Здравствуйте, уважаемые глубокоуважаемые многоуважаемые дорогие авторы сайта, художник-маринист Соколов, а также любимые его читатели!

Это очень важное объявление, и я прошу вас внимательно его прочитать, подумать и прокомментировать.

Мною достигнута принципиальная договорённость с издательством АСТ об издании сборника рассказов нашего сайта в виде бумажной книги.

Для того, чтоб этот первый (я надеюсь) блин не вышел комом, авторам этого проекта нужно заранее обговорить и решить ряд вопросов, сейчас изложу их суть.  Подробнее...

   Про Андрея я уже писал - прекрасный человек, добрая душа и внешние данные бойца-тяжеловеса смешанного стиля. Плюс неровная биография, обычная для тех, кто с молодым задором влетел прямо из школы в бурные девяностые, в этот бардак, шальные деньги и войны для «наведения порядка» на местном и государственном уровне.

   Андрей успел поучаствовать в наведении порядка на всех уровнях – и на местном, и на государственном. В своё время он отдал дань и спорту; и хотя он очень любил шахматы, большую часть времени рационально посвятил рукопашке и фехтованию, что сделало его довольно неудобным оппонентом для тех, кто желал провести с Андреем диспут. Впрочем, такие люди находились нечасто. Из наблюдаемых контактов с оппонентами я вынес убеждение, что в шахматах Андрею больше всего нравились блиц-партии. Дискуссии редко продолжались больше десяти-пятнадцати секунд.

Comments

Андрей уже в школе отличался немаленькими габаритами. Ну а уж после службы в ОМОНе он как-то совсем заматерел, закабанел и стал напоминать гризли средних размеров. Средних, конечно, для гризли, для человека-то это было, как мне всегда казалось, многовато. То есть пока он просто сидел, то находится рядом с ним было в принципе не очень страшно. Но если он поднимался на задние лапы со стула или, не дай бог, открывал рот, чтобы закинуть туда кружку пива или даже просто улыбнуться, то неподготовленные люди почему-то сразу порывались убежать.

При этом Андрей был добр (пока его не выводили из себя), обладал обострённым чувством справедливости, и был просто отличным другом. Если он числил кого-то среди своих друзей, то расчитывать на него можно было безоговорочно, в любых обстоятельствах и ситуациях. Всё это удивительным образом смешивалось со здоровым цинизмом (служба в ОМОНе с "командировками" и работа опером "на земле" в милиции весьма этому способствуют) и раздолбайством в меру.

Comments

   ...В Бремерхафене мы дооборудовались, и так получилось, что на берег за две недели я сходил в увольнение всего один раз. Но меня это, если честно, совсем не расстроило. Ну что там на берегу-то, в самом деле? Город как город, только что по-немецки все вокруг говорят. А тут – целый ледокол, на котором всё такое интересное!

   А потом был переход через всю Атлантику - наискосок, через экватор, к Южной Америке.

   Первый раз мы отштормовали еще в Норвежском море, там я познакомился со всеми прелестями проживания на восьмой палубе, самой верхней из жилых. Просто чтобы представлять, восьмая палуба находилась больше чем в двадцати метрах над водой. Выше была только девятая палуба, но жилой она не считалась, потому что там обитали только начальник рации и навигатор, а ещё выше - мостик. При кренах за сорок градусов дуга, по которой путешествовала наша каюта получалась весьма впечатляющей. Ледокол, к немалому сожалению тех кто на нём ходит в море, обладает избыточной остойчивостью и формой корпуса, которая предназначена для преодолевания льдов, но никак не улучшает его мореходные качества. В результате качка на ледоколе получается беспорядочная, резкая и сильная по амплитуде.

Comments

    В Монтевидео у нас случилось происшествие во время швартовки (как ледокол попал в Монтевидео, я потом расскажу, сейчас это не особо важно). Как всё произошло, я толком не знаю, я участвовал только в переводе морского протеста пост фактум.

     Но вообще результат был довольно впечатляющий - мы снесли метров тридцать или пятьдесят гранитной облицовки причала, своротили и уронили в воду причальную швартовную тумбу (чудовищное цельнолитое сооружение из чугуна диаметром метра три как минимум). Ну и ледоколу досталось.

     После криков: "Йоптвоюмать, помяли нашу ласточку, уроды, только из ремонта же!" - штурмана помчались осматривать корпус и вроде бы даже нашли где-то царапинку. Наши судоводы считали, что виноват во всем лоцман, который то ли «hard a-port» вместо «hard a-starboard» скомандовал, то ли передал на буксир указание «полный вперед» вместо «полный назад». Повторю – меня на мостике не было, старпом сказал, что «и так народу дофига, нахер он тут сдался, переводчик этот».

Comments

    Я уже, помнится, как-то писал про наших вертолётчиков и упоминал в связи с этим пилота Сашу. Так вот сейчас будет лёгкий разрыв мозга, потому что их было два. Друзья  не разлей вода, но при этом максимально разные, ну вот прямо иллюстрация к слову «антоним». 

    Начнем с того, что они были очень разного размера. Их так и называли, чтобы не путаться: Саша-большой и Саша-маленький. Саша-большой был белобрысым здоровяком ростом под два метра, флегматичным и добрым до безобразия. Саша-маленький – чернявым, энергичным живчиком, источающим сарказм в каждой фразе.

    При полном несходстве характеров, темпераментов и всех прочих возможных характеристик они прекрасно уживались, дружили много лет и даже выдержали испытание многомесячным совместным проживанием в одной каюте в нескольких рейсах.

Comments

Если кто-то помнит, в конце восьмидесятых годов нашу страну накрыла мутная волна мистических откровений и эзотерической ереси. Все поголовно рассуждали об аурах, биоэнергетике, телепатии и прочей эстрасенсорике.

Пацанам, само собой, это было не особенно интересно. Мы смотрели восточные боевики, где легким шевелением бровей и взмахом бороды мастера кунг-фу расшвыривали толпы врагов. Вера в откровения всяческих сенсеев была всепоглощающей и безоговорочной. Ну, понятно, что к моменту окончания школы и поступления в институт у большинства молодых людей появлялись зачатки критического мышления. Но, как вы понимаете, не у всех.

В нашем общежитии к вящему удовольствию остальных обитателей проживал один персонаж, не изживший детскую веру в чудеса восточных единоборств. Назовем его для простоты

Comments

Школьный двор залит солнцем. Это весеннее солнце – яркое и в то же время нежное. Я бегу по асфальтовой площадке с желтыми рисками - отметками дистанции для метания учебной гранаты.

Счастье… Я по-настоящему счастлив. Времени не существует, я весь отдан этому стремительному движению - кругами, по школьному двору.

Пронзительно-синее небо. Нигде и никогда я не видел больше такого неба, как в раннем мае над нашим северным городом. Может так кажется из-за того, что большую часть года оно затянуто серым пологом облаков? Наше небо бывает белесым, светло-серым, пепельно-серым, свинцово-серым, бывает цвета стандартных советских девятиэтажек или шарового цвета военных кораблей, стоящих на рейде. И очень редко оно бывает голубым.

Comments

    Меня как-то раз тут неосторожно попросили рассказать про то, как наши ледоколы ходили на Северный полюс, да как оно там, на вершине мира. Ну и я этим решил воспользоваться и рассказать.

    Вот все говорят - Северный полюс. Ну хорошо, пусть не говорят, но почти наверняка хотя бы думают. А ведь сначала людям до него вообще не было дела, потому что Земля была плоская, а значит, никаких полюсов у нее не было. Потом Земля стала круглой, но и тогда людям все равно был интересен только магнитный северный полюс, потому что на него указывала стрелка компаса и худо-бедно позволяла не потеряться в морях и океанах. А на истинный Северный полюс всем по-прежнему было наплевать с Пизанской башни, и никто туда не стремился. По морям плавали одни пираты, а на Северном полюсе не было ни золота, ни кладов, ни хотя бы рома. Потом пиратов в основном извели, и всем вдруг резко понадобилось туда попасть. И началось...

Comments

У меня, как у любого нормального советского мальчика, было три главных мечты: стать моряком, летчиком и космонавтом. Не обязательно в таком порядке, и даже необязательно всеми тремя. Я был реалистом уже в пять лет, и вполне допускал, что я могу стать, к примеру, моряком и космонавтом, но не стану при этом летчиком. Или буду летчиком и моряком, но возможно экзамен на космонавта не сдам.

Моряком мне казалось стать проще всего, так как высшее инженерное мореходное училище находилось прямо у нас в городе. Я даже в него поступал и сдал пробные экзамены, однако моряком я так и не стал, хотя в итоге мне удалось частично осуществить эту мечту, поплавав в таких местах, куда очень сильно не все моряки добирались. Вернее, добирались не только лишь все, мало кто мог это сделать. Ну, вы поняли. 

Ввиду своего совсем не богатырского здоровья о карьере космонавта или летчика я и мечтать не мог, но в небо время от времени по старой, детсадовской еще памяти тянуло. И вот как-то раз мой хороший знакомый Паша предложил прыгнуть с парашютом. «Чобыне?» – подумалось мне. Я был в тот момент не обременен семьей, домашними животными или какой-нибудь другой ответственностью перед человечеством. И мы пошли записываться на курсы в ДОСААФ.

Comments

     В продолжение рассказа о том, как наши ледоколы катали иностранных туристов по Арктике:

     А еще мы как-то проводили конкурс на самые странные вопросы от пассажиров. Любимым и почти обязательным для каждой экскурсионной группы был вопрос: «А что случится с ледоколом, если он столкнется с айсбергом?». Стандартный ответ старшего механика был «айсберг поплывет дальше как ни в чем не бывало». Типа, шутка, а дальше сами думайте. Если настроение было хорошее, то еще рассказывал про водонепроницаемые переборки и двухотсечную непотопляемость. А вот у нашего второго помощника от такого вопроса глаза делались больные и слегка бешеные. Услышав его (вопрос) в первый раз, он удивился. Посмотрел на двух вахтенных офицеров, перевел взгляд на матроса-рулевого. Все они как один пристально и мужественно вглядывались в окружающую даль, готовые заметить малейшую опасность, включая такую малозаметную, как столообразные и прочие айсберги, и немедленно принять меры по ее избеганию. Потом он оценил обзор из двухметровых окон-витрин на мостике. Вроде все видно на 360 градусов, так что айсберг не смог бы догнать ледокол или коварно подобраться к нему сбоку. Глянул на два радара, которые без устали сканировали всю обстановку вокруг судна пронзая коротковолновым излучением любой мрак и непогоду. Все это в совокупности не оставляло айсбергу никаких шансов незаметно подкрасться к ледоколу для повторения успешной атаки в стиле «смерть Титанику». Потом он перевел взгляд на пассажира, ожидавшего ответа с некоторым трепетом. Пауза затягивалась. Наконец, штурман произнес:

Comments