силу своей молодости и малого жизненного  опыта эту викторину  Тимур  проиграл вчистую! Вопросов было много, и напоминаний тоже. Спрашивали про несанкционированную ночную стрельбу с иностранными гражданскими лицами. Много было вопросов про встречи офицеров полка и дивизии с немцами, куда Тимура стали постоянно привлекать в качестве переводчика. Обычно такие вроде как бы вначале официальные, встречи затем превращались в хорошие застолья с разговорами за жизнь с немецкими товарищами, куда старались не приглашать официальных переводчиков со штаба дивизии и  с комендатуры, хорошо зная, с кем они негласно сотрудничают.  Затем особисты вдруг вспомнили и про отца Тимура – коммуниста, и про младшего брата, служившего сержантом в штабе Уральского военного округа. Вот только товарищи офицеры Особого отдела не учли одного – вырос прапорщик Кантемиров в далёком уральском шахтёрском посёлке на улице Коммунистической, которая заканчивалась тупиком на конечной автостанции. Ещё из достопримечательностей посёлка  была  шахта «Комсомольская» и две зоны: одна строгого режима, а вторая – не очень. И наш Тимурка с детства знал, что закладывать своих  – это  совсем не по–октябрятски. И даже не по-пионерски. И совсем уж  не по–комсомольски.  Западло,  вобщем!

    Поэтому допрашиваемый говорил только о себе.   А любознательным офицерам секретной службы уж очень хотелось услышать о ком-либо ещё. О ком – им было всё равно. Но очень хотелось! Вот тут прапорщик упёрся. Под конец  долгой и утомительной для всех сторон беседы капитан  вручил ему занимательную книжку – Уголовный Кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики  (УК РСФСР), где ручкой подчеркнул  часть 2 статьи  154 -  «Спекуляция». И задушевно порекомендовал  почитать на досуге. И по секрету сообщил, что этого  досуга у него сейчас будет хоть жопой ешь! Из  кабинета  начальника Особого отдела полка  Тимур вышел с книжкой в руках и  под конвоем. Почти сутки он просидел один в камере гарнизонной гаупвахты, в здании комендатуры, в подвале которой были две камеры для задержанных офицеров и прапорщиков. В одной камере комендант дрезденского гарнизона  хранил шкуры. Он был заядлым  охотником. Запах стоял ещё тот!  А в другой,  на стене,  была изображена батарея;  да так натурально, что трудно было отличить от настоящей. Но нарисованная батарея нифига не грела,  а ночи были уже  холодные.  На кафеле пола  были изображены цветы, но так,  что на стыке четырёх плиток они образовывали фашистскую свастику. Плитку периодически закрашивали или застилали линолеумом. А ещё Тимур  на всю жизнь запомнил  свой испуг тогда. Думал всё - жизнь кончена! Парню было двадцать два года года, режим в стране был совсем другой. Боевой запал от беседы быстро прошёл, и он, думая о себе,  своих родителях и брате, буквально проревел всю ночь. Как они перенесут такое известие? Особенно мама.   На следующее утро прапорщика подняли в кабинет коменданта, где был только один подполковник Петров.
- Ну, как жизнь молодая? Не замёрз ночью? – весело спросил особист.- И книжку капитана ещё  не потерял?

    И радостно засмеялся своей шутке! Тимуру было не до смеха. Дрожа от холода и неизвестности,  протянул подполковнику Уголовный кодекс, из которого успел выяснить, что его действия подпадают под «скупку и перепродажу товаров или иных предметов с целью наживы» и  за всё про всё ему грозит от двух до семи лет с конфискацией имущества. Подполковник отсмеялся, протёр глаза и вдруг предложил:
- А не попить ли нам чайку, прапорщик?

    И распорядился местному сержанту  принести им обоим горячего чаю. Тимур пока ничего не понимал. Вообще, он готовился к продолжению вчерашних вопросов. Помешивая сахар, особист продолжил:
- Вот смотрю, Кантемиров, всё у тебя хорошо: и служишь без замечаний, и  спортсмен,  и с родственниками всё в порядке, немецкий вон  выучил.  И даже заочно в  ЛГУ на юридический  смог со службы поступить. Ну что тебе ещё  не хватает, прапорщик? Ответь мне честно! Без всяких записей, мы с тобой здесь одни.

    Тимур вскочил со стола.
- Так интересно же, товарищ полковник! И многие благодарят потом. Я же намного дешевле могу всё достать.
- Да садись ты! Чай пей. Дешевле говоришь? А вот,  сколько, по-твоему, будет  стоить аудиомагнитофон «Шарп – Семисотый»?

    В наших гарнизонах поляки продавали такой аппарат примерно за три тысячи марок, но могли и бэушный  втюхать. Тимур мог достать новый за две тысячи марок. Поэтому по привычке хотел накинуть марок пятьсот  (месячная зарплата прапорщика), но сказал – две тысячи двести марок (особистам – особая скидка!) и добавил:
- А я бы,  на Вашем месте, товарищ полковник, купил бы здесь «Шарп – Восьмисотый», этот аппарат только вышел в продажу, он мощней и эквалайзер  покруче будет. Знаю, что в  Москве, в комке,  стоит около трёх тысяч рублей. 

    Подполковник даже чаем поперхнулся! 
- А здесь за сколько достанешь?

     Прапорщик уже начал  понимать, что пока никто его сажать не собирается. Поэтому смело накинул свою долю малую и сказал:
- Три тысячи триста  марок (штукарь рублями).  Абсолютно новый,  в упаковке!

    Старший офицер задумался о чём-то своём, особом…  Зарплата армейского подполковника составляла около тысячи марок. Сколько получают особисты,  Тимур не знал. Петров взглянул  на  задержанного, что-то прикинул про себя ещё раз  и сказал:
- А теперь, прапорщик, давай поговорим за службу. Считай, что тебе повезло, раз за тебя ходатайствует руководство полка. Вчера с ними разговаривали. Да и в дивизии ты на хорошем счету. И учитывая, что ты такой грамотный, языки знаешь, вон подружку себе, немочку,  завёл. Да всё мы про тебя знаем! Сиди, молчи лучше и слушай. У тебя есть выбор: или мы передаём весь материал в прокуратуру.  Или мы сейчас с тобой договариваемся,  и  ты даёшь подписку работать с нами.  Не качай головой! Работу предлагаем только с немцами.  На своих стучать у нас и  без тебя кадров хватает. Много ума не надо! Про тебя мы уже полгода знаем, момент только ждали. И дождались!  Думай, прапорщик, быстрей, – особист посмотрел на часы, - у тебя ещё  минут десять в запасе есть. Сейчас капитан подойдёт, и ты  даёшь нам конкретный ответ. А про аппаратуру  - только между нами!

    При разговоре контрразведчик посмотрел прапорщику в глаза и добавил:

- Слушай сюда внимательно! Вчера при нашей беседе ты, Кантемиров, был особо-то и не разговорчив с нами. И с одной стороны это хорошо. И для тебя, и для нас. Поэтому ещё раз повторюсь – наш разговор только между тобой и мной. Всё ясно?

    Прапорщик Кантемиров кивнул и задумался об этом предложении, от которого, по сути, очень сложно было отказаться, и спросил:

- Товарищ полковник, а  работать с немцами – это как в разведке, что ли?

    Петров усмехнулся:

- Считай, на переднем крае будешь.

    Вскоре подошёл капитан, и Тимур подписал все необходимые документы. У прапорщика не было особого выбора, была вот только возможность самому придумать себе псевдоним. Как оказалось, чтобы потом подписывать многочисленные отчёты. И  свежезавербованный агент тут же придумал для себя новое имя – Йоган Вайс. Как у нашего  легендарного   разведчика. Но  капитан секретной службы  предложил не заморачиваться немецкими  именами, а придумать что-то  своё, родное. Тимур был искренне удивлён и разочарован. Контрразведчик Васин не читал книгу Вадима Кожевникова «Щит и меч»?  И Тимур тогда предложил вполне распространённую и  понятную всем  кликуху: «Кусок». На что товарищ капитан ответил, что «Кусок» у них в обойме уже есть. И тут особист предложил сам – раз прапорщик занимался боксом, пусть будет «Боксёр». Тимур не стал возражать. Так и остался во всех особистских отчётах боксёром.

    Совсем скоро подполковник  Петров удачно  перевёлся в Союз вместе  со своим  аудимагнитофоном  «Шарп- Восемьсот». Капитан Васин оказался не таким уж плохим человеком.  Вот только не очень следил за своей формой,  пил он всё больше и больше и вскоре среди офицеров полка получил устойчивое прозвище «Шнапс – капитан». И Зелёный Змий в итоге победил капитана вчистую. В виду явного преимущества. Отправили его в Союз досрочно. Но это уже совсем другая история! А Тимур начал выполнять особые задания секретной службы полка, которые в основном заключались в якобы случайных знакомствах с гражданами ГДР,  очень уж интересовавшие особый отдел. Затем прапорщик аккуратно подводил своих новых знакомых немцев к контрразведчикам для дальнейшего сотрудничества. А что было дальше -   Тимур не знал, да и особо не спрашивал. Но несколько раз секретный агент «Боксёр» был вызван совершенно секретно  в особый отдел Штаба Армии с устным докладом по его ранее написанным отчётам. Руководству особого отдела было интересно  мнение прапорщика Кантемирова о некоторых личностных характеристиках и пристрастиях его новых знакомых камрадов. Вообще, писать приходилось очень много. И в каждом отчёте о проделанной секретной работе и о своих новых знакомых тайный агент особого отдела расписывался за полученные марки. И прапорщик Кантемиров так и не получил от особистов за всё время их совместной работы ни одного пфеннинга (пфеннинг, или «фенюшка» - это одна третья часть нашей копейки, за которую в то время можно было купить коробок спичек). Хотя на тот момент Тимур уже просто не успевал тратить свои личные деньги и вполне мог взять на своё обеспечение если не Особый отдел Штаба армии, то Особый отдел полка вместе с писарем точно!  Уже намного позднее, через десятилетие, Тимур, проработав сам не один год  милицейским опером,  поймёт, что расписывался за марки, выданные нашим контрразведчикам на оперативные расходы. Но, благодаря совместной работе с Особым отделом,  командованию полка  стало намного сложней  контролировать прапорщика Кантемирова на служебном месте. Да и стрелял мотострелковый  полк на своём стрельбище всё реже и реже. Начинался развал Советской Армии! А у Тимура появилось больше свободного времени для своих личных дел. И прапорщик Кантемиров по ходатайству особого отдела полка прослужил в ГСВГ все пять лет. В те годы холостые офицеры и прапорщики могли служить в Германии только три года, затем заменялись в Союз.  И в итоге  Тимур был единственный, кто из холостяков  из нашего гарнизона  вывез в Союз большой контейнер. Но, уже без помощи Особого отдела.  «Ende gut - alles gut!». Означает, что если что-то хорошо закончилось, то не важно, сколько человек до этого натерпелся, или какой урон понёс. Главное, что закончилось всё хорошо! Но, не всё так гладко будет в жизни и в службе прапорщика Кантемирова.  Совсем скоро ему предстоит ещё одно знакомство с одним представителем другой секретной службы дрезденского гарнизона – Комитета Государственной Безопасности.

Facebook Google Bookmarks Twitter LinkedIn ВКонтакте LiveJournal Мой мир Я.ру Одноклассники Liveinternet

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.