NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Начальник стрельбища отбежал метров сто от отцов - командиров, скрылся за деревьями и пошёл спокойным шагом. Надо было перед встречей с контрразведкой собраться с мыслями и вновь ответить на два вечных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?» Виноватым себя Тимур не считал. Если бы Толика вычислили и взяли на стрельбище, то они бы уже вдвоём парились на губе. И в разных камерах. Где-то Толян прокололся. Вот только где и как? И где он сейчас?

Кантемиров уже догадался, что его пока оставили на свободе только с единственной целью – выйти через прапорщика на нарушителя государственных границ. Из фильмов и книг про пограничников и шпионов Тимур понимал, что дела у нелегала совсем плохи, раз о нём уже практически всё известно особистам и комитетчикам. И задержание Тоцкого – это лишь вопрос времени. С ним или без него Толика всё равно найдут. С особистами полка прапорщик сталкивался постоянно, а с сотрудником госбезопасности в единственном числе Тимур пока встречался только в спортзале ГДО.

Взять того же майора Яшкина – всегда дружелюбный такой, интеллект мощнейший, вилять хвостом и кормить баснями бесполезно. Начальника стрельбища влёт раскрутил с этой баней и мопедом, даже вопрос осмыслить не успел. Прапорщика всегда поражала память особиста, который любил стрелять и часто посещал полигон. Майор ни разу не ошибся с именем и фамилией солдат полигонной команды. И с юмором у этого «Ja, Ja» тоже всё было в порядке.

Тимур мог сравнить майора с другими представителями особых отделов ближайших частей гарнизона. Взять того же особиста ближайшего к полигону ОТБ. Начальник стрельбища, да и многие офицеры и прапорщики батальона, считали этого капитана никчёмным человеком. Когда практически все в батальоне, включая комбата, постоянно парились в повседневке, сапогах и портупее, этот контрразведчик всегда вызывающе ходил только в брюках об землю и нестриженый. Капитан оказался слаб духом и свою ущербность компенсировал должностью, не понимая, что между оперативной смекалкой и подлостью очень тонкая грань.

А майор Яшкин вон в ПШ переоделся для поездки на стрельбище и наверняка ещё постреляет сегодня в тире. В общем, если особиста ОТБ просто презирали и боялись, то особиста 67МСП все уважали и очень остерегались. И при всей, в общем и целом, двоякости своего положения контрразведчика в офицерском собрании мотострелкового полка – офицерская форма обязывала майора блюсти правила пехотного офицера, а статус ЧК обязывал исполнять свои специфические функции, и при этом жить в офицерской среде. И в зависимости от решения им этой задачи для себя, начинали вырастать первые буковки в словах – либо ты Чекист, либо ты Сволочь. Яков Алексеевич сволочью точно не был, но знал и выполнял свою работу на все сто.

С Путиловым встречались только в спортзале, и прапорщик Кантемиров слышал и не раз от коменданта гарнизона о неподдельном интересе капитана КГБ к его персоне. И чего это вдруг? Тимур так и не пришёл к определённому выводу тактики и стратегии при разговоре с контрразведкой. Как пойдёт базар, так и продолжим.

Майор особого отдела полка вместе с капитаном КГБ вновь поднялись на Центральную вышку и издали наблюдали за приближающимся начальником стрельбища. Путилов спросил:

– Яков Алексеевич, вообще – как работается с прапорщиком?

– Нормально. Немецкий знает хорошо, с местными быстро в контакт входит. Особо не пьёт, не курит. И с отчётами проблем не было.

– Если Кантемирову работу посерьёзней предложить?

– Сложно будет его контролировать, Виктор Викторович. Парень сам себе на уме, ветер в голове. Но, умный прапорюга, всё на лету схватывает. Вот только учёба в ЛГУ не прибавляет ему лояльности.

– Яков Алексеевич, так я и сам этот же факультет заканчивал.

– Иди ты!

– Серьёзно. В 1975 году.

– Виктор Викторович, когда это было. Их сейчас уже другому учат. Даже предмет «История КПСС» отменили. Прапорщик сам мне говорил. Довольный такой…

– Товарищ майор, куда мы катимся?

– Да хрен его знает, товарищ капитан. Ладно! Прапорщик на подходе. Раскалываем, как договорились?

– Обязательно!

Волчары контрразведки почуяли азарт оперативной службы и по – хозяйски расселись в зале Центральной вышки войскового стрельбища Помсен. Добыча, громко топая по металлической лестнице, поднималась навстречу своей судьбе…

Прапорщик так задумался, что чуть не открыл дверь вышки по привычке ногой, но вовремя остановился и деликатно стукнул по дереву. В ответ раздался голос особиста полка:

– Заходи, заходи, Кантемиров, не стесняйся.

Тимур вошёл и вначале увидел майора Яшкина, восседающего на кресле за пультом. Капитан КГБ скромно сидел у окна на стуле. И кто из них теперь главный? Для прапорщика уже был приготовлен стул у противоположного окна, аккурат напротив солнечной стороны в это время дня. Виктор Викторович улыбнулся:

– Присаживайся, Тимур.

Прапорщик взял стул, переставил ближе к пульту в тень и улыбнулся в ответ:

– Спасибо. Мы же здесь все свои.

Особист полка с интересом взглянул на прапорщика:

– Вот сейчас, Кантемиров, и выясним – кто здесь свой, а кто чужой?

Разговор быстро подхватил комитетчик:

– Тимур, долго говорить не будем. Некогда! Если ты сегодня не находишь Тоцкого, мы уже завтра начнём задавать вопросы гражданке Потаповой Дарье Михайловне о последней поездке с тобой в Лейпциг, а наши немецкие коллеги поговорят с гражданкой ГДР, подругой прапорщика. И поверь на слово, по нашей просьбе Штази смогут быстро разговорить свою соотечественницу.

Это был удар ниже пояса. Откуда они могли знать и про Дашу, и про Симону? Или пока только предполагают? По имени пока только Дарью назвали. Да кто в гарнизоне не знает об их взаимоотношениях? Судачат на каждом углу. По возникшей паузе и по лицу прапорщика контрразведчики поняли, что со своим предложением попали в точку. Вернее – по яйцам. Тимур вздохнул:

– По Вашей просьбе девчат пытать будут?

– Прапорщик, не борзей! – с ходу подключился особист. – Для тебя всё смехуёчки, а твою подругу запросто отправят в Союз. Не в 24 часа, конечно. Всё же папа – генерал, командующий армией. Дарья Михайловна поедет в отпуск и вдруг не сможет вернуться в ГДР. И добросовестно продолжит учительствовать в Союзе. Вот и всё! И всё будет очень просто.

Прапорщик Кантемиров знал, что майор Яшкин никогда не подчинялся командиру полка: ни по субординации, ни по должности, никак. Особист даже не стоял в штате части, но обязательно был в ведомости на выдачу денежного довольствия. Подполковник Григорьев и майор Яшкин просто с уважением относились друг к другу. И о многих нештатных ситуациях в части командир мотострелкового полка узнавал одним из первых. Ситуёвины разруливались быстро и оперативно. Начальник стрельбища не знал, что могут сделать особисты с дочерью командующего армии, если у генерала в друзьях ходит сам начальник Особого отдела гвардейской 1 Танковой армии. Да и знать не хотел. Тимур сильно пожалел, что он вообще впутал Дарью в эту авантюру. В этой жизни иногда приходилось учиться не только на чужих ошибках.

Горячую тему про любимых женщин с лёту подхватил капитан КГБ:

–  А у подруги Тоцкого возникнут проблемы посерьёзней. У неё же нет папы генерала? Мы уже в понедельник будем знать все её данные и место работы. Есть у нас кое – какая  информация, только проверить осталось через немецких коллег. Жаль, сегодня не успеваем, а по выходным коллеги не работают. Орднунг!

И последний гвоздь в нелегальную жизнь бывшего начальника вещевого склада мотострелкового полка  вбил действующий начальник особого отдела этой же части:

– Тимур, а вот граница твоему дружку будет перекрыта уже с сегодняшнего дня. Обратно в Союз только в нашем сопровождении. Могу лично удостоить Тоцкого такой чести. Пусть пакует чемоданы и едет со мной нормально в поезде, или тёмной ночью Буг тайно  переплывает.

Контрразведчики говорили профессионально, быстро и напористо. Начальник войскового стрельбища переводил взгляд с одного офицера на другого и не успевал за потоком полученной информации и со своими  выводами. Прапорщику нужна была пауза для принятия волевого решения. Тимур помотал головой:

– Подождите, товарищи офицеры! Мы же с вами так и не определились – кто из вас злой следователь, а кто – добрый?

– Всё умничаешь, студент? – Путилов встал, подвинул свой стул ближе к Кантемирову и уселся лицом к лицу: – И твоя судьба сейчас под вопросом. У тебя уже пять суток на лбу написано, и мы добавим столько же. А за это время сами разберёмся и с твоим другом, и с твоими подругами. А вот потом и за тебя  возьмёмся плотно. С чувством, с толком и с расстановкой. Глядишь, за эти десять суток сплошных занятий по строевой подготовке на гаупвахте ты, прапорщик, поумнеешь и перестанешь нам тут свою борзоту демонстрировать.

– Мне генерал уже  пять суток добавил.

– Прапорщик, а ты становишься популярным, – майор Яшкин встал с кресла и оказался за спиной прапорщика. Капитан Путилов поднял голову и заметил, как коллега подал знак о переходе ко второму акту этого дрезденского балета. Контрразведчики синхронно показали молодому человеку кнут, теперь пришла очередь и за пряником. Комитетчик улыбнулся начальнику стрельбища:

– Не говорите, товарищ майор! Все любят Кантемирова: и командир полка, и комендант гарнизона. Вот даже целый генерал-лейтенант не оставил без внимания нашего прапорщика. Но, если взять в целом, Яков Алексеевич –  Тимур по большому счёту нормальный советский гражданин. Родину вон любит и ни в какие ФРГ с Западным Берлином сбегать от нас не собирается.

– Да и по службе вроде нареканий нет. И нам периодически помогает, – подхватил эстафетную палочку особист полка. – Ремня бы ему, конечно, всыпать не мешало. Но, может быть, прапорщик всё же серьёзней подумает о судьбе своих друзей и подруг. Да и о себе подумать не мешало бы… Чего молчишь, прапорщик?

– Думаю! О себе и о Вас.

– Кантемиров, ты больше о себе думай и о дочке генеральской. О себе мы как – нибудь сами позаботимся. Неужели, подставишь подругу? – майор вернулся на своё место и ногами подкатил кресло ближе к прапорщику. – Не по – нашему это, не по –  советски. Пять минут тебе, прапорщик, на раздумья. Ждём!

Тимур по очереди посмотрел на офицеров. Ни у Путилова, ни у Яшкина ни один мускул не дрогнул на лице. Оба матёрых контрразведчика смотрели на юного собеседника спокойно и хорошо представляли, что творится сейчас в его голове. Кантемиров встал и подошёл к окну вышки. Простой прапорщик не мог знать – насколько важно было именно сегодня контрразведчикам дрезденского гарнизона найти нелегала Тоцкого и затем по – тихому  отправить его в Союз до начала московской проверки. Если бы особисты и комитетчики с самого начала вели оперативное дело по незаконному пересечению бывшим начальником вещевого склада мотострелкового полка  нескольких государственных границ с контрабандой, то сейчас  с удовольствием пожинали бы плоды своей секретной операции. Глядишь и  награды посыпались бы от вышестоящих московских коллег, а при совсем удачном раскладе – и звёзды на погоны.

Сегодня получается так, что обе  оперативные службы советского гарнизона просто прошляпили нелегальное прибытие прапорщика в ГДР. И, скорее всего – с контрабандой. Ведь для какой то цели этот ушлый вещевик вернулся на германскую землю? А за это москвичи точно по погону не погладят. Звёзд, конечно, не лишишься, но выговор с занесением в личное дело почти обеспечен. И это «почти» на сегодняшний момент времени зависит вот от этого борзого прапорюги, задумчиво разглядывающего унылые саксонские пейзажи за окном Центральной вышки стрельбища.

Прапорщик Кантемиров не знал всех нюансов работы секретных спецслужб дрезденского гарнизона, и особо знать не хотел. Сейчас его больше волновала судьба Дарьи и немного дальнейшая жизнь Толика с Симоной. О себе Тимур пока не думал. Да и некогда было. С самого начала этой афёры начальнику войскового стрельбища Помсен была не по душе вся эта канитель с паспортом Тоцкого и нелегального возвращения в ГДР. Вписался в эту тему только ради своего товарища и его подруги. Хотел как лучше, а получилось только хуже для всех. Ещё и Дашу втянул. Тимур тяжело вздохнул и повернулся к контрразведчикам:

– Если сегодня вечером я сам приведу Тоцкого, я могу знать, что дальше с ним будет?

– Поторговаться решил с нами, прапорщик? – капитан КГБ подошёл к начальнику стрельбища, встал рядом и посмотрел в окно.

– Виктор Викторович, я сегодня своего друга Вам сдам. Впервые в жизни. А меня с детства учили, что закладывать своих – это западло. Поэтому, считаю, что у меня есть право знать, что с Тоцким будет дальше? И с его подругой тоже.

Комитетчик посмотрел на своего армейского коллегу. Кто-то же должен быть «добрым следователем»? Майор улыбнулся прапорщику:

– Да нихуя не будет! Если сегодня сам придёт, поговорим по душам, пару бумаг подпишет, переночует в Доме советско-германской дружбы и завтра с утра со мной на поезд «Дрезден – Брест».

– Знаю я Ваши бумаги.

– Тимур, а что ты хотел? Или потоскует до понедельника на гаупвахте вместе с тобой, потом ты «У Тельмана» останешься свои сутки догуливать, а дружка твоего в Потсдам, в следственный изолятор. А дальше пусть прокуратура разбирается, – разозлился особист и тут же перестал быть «добрым следователем»

– Вот тогда и сами ловите Толяна. А я пойду кабель копать. Мне генерал отсрочку дал от гаупвахты до окончания проверки.

– Дурак ты, Тимур! – Путилов сморщился от слова «проверка» и, видя, что Кантемиров может сорваться с крючка, решил сам стать «хорошим человеком» и немного открыть карты. – Бумаги подпишет только для нашей отчётности. И по большому счёту прапорщик Тоцкий здесь нахрен никому не нужен. Ни тебе, прапорщик, ни нам. Вот скажи нам честно – ну, нахрена Тоцкий вернулся в ГДР?

Тимур тяжело вздохнул, с секунду подумал и со всей искренностью ответил:

– Уже под замену влюбился наш Толик по уши. Совсем голову потерял. Блядь!

Контрразведчики переглянулись. Ситуация вроде проясняется и прапорщик вроде склонен к сотрудничеству. Путилов с Яшкиным были нормальными мужиками, каждый воспитывал дочь и у каждого ждали пополнения в семье. Поэтому офицеры с пониманием отнеслись к  слову «влюбился по уши». Майор тоже подошёл к окну и встал с другой стороны прапорщика:

– Кантемиров, не матерись. Так что получается – Тоцкий к своей бабе вернулся в ГДР?

– Так и получилось. Жениться на ней собрался.

– А по нормальному не мог?

– А кто же его, военнослужащего, отпустит за границу? – Тимур отошёл от окна и по привычке хозяйственно уселся в кресло за пультом. – Тоцкий документы на вызов в Союз привёз подруге своей. И у неё ещё ребёнок есть. Сын.

– Сын от Тоцкого? – повернулся от окна особист.

–Нет. Симона в разводе, – прапорщик выдал имя подруги Толяна, осознал промах слишком поздно и слегка прикусил себе язык.

– Так говоришь, Симона? – вернулся на стул комитетчик и предложил начальнику стрельбища: – Тимур, погуляй  минут пять на свежем воздухе. Только далеко не уходи, нам с товарищем поговорить надо.

Тимур кивнул, встал с кресла, вышел и сбежал вниз по лестнице…

                                       (продолжение следует)

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division