Я уже рассказывал про наших вертолётчиков и упоминал в связи с этим пилота Сашу. Так вот сейчас будет лёгкий разрыв мозга, потому что их было два. Друзья  не разлей вода, но при этом максимально разные, ну вот прямо иллюстрация к слову «антоним». 

    Начнем с того, что они были очень разного размера. Их так и называли, чтобы не путаться: Саша-большой и Саша-маленький. Саша-большой был белобрысым здоровяком ростом под два метра, флегматичным и добрым до безобразия. Саша-маленький – чернявым, энергичным живчиком, источающим сарказм в каждой фразе.

    При полном несходстве характеров, темпераментов и всех прочих возможных характеристик они прекрасно уживались, дружили много лет и даже выдержали испытание многомесячным совместным проживанием в одной каюте в нескольких рейсах.

Comments

Если кто-то помнит, в конце восьмидесятых годов нашу страну накрыла мутная волна мистических откровений и эзотерической ереси. Все поголовно рассуждали об аурах, биоэнергетике, телепатии и прочей эстрасенсорике.

Пацанам, само собой, это было не особенно интересно. Мы смотрели восточные боевики, где легким шевелением бровей и взмахом бороды мастера кунг-фу расшвыривали толпы врагов. Вера в откровения всяческих сенсеев была всепоглощающей и безоговорочной. Ну, понятно, что к моменту окончания школы и поступления в институт у большинства молодых людей появлялись зачатки критического мышления. Но, как вы понимаете, не у всех.

В нашем общежитии к вящему удовольствию остальных обитателей проживал один персонаж, не изживший детскую веру в чудеса восточных единоборств. Назовем его для простоты

Comments

Школьный двор залит солнцем. Это весеннее солнце – яркое и в то же время нежное. Я бегу по асфальтовой площадке с желтыми рисками - отметками дистанции для метания учебной гранаты.

Счастье… Я по-настоящему счастлив. Времени не существует, я весь отдан этому стремительному движению - кругами, по школьному двору.

Пронзительно-синее небо. Нигде и никогда я не видел больше такого неба, как в раннем мае над нашим северным городом. Может так кажется из-за того, что большую часть года оно затянуто серым пологом облаков? Наше небо бывает белесым, светло-серым, пепельно-серым, свинцово-серым, бывает цвета стандартных советских девятиэтажек или шарового цвета военных кораблей, стоящих на рейде. И очень редко оно бывает голубым.

Comments

    Меня как-то раз тут неосторожно попросили рассказать про то, как наши ледоколы ходили на Северный полюс, да как оно там, на вершине мира. Ну и я этим решил воспользоваться и рассказать.

    Вот все говорят - Северный полюс. Ну хорошо, пусть не говорят, но почти наверняка хотя бы думают. А ведь сначала людям до него вообще не было дела, потому что Земля была плоская, а значит, никаких полюсов у нее не было. Потом Земля стала круглой, но и тогда людям все равно был интересен только магнитный северный полюс, потому что на него указывала стрелка компаса и худо-бедно позволяла не потеряться в морях и океанах. А на истинный Северный полюс всем по-прежнему было наплевать с Пизанской башни, и никто туда не стремился. По морям плавали одни пираты, а на Северном полюсе не было ни золота, ни кладов, ни хотя бы рома. Потом пиратов в основном извели, и всем вдруг резко понадобилось туда попасть. И началось...

Comments

У меня, как у любого нормального советского мальчика, было три главных мечты: стать моряком, летчиком и космонавтом. Не обязательно в таком порядке, и даже необязательно всеми тремя. Я был реалистом уже в пять лет, и вполне допускал, что я могу стать, к примеру, моряком и космонавтом, но не стану при этом летчиком. Или буду летчиком и моряком, но возможно экзамен на космонавта не сдам.

Моряком мне казалось стать проще всего, так как высшее инженерное мореходное училище находилось прямо у нас в городе. Я даже в него поступал и сдал пробные экзамены, однако моряком я так и не стал, хотя в итоге мне удалось частично осуществить эту мечту, поплавав в таких местах, куда очень сильно не все моряки добирались. Вернее, добирались не только лишь все, мало кто мог это сделать. Ну, вы поняли. 

Ввиду своего совсем не богатырского здоровья о карьере космонавта или летчика я и мечтать не мог, но в небо время от времени по старой, детсадовской еще памяти тянуло. И вот как-то раз мой хороший знакомый Паша предложил прыгнуть с парашютом. «Чобыне?» – подумалось мне. Я был в тот момент не обременен семьей, домашними животными или какой-нибудь другой ответственностью перед человечеством. И мы пошли записываться на курсы в ДОСААФ.

Comments

     В продолжение рассказа о том, как наши ледоколы катали иностранных туристов по Арктике:

     А еще мы как-то проводили конкурс на самые странные вопросы от пассажиров. Любимым и почти обязательным для каждой экскурсионной группы был вопрос: «А что случится с ледоколом, если он столкнется с айсбергом?». Стандартный ответ старшего механика был «айсберг поплывет дальше как ни в чем не бывало». Типа, шутка, а дальше сами думайте. Если настроение было хорошее, то еще рассказывал про водонепроницаемые переборки и двухотсечную непотопляемость. А вот у нашего второго помощника от такого вопроса глаза делались больные и слегка бешеные. Услышав его (вопрос) в первый раз, он удивился. Посмотрел на двух вахтенных офицеров, перевел взгляд на матроса-рулевого. Все они как один пристально и мужественно вглядывались в окружающую даль, готовые заметить малейшую опасность, включая такую малозаметную, как столообразные и прочие айсберги, и немедленно принять меры по ее избеганию. Потом он оценил обзор из двухметровых окон-витрин на мостике. Вроде все видно на 360 градусов, так что айсберг не смог бы догнать ледокол или коварно подобраться к нему сбоку. Глянул на два радара, которые без устали сканировали всю обстановку вокруг судна пронзая коротковолновым излучением любой мрак и непогоду. Все это в совокупности не оставляло айсбергу никаких шансов незаметно подкрасться к ледоколу для повторения успешной атаки в стиле «смерть Титанику». Потом он перевел взгляд на пассажира, ожидавшего ответа с некоторым трепетом. Пауза затягивалась. Наконец, штурман произнес:

Comments

Я уже рассказывал, как я работал на ледоколе и как получилось, что мне повезло приобщиться к будням нашей «палубной авиации». Но это было, так сказать, приключение, а основная работа конечно была куда как более прозаическая. Среди прочих статыщпиццот обязанностей на мне лежала почетная роль связующего звена и информационного медиатора между экипажем и пассажирами.

А пассажиры попадались разные. Один, к примеру, воспылал страшной любовью к морским путешествиям и выкупил путевки на весь сезон (а это месяца три или четыре, за которые ледокол успевал провести пять-шесть круизных рейсов). Он вообще был странный. Лет до сорока он жил скромненько, практически бедствовал (ну, по их американским меркам). Потом на него как в каком-нибудь бульварном романе свалилось наследство. И не просто наследство, а наследство с большой буквы, камрад в одночасье стал миллионером. К сожалению, морально он оказался к этому совсем не готов, что-то у него в голове от радости разладилось, и он даже начал заикаться. На каждом «капитанском обеде», которые устраивались

Comments

В далекие теперь уже 90-е годы довелось мне поработать переводчиком на круизных рейсах. Изюминка круизов была в том, что богатых туристов возили прямо по арктическим и антарктическим льдам на настоящем ледоколе. Работа была интересная, залезали мы в такие места планеты, куда редко кто попадает кроме ученых, пингвинов, белых медведей и прочего коренного населения. В зоне моей ответственности было все, что касалось английского языка, включая общение с персоналом и туристами, переговоры с фрахтователем, переводы документов, инструкций, инвойсов, общение с лоцманами, и прочее, и прочее. Заодно я был заместителем командира одной из спасательных партий, которая должна была при (не дай бог) необходимости сгонять пассажиров к шлюпкам и стараться при этом поддерживать хотя бы видимость порядка. Соответственно я помогал и проводить инструктаж по безопасности для пассажиров. Фишка была в том, чтобы их ознакомить с чрезвычайными ситуацими по возможности подробно, но при этом сильно не напугать, а то вдруг совсем забоятся и не поедут еще раз, а это уже прямой убыток. Еще на мне были радиопереговоры со всеми, кто не

Comments