Уголек ловко перемахнул через забор недостроенного дома, воровато огляделся по сторонам и быстро побежал в сторону переулка. Боясь потерять его из вида, я огибаю дом и пытаюсь рассмотреть его в поле. Высокая трава полностью  укрыла мальчишку. Весна в этом году выдалась на редкость засушливая, а вот весь июнь и до середины июля были затяжные дожди, поэтому в некоторых участках поля высота травы могла полностью скрыть небольшого ребенка. Ради эксперимента, я вытягивала руки над головой и ходила так до тех пор, пока трава полностью не скроет их.

Я уже неделю наблюдаю за этим персонажем, поэтому знаю, куда он направляется. У озера рядом с пирсом есть тайник, мальчишка небольшого роста укрыться может в нем без труда. Так и есть. Через минуту я вижу, как Уголек из травы выскакивает на берег и тут же пропадает из вида. Он очень быстрый и ловкий, среди моих знакомых точно нет таких. Как его зовут я пока не знаю, поэтому буду называть его Угольком. Такое прозвище он получил из-за цвета волос и невероятно смуглой кожи. Вблизи я его видела несколько раз и мне показалось, что если его умыть, то он будет гораздо светлее. Цвет его волос настолько черный, что сравнить его можно с вороньим пером, при свете дня макушка отливает синим.

Наш дачный поселок небольшой, всего три улицы. Всех жителей я хорошо знаю. Этот мальчик точно не местный.

Первый раз я его заметила неделю назад, когда мы с бабушкой пошли на утреннюю электричку встречать маму. Он выскочил из последнего вагона и быстро побежал в сторону посёлка.

-ьЗаполошенный! - фыркнула бабушка.

За ним следом из вагона высунулась кондукторша - грузная тетка, которая хотела что-то крикнуть вслед, но потом почему-то передумала, а только махнула рукой.

- Он, наверное, куда-то торопится? - говорю я бабушке и не отрываю взгляда от удаляющегося мальчишки.

- От неприятностей подальше, - подмигивает бабушка. - А вот и мама.

Весь остаток дня я думала об этом мальчике. Во второй половине дня, ближе к вечеру на небольшой парковке за 14 домом мы с ребятами договорились поиграть в «Чижа». Эту игру нам показал отец Ильи. Суть ее проста. Есть две команды: одна в поле, другая в городе; те, что в городе на дальность бросают брусок, который мы называем чижом, с помощью большой палки - чижухи. Команда в поле должна изловчится и поймать чижа. Игра очень интересная, но травмоопасная. Родителям я синяков не показываю, поэтому мне пока не запрещено в нее играть. На двадцатой минуте я почувствовала чей-то пристальный взгляд. В десяти метрах от поля сражения сидел Уголек. Он с огромным интересом наблюдал за игроками, мальчишка радовался, когда кто-то ловил опасный предмет. Один раз, когда брусок улетел за забор, Уголек не выдержал и подскочил с места. Он ловким движением перемахнул через забор и уже через минуту швырнул в нашу сторону чижа. Подходить он к нам не стал. Мне вдруг стало невыносимо тоскливо наблюдать за этим. Мы веселимся и кричим, а он в стороне совсем один.

- Давай позовем мальчишку к нам в команду. - предложила я Илье.

Илья в нашей компании самый старший, и поэтому важные, и ответственные решения не принимались без его ведома.

- Нет! - твердо сказал он.

- Почему? - мне было не понятна причина отказа.

Софийка сделала большие глаза, сложила руки на груди и очень эмоционально заговорила. Она всегда эмоционально говорит:

- Мама будет ругаться, если узнает, что мы водим дружбу с этим мальчиком! - она еле заметно кивнула в сторону, где стоял Уголек. Затем продолжила говорить шепотом. В этом не было необходимости, расстояние между нами и мальчиком было достаточным большим, - не знаю как вас, а меня точно дома запрут.

Перспектива сидеть дома никому не нравилась. Поэтому я поняла, что меня никто не поддержит. Пока мы с ребятами разговаривали, Уголек убежал. Настроения играть пропало. Несколько раз больно ударив пальцы о чижа я решила пойти домой.

Каждый день в одно и то же время мой новый знакомый появлялся в поселке, бродил по улицам, зачем-то подкармливал соседскую собаку Линду. Теперь при види Уголька, добродушная и звонкая собачонка начинала услужливо вилять хвостом. Какой же он все-таки молодец, животных любит. Нет, что-то в нем есть, я бы очень хотела с ним подружиться.

Вчера я наблюдала за мальчишкой весь день. В семь часов вечера он убежал в сторону вокзала и больше не появлялся ни на озере, ни в поселке.

Я встаю рано, но сегодня утром просыпаться было как никогда тяжело, Линда лаяла и скулила всю ночь, обычно она себя так не ведет. Мне казалось, что она очень хорошо знакома с объектом беспокойства. Сегодня пятница, а значит бабушка ушла за выпечкой, которую привозили на маленьком грузовичке примерно в девять утра. Хлебобулочную продукцию раскупали за несколько часов. Румяный багет с хрустящей корочкой и ржаные лепешки источали невероятно магический аромат, который пробуждал дикий аппетит. Отпускали товар прямо из машины. Как же я люблю французские булки.

- Бабушка! - кричу я на весь дом.

В ответ тишина, значит она еще не вернулась. Забор между нашим и соседским участком невысокий, хорошо просматривается двор, и огородик на котором, согнувшись буквой «Г», копошилась тетя Вера. По ее красному лицу я вижу, что она работает на участке с раннего утра, а в самую жару она придет к бабушке собирать сплетни. Не люблю я тетю Веру, уж слишком она громкая.

Линда все это время спокойно лежала в тени, отдыхая после беспокойной ночи. Вдруг, собака резко навострила уши и завиляла хвостом, она начала кругами ходить по цепи и смотреть в сторону калитки. Незаметно, словно тень, в сторону беседки крался Уголек. Что он делает, вряд ли он знаком с тетей Верой. Несколько секунд он оглядывается по сторонам, затем хватает со стола сверток и убегает. Линда наконец вспоминает свою сторожевую функцию, начинает громко лаять. Вот же все таки продажная собака Линда! Я прижимаю руки ко рту и замираю в страхе. Я не ожидала от довольно крупной женщины такой прыти. Она бросается в след за воришкой с криками.

- Боже мой! Воруют! - от волнения тетка вздыхает и охает, - Помогите!

И дальше ее причитания, и вопли напоминают вой сирены. Уголек бежит вдоль улицы в сторону переулка. На крики женщины отреагировал дядя Гарик, который курил, прислонившись к забору. Он же его схватит, непременно схватит! Чтобы добежать до переулка и скрыться в тайнике у озера, мальчишке нужно было пробежать мимо дома Геворгянов.

Конечно же, правильнее было схватить воришку и наказать, но я принимаю другое решение. Я выбегаю на улицу и специально падаю на землю.

- Ой! Как больно! - кричу я, - помогите!

Всего на несколько секунд дядя Гарик отвлекается на меня и этих секунд достаточно, чтобы Уголек успел убежать.

- Что же ты так, - злобно говорит мне тетя Вера, - растяпа.

Я всегда знала, что она злая.

- Обокрали! - причитает тетка, - Надо же, обокрали.

Для правдоподобности я несколько секунд лежу на земле, затем медленно поднимаюсь, потирая колени.

- О, да тут царапина. До свадьбы заживет. - подбадривает меня дядя Гарик. - А вы пойдите проверьте, что у вас пропало. Он наверняка еще в поселке.

Причитая и размахивая руками, тетя Вера уходит во двор. Какая же она громкая. Мне ее совсем не жалко.

Я знаю, куда побежал Уголек. Он наверняка сейчас пережидает в высокой траве. От нашего дома до озера гораздо ближе путь, чем тот, который выбрал воришка. Я, немного замешкавшись у забора, перелажу и очень быстро напрямую бегу к озеру. Всего за пару минут я добегаю до берега. Если мне не изменяет глазомер и интуиция, Уголек еще в пути.

Так и есть, мне не долго пришлось ждать.

- Вали от сюда! - злобно говорит мне Уголек прижимая к груди сверток. В такую пищевую бумагу заворачивают выпечку.

Вот вам и благодарность, я его от наказания спасла, а он мне: «Вали!».

- А тебя спасибо говорить не учили?! - говорю я, не скрывая возмущения в голосе. - Если бы не я ты бы сейчас в тюрьме был.

- Спасибо! - дерзко отвечает мне мальчишка.

Сейчас он находится совсем близко от меня, я могу его хорошо рассмотреть. Он не на много выше меня. У него глаза очень красивые. Такие черные я вижу впервые. Он не пытается скрыть своей злости. За что он на меня злится, я ведь его спасла.

- Я тебе в последний раз говорю, мелкая, отвали от меня. - он поворачивается ко мне спиной и крепко прижимает сверток к груди.

Ну, ты сам напросился. Я поднимаю из под ног кусок земли и бросаю в него. Сухой комок грязи попадает мальчику прямо между лопаток.

- Ты вор! - кричу я.

Он не ожидал от меня такой наглости. Я поднимаю еще один кусок грязи и снова бросаю в мальчишку.

- Вор! - повторяю я.

Второй кусок земли случайно прилетел в голову Угольку. От неожиданности он выпустил сверток и схватился за голову. Из бумажного кулька на землю посыпались лепешки, те самые, которые продают по пятницам. Внутри меня все сжалось.

- Спасла говоришь! - Уголек смотрит мне в глаза. - Для чего? Чтобы поиздеваться сейчас. Хочешь... Забирай. Идиотка!

Уголек еще несколько секунд смотрит на меня, а потом ныряет в высокую траву.  Это был последний раз, когда я его видела.

-Дура! - доносится до меня из далека голос Уголька.

- Сам дурак! - говорю я сквозь слезы, собирая лепешка.

Домой я не тороплюсь. Наверняка уже вернулась бабушка, а тетя Вера в захлеб рассказывает о своей утренней трагедии. Так и есть, я из далека услышала жалобное причитание соседки. Кулек с лепешками я спрятала у забора.

- И в доме все перерыто. Ты представляешь, он деньги вынес. Мои кровные. Вот негодяй!

- Его обязательно поймают. – успокаивает бабушка соседку.

От услышанного меня затрясло. Не вмешиваться в разговоры взрослых меня давно научили, но это вранье меня вывело из состояния равновесия. Я начала кричать.

- Она врунья, бабушка! Врунья! Не брал он ее денег.

Я кричу, а перед моими глазами стоит такой отчаянный и затравленный Уголек. Как же мне стыдно, что я бросила в него грязью. Наверное, я такая же мерзкая, как и тетя Вера.

- Врунья! – кричу на весь двор.

Тетя вера от возмущения потеряла дар речи, ее глаза округлились до размера блюдца.

- Прости ее! – бабушка сильно дернула меня за руку.

- Что за день! Вот это воспитание скажу я вам. – развела руками потерпевшая.

Я продолжала кричать и вырываться, но бабушка держала меня очень крепко.

- Отпусти! Отпусти же!

Вообще меня никто ни разу не бил. Были угрозы, были нравоучения, но бить не били. Бабушка окончательно, потеряв контроль и желая хоть как-то исправить ситуацию, резко повернула меня лицом к тете Вере и несколько раз ударила ладошкой чуть ниже поясницы. Больно не было, было унизительно. По взгляду противной вруньи было заметно, что она торжествует.

- Что смотришь так? Сама виновата. – ехидно улыбаясь подытожила тетка.

По лицу бабушки было заметно, что она сожалеет. Я подскочила к забору, подобрала кулек с лепешками и швырнула в сторону женщин.

- Вот! Забирайте! Он только это взял, не брал он у вас денег. Зачем вы врете? – у крыльца я остановилась, еще раз посмотрела на бабушку и добавила, - Врет она все.

Я услышала только обрывки фраз, когда забегала в дом.

- Так она еще и заодно с ним была.

Какая же она противная. А бабушка, бабушка! Предательница…

До вечера я просидела под столом в кабинете дяди Вадима, никто меня не искал. Я постоянно прокручивала в голове ситуацию, которая произошла у озера. Какая же я идиотка! Я не чуть не лучше бабушки и тети Веры.

К вечеру приехали дядя Вадим и мама. Они вели себя, как будто ничего не случилось, но я была уверена, что они все знают. Ожидания серьезного разговора меня жутко утомили. И вот за ужином, когда в кружках задымился чай, бабушка заговорила. Она говорила, а я не верила своим ушам. Она рассказывала, что я поддалась влиянию плохой компании, о том, что помогла совершить преступление и укрыла воришку. И еще много того, чего я не совершала.

- Обозвала бедную женщину! – закончила лживый рассказ бабушка.

Хорошо! Я согласна только с тем, что я оскорбила тетю Веру. Все остальное было враньем.

- Это правда? – спросила мама.

- Нет! – ответила я, опустив глаза.

В разговор включился дядя Вадим.

- Значит бабушка врет! – голос дяди был какой-то чужой. Я не узнаю его.

- Я не говорила этого! У нее… - я кивнула в сторону бабушки головой и продолжила, - какая-то неправильная правда.

Да, почему они мне не верят.

- Уголек не брал денег. Он взял еду, потому что есть хотел. Вам что еды жалко? 

Я искала поддержки, но никто из этой троицы меня не собирался вставать на мою сторону.

- Уголек – это тот самый воришка? – уточнила мама.

Я кивнула головой. Под ногами на полу кружил мотылек, он обжег крылья и теперь никак не мог взлететь.

- Варя, воровать плохо, даже если ты голодный. Ты себя повела ужасно. – дядя сделал паузу и добавил, - Еще хуже быть соучастницей.

Я не ожидала от них такого предательства, они думают, что я воровка и врунья. Вот дела!

На высоких перилах беседки лежала кукла. Эту куклу месяц назад мне подарили на день рождения. Она была настолько миленькой и хорошенькой, что я лишний раз боялась вынести ее на улицу. Красивая фарфоровая голова была покрыта русыми волосами, на ощупь они были, как настоящие. Голубые глазки закрывались если ее переместить в горизонтальное положение. Кукла не издавала дикого вопля, как это делают другие похожие на нее аналоги, когда их качаешь из стороны в сторону. Эта куколка нежно вздыхала. Я изо всех сих бросила ее на каменный пол. Падая, кукла вздохнула последний раз, а потом соприкоснувшись с полом разлетелась на мелкие осколки.

- Уродина! Какая же она уродина! – кричала я, глядя на троицу, – Ненавижу, ненавижу.

Бабушка выпрямилась, так будто к ее спине привязали жердь, мама смотрела на меня и часто моргала. Такой выходки от меня никто не ожидал.

- А я думал, что она тебе нравится. – грустно сказал дядя, - Знаешь, тебе пора спать.

Мне было очень жаль куклу. Они меня теперь точно никогда не простят.

- Завтра утром ты возвращаешься вместе с нами в город, но перед этим попросишь прощения у тети Веры. – сказала мама.

Уходя, я услышала обрывок маминой фразы.

- Поздравляю вас, господа! У нашей Варьки переходный…

Мама несколько раз заходила в комнату ночью. Она долго стояла и прислушивалась к моему дыханию.

- Я знаю ты не спишь. Варя, ты меня очень растроила.

Что же теперь со мной будет? 

Скорее бы стать взрослой!

Comments

    Как же все-таки тяжело быть маленькой. Тебе ничего нельзя. Пить кофе нельзя, вмешиваться в разговоры взрослых не нужно, ложиться в постель в 22:30 и еще много, много разных запретов. После очередного нельзя я нарисовала портрет своей обидчицы. Мама сказала, что это хамская карикатура, за которую в углу не грех постоять. Папа был в море, он передал, что как только вернется, составит со мной серьезный разговор. Бабуля вставила в рамку и повесила на кухне на нашей даче.

    Спорить с бабушкой никто не смел в нашей семье. Много лет она трудилась инженером на благо нашей Родины. Коллектив, в котором она проработала много лет, был в основном мужской, этот факт не мог не повлиять на бабушкин и без того крутой нрав.

 - Почему наш флот боится весь мир?! - спрашивает Валентина Сергеевна.

    К папе бабушка обращается как к нерадивому ученику. Мама замирает и тревожно поглядывает то на папу, то на бабушку. Но я-то знаю, что папа – офицер, и поэтому, во-первых, он никогда не обидит женщину, во-вторых, он не станет расстраивать маму и в-третьих, мой папка – умный мужчина. У него на этот вопрос есть своя точка зрения, я знаю это! Он же, чтобы не поругаться с бабулей и не расстроить маму, разводит руками и, лукаво улыбаясь, добавляет:

- Ну-ка! Поведайте, Валентин Сергевна.

- Благодаря этой голове и вот этим рукам, - гордо добавляет бабушка. - А ты знаешь, каких я талантливых учеников воспитала?

- Догадываюсь, - с еле заметной ноткой сарказма в голосе отвечает папа.

    С бабушкой никто не спорит, и ее это вполне устраивает. Она мгновенно переключается на что-то другое, ведь в мире столько несовершенства.

    Когда баба ушла на пенсию, времени на семью и внуков, точнее внучку, у нее стало значительно больше. Спас от диктата и тирании себя и свою сестру, а мою маму, дядя Вадим. Он же любимец семьи, он же гордость и опора.

    Дядя Вадик в свои 30 лет очень успешный. Он работает в какой-то компании, которая занимается то ли импортом, то ли экспортом, то ли и тем и другим. В общем, дяде Вадиму хватило смекалки и финансов на покупку загородного домика с небольшим участком, который так приглянулся нашей командирской бабушке. С наступлением весны баба перебирается за город на ПМЖ. Жить в таком доме и впрямь одно удовольствие.

 - Мне даже неудобно этот буржуйский двухэтажный домище дачей называть, - разводит руками папа.

- Называй домищем, - улыбаясь, отвечает дядя.

    Конечно же, бабушка и не думала на даче выращивать лук и морковь. Весь участок был засажен розами, орхидеями и другими цветами, названия которых я уже и не вспомню.

    Хозяин дома редко показывался на даче, но кабинет и спальня у него свои имелась. Дом был огромным, и мест для игр было достаточно. Моим же любимым стал мрачный, но такой притягательный кабинет дяди. Бабушка справлялась с уборкой в нем лучше любого делопроизводителя. Папки с документами и книги были аккуратно систематизированы. На массивном столе с темной глянцевой поверхностью с одной стороны лежали стопками документы и черные ручки с золотыми и серебряными наконечниками, а с другой стороны -  разноцветные пеналы с моими карандашами, коробочки с красками и цветными мелками. Дядя Вадим никогда не обращал внимания, если я что-то передвигала, либо делал вид, что не замечает. Бабушка же постоянно контролировала, чтобы я ничего не испортила.

    Однажды я очень увлеклась рисованием. В моем альбоме оставалась всего одна страничка, которую я быстро превратила в шедевр. Рисовать хотелось еще и еще. Я приняла решение использовать чистую оборотную сторону тех бумаг, которые лежали на столе. На следующий день бабушка устроила мне выволочку, а дядю, по-моему, жутко веселила сама ситуация. Он успокаивал бабушку, складывая в портфель стопку разноцветных искореженных от воды и краски и, наверное, очень важных документов.

- Мама, успокойся. Она же не знала, - а потом сквозь смех добавил. - Теперь это не просто рисунки, это очень дорогие произведения искусства.

    Затем, уже выходя, он добавлял самому себе:

- Надеюсь, это можно будет как-нибудь исправить.

    Своих детей у дяди Вадика еще не было, но границы того возраста, когда пора об этом задуматься, уже наступили. Потому что ему безумно нравилось делить со мной свой кабинет. Мне было дозволено даже не покидать его в момент важных заседаний. Я спокойно рисовала рядом, не вмешиваясь в разговоры, пока взрослые говорили миллион непонятных слов.

    Мне вообще нравилась эта игра в секретаря. Дядя Вадик иногда просил, чтобы я подносила папки с документами, а потом возвращала их на полки. Когда переговоры подходили к концу либо мое присутствие было неуместным, дядя с серьезным видом говорил:

- Варенька, предупредите Валентину Сергеевну, что мы спустимся на обед через 15 минут.

    Я аккуратно сгребаю в сторону свои принадлежности для рисования под пристальным взглядом дядек. До середины комнаты я дохожу спокойно, а потом быстро убегаю. Не успев закрыть дверь, громко кричу, окончательно сбросив образ секретаря:

- Ба-буш-ка! Ваш Вадимка сейчас спустится обедать.

    Наша дача была практически на самом берегу озера. Когда папа был не в море, он много времени проводил за городом. В такие дни и дядя Вадим часто заезжал.

- О, глядите! Барин приехал, - папа нарочно коверкал голос и низко кланялся.

- Ой! полно вам, Аркашка, - подхватывал папину игру дядя Вадим.

    Бабушке нравилось, когда собиралась вся семья дома. Долгие разговоры за ужином в саду. Практически до самой ночи. Когда лиц становилось не видно, включали фонарь в беседке. Папа с дядей оживленно разговаривали о политике. Однажды я даже попыталась поддержать разговор. Но мама, сдвинув черные брови, цыкнула на меня и тихонько на ушко добавила:

- Настоящие воспитанные дамы не станут с мужчиной говорить на две темы.

Мама специально делала паузы, чтобы я осознала свою очередную оплошность.

Ох! Как же я не люблю, когда мама так на меня смотрит.

- Запомни, Варька! Это религия и политика.

    Дальше я уже не концентрировалась на разговоре взрослых, я облокачивалась на горку из подушек и наблюдала за мошкарой и прочей ночной живностью, которая быстро наполняла беседку. Совсем маленькие мошки ударялись о раскаленную лампочку и отлетали в сторону. Гигантские мотыльки были гораздо настойчивее, они пытались проникнуть сквозь стекло в самый центр. Почему их так тянет раскаленная проволока? Постепенно веки начинают тяжелеть.

- Сморило, смотрю, тебя совсем, - подмигивая мне, говорит дядя Вадим.

    Я отрицательно машу головой из стороны в сторону и широко раскрываю глаза. Лицо, наверное, у меня и впрямь становится нелепым, потому что взрослые надо мной смеются.

    Сегодня я усну в беседке, никто не будет меня гнать в постель в 22:30. А завтра, наверное, на озеро пойду за утками следить или с папой на рыбалку.

    Нет! Все-таки невероятно хорошо быть маленькой.

Comments

Как же сильно болит голова. Не могу сосредоточится на простых вещах. Саша будто на зло поет на протяжение часа. Интересно он и раньше так громко пел. Почему он так громко поет?! Злость переполняет меня мгновенно. На секунду пульсирующая боль в голове становится настолько сильной, что в глазах темнеет. Я со всей силы бросаю в раковину кастрюлю, брызги воды разлетаются по всей кухне.

- Саша! - мой крик напоминают истерику.

Антон, который все это время колотил пластмассовым молотком по стенке в такт музыке затихает. Саша перестает петь, но продолжает перебирать струны своей гитары.

Да что со мной происходит?!

- Истеричка! - кричит Светка и громко хлопает входной дверью.

Облокотившись руками о раковину, часто душу.

- Оля, Олечка! Возьми себя в руки. – пытаюсь успокоить себя.

Я не услышала шагов Саши.

- Что с тобой?

От неожиданности я вздрагиваю. Он не должен видеть моего состояния. Еще несколько секунд сосредоточенно смотрю в раковину, как будто в ней заключена вся суть мироздания. Медленно поворачиваюсь к Саше, спокойно говорю.

- Все хорошо. Просто голова разболелась.

 Раньше, когда я жаловалась на головную боль, он начинал бережно перебирать мою густую копну волос, периодически выуживая невидимые ниточки боли. Это было либо искреннее желание мне помочь, либо  мое самовнушение, но боль и вправду проходила.

Мне долго придется искоренять эту привычку. Я замерла, глядя на Сашу. Дура, чего я ожидаю. Саша смотрит на меня пристально. После нескольких секунд молчания равнодушно добавляет:

- Оль, таблетку выпей. Ты Антона напугала.

Бесшумно корчусь, глядя в раковину, горячие потоки слез обжигают щеки. Этого стоило ожидать, рано или поздно он бы ушел, Саша спас меня однажды, настало время платить.

Ему нравились мои густые косы, он не раз мне говорил, что вначале полюбил их, а все остальное он взял в придачу.

- Вы хорошо подумали? – спрашивает молоденькая девочка парикмахер.

- Желание клиента закон. – улыбаясь отвечаю я девушке.

Мой деланный боевой настрой придает уверенности мастеру. Прядь волос медленно парит в воздухе.

Я в белом платье, Саша в рубашке кремового цвета и дурацком галстуке в широкую полоску.

- Оля, ты правда счастлива?

- Я обязательно буду счастливой.

Рука мастера больше не дрожит, парикмахер сосредоточенно обрезает прядь за прядью. Воспоминания одно за другим всплывают в моей голове.

Выходя из парикмахерской я впервые за несколько месяцев не чувствую головной боли.

Мой милый Сашечка, что же мы наделали.

Она молодая, гораздо моложе меня. Прядь рыжих волос постоянно спадает ей на глаза. Эта девушка не вызывает у меня ненависти, глядя на нее я непроизвольно улыбаюсь. Она несколько минут внимательно меня изучает.

- Я надеюсь, вы не станете устраивать истерики. - Спрашивает девушка.

Я и сама не знаю, зачем мне нужна была эта встреча. Я просто хотела на нее посмотреть. Я много раз ее представляла, но я даже не могла подумать, что она так похожа на меня.

Саша, зачем тебе это?

- Вы можете не переживать, я не стану Саше рассказывать о нашей встрече.

А она не такая простая, какой кажется на первый взгляд. Наглая... Какая же она наглая!

- Я и не переживаю. - Спокойно отвечаю.

Она как-то подтески теребит рукав своего свитера. Да, она еще ребенок. Наивная, восторженная.

Сколько ей?

Двадцатьтри... Двадцатьпять...

- Знаете, мне вас очень жаль. - говорит она, опуская глаза.

Мне кажется, что она эти слова говорит очень искренне.

- Но вы сами виноваты. - жестко делает она заключение.

Все это время она рассматривала что-то у себя под ногами. Она так ловко поймала мой взгляд, это было весьма неожиданно. На секунду мне показалось, что она заглянула ко мне в самую душу.

Жизнь - это закономерная череда неслучайных встреч и событий. Пятнадцать лет назад я так же смотрела на симпатичную женщину. Я наслаждалась своей молодостью.

Восемнадцатилетняя, наглая, красивая.

- Думаешь, он любит тебя? - спокойно говорит женщина. - Полгода назад у него была Рита, год назад Катя. А тебя Оля зовут? Верно?

Какая же я была глупая, наивная. Я не верю не единому ее слову. Я слишком влюблена. Я очень любила Всеволода.

Однажды он попросил меня уехать на время из города. Я уехала навсегда. Талантливая, подающая надежды студентка. Я все перечеркнула в один миг. Я сохранила его семью и разрушила свою. Отец попал в больницу с инсультом, когда узнал, что я бросила университет. Мама меня во всем обвинила. Саша... Саша спас меня. Он мне обещал, что его любви хватит на нас двоих.

Моя рыжеволосая соперница продолжает бесцеремонно разглядывать меня.

- А знаете в чем наше отличие? - девушка говорит очень спокойно.

Она уверена в себе. Я сама позволила ей занять эту позицию. Мне важно понять, почему она. Рыжая прядка волос вновь упала ей на глаза. На этот раз она не пытается ее убрать.

- Я вызываю любовь, а не жалость. - говорит она, чеканя каждое слово. - Всего вам хорошего, Оля.

Девушка разворачивается и медленно уходит. Эти слова были ударом. Он не просто ушел к молодой. Он предал меня, он продал мои чувства.

Зачем ты так Саша?! Зачем ты ей все рассказал про нас?

За ужином мы сидим молча. Антон шмыгает носом и изредка смотрит на меня. Светка просит его успокоиться и очень нежно поглаживает по спине.

- Папа отругай маму! - не выдерживает Антон.

Антон отбрасывает в сторону столовые приборы. Он плачет надрывно лишь изредка затихая, хватает ртом воздух.

- Зачем она косички отстригла. – сквозь слезы причитает мой сынишка.

Светка прижимает к себе Антона. Она очень повзрослела, как же она сильно повзрослела.

- Вот видишь, что ты натворила! - изо всех сил пытается сдержать слезы Света.

она подхватывает на руки рыдающего Антона и уходит в соседнюю комнату.

Мы остаемся с Сашей вдвоем.

- Что же мы натворили, Саша.

Сейчас я даже не пытаюсь казаться сильно. Я плачу, мои слезы льются бесконечным потоком.

- Я могу все исправить?

У меня складывается ощущение, что он задает этот вопрос из вежливости.

- Нет! – жестко отвечаю я.

- Сколько у меня есть время? – опустив глаза, произносит Саша.

- Неделя. 

Сегодня ночью я долго не могу уснуть. Я знаю, что и Саша не спит. Он тихонько притягивает меня к себе и обнимает. Обнимает как раньше. На секунду я перестаю дышать. Мне хочется запомнить это мгновение.

- Оля, я могу остаться.

- Лучше уходи. – сквозь слезы отвечаю я.

Comments

Мне 5 лет.

Я самая счастливая девочка на свете. У меня есть мама и папа. Папа, самый лучший папа. Главный мужчина в нашей жизни.

Папочка...

- Папа! Папочка! Мне страшно, - я смеюсь и кричу на всю квартиру, подлетая к самому потолку. - Отпусти! Отпусти же...

-Да ты у нас еще и трусиха, - папа еще раз подкидывает меня вверх и, уже опуская на пол, кричит маме.

- Аня, ты по-моему не нашу девочку из садика забрала.

Я знаю, что папа специально это говорит. Я обнимаю его крепко-крепко за ноги, прижимаюсь к нему так сильно.

-Я ваша девочка!

Папа серьезно смотрит на меня сверху вниз и говорит ледяным голосом.

- Моя девочка ничего не боится.

Затем подхватывает снова на руки и подбрасывает высоко-высоко. Я вновь начинаю кричать на всю квартиру.

- Отпусти же...

Папа опускает меня на ноги, я, чтобы удержаться, хватаюсь за него примерно на уровне колен.

- Нет, все-таки мама не ту девочку привела из садика, - говорит папа как будто самому себе.

Он берет меня за руку и с серьезным видом ведет на кухню.

- Аня, это не наша девочка! - папа подходит к маме.

Они оба, скрестив руки на груди, смотрят на меня сверху вниз.

- Да вроде наша, - неуверенно говорит мама.

Я начинаю смеяться. Меня очень веселит, когда они так делают.

- А мне кажется, что ты перепутала. Эта - трусиха, - мама и папа общаются между собой, не обращая на меня внимания.

- Ваша я! - сквозь смех кричу я.

Они продолжают общаться между собой.

- Ростик вроде как у нашей.

Мама бросает взгляд на меня и вновь продолжает говорить папе:

- Глазки черненькие… Не вижу повода для сомнений.

Я начинаю напевать вначале тихо, а потом все громче и громче:

- Нам нужны такие корабли на море,

Чтобы мы могли с любой волной поспорить.

Маяки нужны и нужен нам локатор,

А ещё нам верные нужны ребята.

Папа смотрит на меня с такой любовью. Это чувство практически осязаемо. Через несколько секунд мы вместе на всю квартиру поем:

- И тогда вода нам как земля.

И тогда нам экипаж семья.

И тогда любой из нас не против

Хоть всю жизнь служить в военном флоте.

Папа берет меня на руки, прижимает к себе.

- Аня, это наша девочка. Настоящая дочь офицера.

Мне 8 лет.

Я много читаю. Мама говорит, что литературу я выбираю не по возрасту. «Джейн Эйр», «Убить пересмешника», эти героини мне очень близки.

- Да ты им подражаешь! - заявляет мама, когда я в очередной раз не реагирую на ее замечания. - Как ты похожа на своего отца.

Когда я не знаю, что ответить, то предпочитаю молчать. Вчера в папиной библиотеке я взяла книгу Валентина Пикуля, прочитала всего несколько страниц. Сложно. 

Пока папа в рейсе, мама пытается приобщить меня к миру прекрасного. После школы она забирает меня, и мы вместе с ее учениками отправляемся на набережную рисовать с натуры. Ученики рисуют море, я рисую небо.

- Почему небо? - спрашивает мама, склонившись к самому уху.

Я ничего не отвечаю. Просто бросаю на нее быстрый взгляд и широко улыбаюсь.

- Ты постоянно мне противоречишь. Какое я дала задание? - мама подсаживается совсем близко, чтобы другие прилежные ученики не слышали нашего разговора.

- Рисовать. - отвечаю я, не отвлекаясь от работы.

- Правильно. Рисовать море... - продолжает мягко давить на меня мама.

- Я хочу рисовать небо, - спокойно отвечаю.

Рисовать у меня и впрямь неплохо получается.

- Хорошо. Рисуй небо. Только оно у тебя в солнечную погоду очень мрачное.

Я рисовала не с натуры, я рисовала то небо, о котором рассказывал папа, когда звонил месяц назад. Сейчас они в северном море, где очень холодно и свинцовые тучи смешиваются с морем у самого горизонта. Я знаю, что мама расстраивается, когда я не слушаюсь, поэтому я откладываю кисть и переворачиваю планшет.

- Вот смотри, теперь это море!

Мама быстрым движением кисти дорисовывает лодочку.

- Это папа? - спрашиваю я.

- Нет! Это ты паришь в облаках.

Мне 16 лет.

Я жутко влюблена. Мое сердце бьется часто, сегодня мы долго целовались с Сережей на детской площадке.

- Варька! Иди домой.

Сережа подрывается с места и прячется за детской горкой, я не могу удержаться от смеха.

- Он все видел. Он теперь точно убьет нас.

- Нет, Сережа! Он тебя убьет, - спокойно отвечаю я.

Я специально храбрюсь перед Сережей, у самого подъезда я машу ему рукой, и, как только металлическая дверь за мной закрывается, паника и страх полностью охватывают меня. Я поднимаюсь 20 минут на 3 этаж. Немного постояв у самой двери, я резко ее открываю.

- Варька пришла, - радостно говорит мама.

Я слышу, что ее голос очень напряжен, она что-то шепчет папе на кухне. Слов я не разобрала, но, судя по интонации,  серьезного разговора мне сегодня не избежать.

- Бегом за стол, - зовет мама.

На кухне папа даже не пытается прикрыть своего раздражения. Может, он примет решение просто всыпать ремня. Только не смотри на меня так, папочка. Я первая прерываю молчание.

- Как матросы поживают?

Дурацкий вопрос, глупо было ожидать на него адекватного ответа. Папа распрямляется, как пружина и начинается долгие минуты нравоучений. Прерывает папину тираду мама, которая все это время не вмешивалась в разговор.

- Хватит, - спокойно говорит она. - Все за стол.

Несколько минут мы едим молча, я изредка поглядываю на папу. Он практически не ест. Я вижу, что он сказал не все. Вечером мне предстоит прослушать лекцию «Откуда берутся дети».

Мне 19 лет и 25 дней.

Я предатель... Мне стыдно смотреть в глаза отцу. Он молча сидит за столом на кухне и смотрит в окно, подперев голову рукой. Я стою у стен и не решаюсь выйти в коридор, мне нужно понимать, что он меня простил.

- Ну, прости меня, папочка.

Я еще неделю назад запланировала, что воскресенье мы проведем с Сережей.

- Тебе раньше нравилось ездить со мной на рыбалку.

Мне и сейчас нравится. Правда нравится. Только вряд ли папе нужны мои оправдания.

-  Помнишь свой первый улов?

Как сильно папа постарел, я никогда до этого не замечала. Серебряными ниточками прошиты виски, уголки рта немного опустились вниз. Мне кажется, что и ростом он стал гораздо ниже.

- Прости, пожалуйста...

Еще несколько секунд я смотрю на него, а потом ловлю мамин взгляд. Мама шепчет: «Иди!» Уже из коридора я слышу ее бодрый голос.

- Я к нам на дачу позвала Дорониных. Витька так подрос... С ума сойти.

Мы с Сережей уже 4 месяца ездим в аэроклуб. Папочка, я настоящая дочь офицера. Я ничего не боюсь. Сережа делает шаг первым, я каждый раз несколько секунд собираюсь с духом. Виктор Иванович громко кричит у самого уха, что мимо земли не промахнусь и легонько толкает в плечо.

Глубокий вдох...

Шаг...

Минуты счастья...

Мне 19 лет и 27 дней.

Я эгоистка.

- Эгоистка! – кричит папа, расхаживая из стороны в сторону.

Я сижу на стуле и смотрю в потолок. Спорить с папой в таком состоянии бессмысленно.  Бросаю быстрый взгляд на маму. По ее виду я вижу, что она солидарна с отцом. Что ж! Я героически вынесу экзекуцию.

- Ты же высоты боишься? – папа останавливается и смотрит на меня пристально.

Что он хочет услышать?

- Очень боюсь, папочка, – улыбаясь, отвечаю я. – А еще я боюсь, что вы мне запретите…

Я подскакиваю с места, бросаюсь папе на шею, он явно не ожидал от меня такой реакции. Крепкие объятья немного успокоили гнев офицера. Несколько минут я просто его крепко обнимаю, а потом спокойно говорю.

- Ты даже не представляешь, какая крутая у тебя дочь.

Все это время я не выпускаю из объятий здоровяка. Я чувствую, что он успокаивается.

- В следующее воскресенье едем на рыбалку.

- Хорошо, пап.

Папа минуту молчит, я вижу, что он собирается с мыслями.

- И этого своего зови.

Мне 20 лет.

Я водитель автомобиля. Перед тем, как уйти в море, папа две недели ремонтировал на даче свои старые "Жигули".

- У парашютистки должен быть свой автомобиль, – гордо заявил папа.

Я настоящая дочь офицера…

Папочка, я ничего не боюсь.

Мне 25 лет.

Телефонный звонок. Спокойный мамин голос. Слова эхом отражаются в голове.

- Я вечером буду, – говорю я.

3 часа и я там, где так счастлива обычно. Виктор Иванович встречает меня улыбкой.

- Сочек, привет!

Пытаюсь держать себя в руках, растерянно киваю ему головой в знак приветствия. Я не чувствую земли, ноги ватные. У самой взлетной полосы сидит Сережа; увидев меня, он радостно машет руками. Сегодня Виктор Иванович выпускающий. Он не подталкивает меня, и я гораздо решительнее, чем обычно. Он просто кладет руку на плечо. Сережа делает шаг первым. Я следом.

Шаг…

Мне 5 лет. Я взлетаю высоко-высоко. Каждый раз меня ловят сильные руки. Папа рядом.

Мне 10 лет. Я рисую море и жду, жду. Мыс мамой папины боевые подруги. Мы умеем ждать. Я скучаю, папа.

В голове крутится его голос. Я не думаю о том, что мне необходимо раскрыть парашют. Я хочу задержать эти секунды. Между небом и землей я чувствую его присутствие.

Папа, я ничего не боюсь.

Парашют раскрывается автоматически. Приземляюсь, как новичок. Я даже не пытаюсь группироваться. Валюсь на землю. Боль от неудачного приземления несравнима с той, которую мне причинил утренний звонок. Я не слышу больше папиного голоса, я слышу спокойный мамин.

- Дура! Дура! – Сережа переворачивает меня на спину. – Ты что творишь?!

Я смеюсь, глядя на него. Он не ожидал такой реакции. Он пытается понять, почему я так поступила. Смех сменяют слезы. Я не заметила, как нас окружили.

«- Я не пойму?! – рассуждает папа. – Этим мужикак по 40 лет, какие они тебе друзья?!

Прикладывая палец к губам, я показываю папе, чтобы он говорил тише. Поплавок начинает ходить из стороны в сторону.

- Там и молодые есть... И женщины... – шепотом отвечаю я, не отрывая взгляда от поплавка.

- Этим женщинам заняться нечем? - папа продолжает возмущаться вполголоса.

Пока папа рассуждает, я вытягиваю крупную рыбешку. С довольным видом демонстрирую ему добычу.

- Все равно не понимаю, – отвечает папа.»

Зрителей вокруг около десятка. Мне хочется, чтобы они были рядом.

- Варя, зачем ты так? – спокойно спрашивает Сережа?

Собираясь с силами, я отвечаю.

- Папа, ушел.

Я была не готова к этому. Мне казалось, что я ничего не боюсь.

Мне 29 лет.

Сережа прыгает  редко. Я никак не могу завязать. Мама говорит, что пора. Я только между небом и землей чувствую его присутствие.

Шаг…

Мне 5 лет. Я самая счастливая девочка на свете.

 

Comments

Есть в США такой штат Луизиана, официально он назван он в честь французского короля Луи четырнадцатого, которого у нас называют Людовиком XIV, а французы Louis XIV и Луи Великий, король-солнце. Но мне думается, что с цифрой американцы лукавят. Не вижу никакого смысла американцам называть штаты в честь Луи-XIV, а вот в честь Луи-XVI очень даже смысл есть, ибо шестнадцатый Луи крепко помог американцам деньгами и оружием во время американской революции и последовавшей за ней, войне за независимость. Кстати, разозлённые не целевым расходованием бюджетных средств французы, взяли и отрубили ему голову на гильотине. Но как бы то ни было, штат Луизиана назван в честь французского короля. А ещё в штате Луизиана полным-полно пеликанов, их там просто дохерище, за что его и прозвали штат пеликанов. Вот печать штата и флаг.

Comments

После выхода на экраны самого кассового за всю историю кинематографа фильма "Аватар" Джеймса Камерона (фильм в более чем 100 странах собрал 2,788 миллиарда долларов) множество людей впало в депрессию из-за невозможности оказаться в красочном мире планеты Пандора. Те, кто смотрел данный фильм в кинотеатре, подтвердят, что зал действительно сопереживал синим туземцам и радовался когда оматикаи победили "коварных" землян. Люди выходили из кинотеатров ошалевшими и немного утратившими связь с реальностью. Но давайте уберём эмоции, включим холодный разум и посмотрим, что скрывается за красивыми декорациями, то есть на голые факты. Как сказал герой фильма полковник Майлз Куоритч – "пора проснуться".

Comments

Посмотрел давеча фильм Гарри Поттер, все 8 серий за неделю. Никогда раньше не смотрел, а тут свет вырубали и делать было совершенно нечего. Скажу сразу, фильм очень понравился, ни столько спецэффектами и игрой актёров, сколько заложенным в сюжет смыслом. Смысла и подтекста заложено много, смотри да понимай. Тем, кто не смотрел, коротко перескажу смысл фильма. Всё действие происходит на территории Соединённого Королевства. На Земле, кроме обычных людей – маглов (англ. muggles), проживают также волшебники (люди обладающие врождённой способностью к магии) и грязнокровки (англ. mudblood потомки от половых связей волшебников с маглами). Кроме обычной флоры и фауны, на Земле присутствуют и другие сказочные существа, как животного, так и растительного происхождения и разной степени разумности, но которые невидимы для маглов. Несмотря на то, что из сюжета это прямо не вытекает, по косвенным признакам можно сделать вывод, что физическим трудом на Земле занимаются только маглы. Волшебники и грязнокровки, которые также обладают способностью к магии, всё необходимое для жизни себе просто наколдовывают, а волшебные прибамбасы покупают за золото. Трудятся все волшебники и грязнокровки либо в торговле, либо в сфере услуг, либо в научной сфере, либо в Министерстве Магии, то бишь в управлении.

Comments

- ABF 711, на посадочном, в случае ухода на второй прошу левый разворот с набором.

- ABF 711, в случае ухода на второй левый разворот разрешаю, набирайте и сохраняйте 2000 футов, после доложить решение. Ветер у земли 250 градусов 18 узлов, порывы 24, полоса 35, посадку разрешаю.

- Полоса 35, посадка разрешена, ABF711. 

    15 минутами ранее.  

- ABF 711, можете зайти по ILS на полосу 17 вместо захода по VOR на полосу 35?
- Минуту.

    А вот и нежданчик. Переглядываемся с командиром, пожимаем плечами. Он сегодня рулит туда, я оттуда, но думать всё равно обоим.

- 17 так 17.

    Смотрим в радар. Ничего хорошего там ни с курсом 170, ни с 350. Обычно утром в Пойнтэ-Нуар как-то попроще, а тут в честь воскресенья, что ли, аэропорт накрыт засветками, как гирляндами.

Comments

Край наш очень сказочный! И кого только не встретишь в наших лесах-полях-болотах… И лешие, и домовые, и водяные. Даже Баба-яга в наших местах водится. А некоторые говорят, что в западной стороне нашей местности Змея Горыныча встречали. Сам не встречал, врать не буду, да только повторю: в краю нашем чудес много. А ещё говорят, что на нашей земле родился Бабайка. Да, да, тот самый Бабайка, которым детишек маленьких пугают. Говорят, мол, будешь себя плохо вести, тогда тебя Бабайка утащит… Или вот ещё как: непослушных ребят Бабайка кушает! И чего только не рассказывают про Бабаек. Да только никто ещё не видал этого страшного чудища – Бабайку. Боятся все дети его и спать пораньше ложатся, чтобы их Бабайка лохматый не трогал. А я так скажу: неправда всё это. Напраслину наводят на Бабаек! Они на самом деле хорошие и детьми не питаются, не едят, в смысле, ребятушек.

Comments

Славный город, что на море, далеко, но нашенский.
Иван Панфилов

Если бы у городов были лица, то мой город был бы мужчиной, летящим на Харли-Дэвидсоне. Не путайте с тем, кто мчится по дороге, не замечая никого на своем пути. Он едет степенно, с достоинством. Я назову его вестником свободы. Рожденный морем, воспитанный суровыми ветрами, парищий в небе.  В его жилах бурлят океаны. Я знаю иногда он ходит по улицам, проходит где-то совсем рядом, я часто замечала его в тысячах других лиц. Такой нравится женщинам. Он много раз становился товарищем твоему сыну, брату, мужу, отцу.

Владивосток, слышишь… Я люблю тебя!!!

Comments