Внимание! Данный раздел чуть более чем полностью насыщен оголтелым мужским шовинизмом, нетолерантностью и вредным чревоугодием.
35+

Бороться и искать, найти и не сдаваться!

 

Получив от читателей сайта Legal Alien социальный заказ на исследование скрытых смыслов и глубоких иносказательных глубин в русской народной сказке “Колобок” и готовя под эгидой исторического отдела газеты "Солипсист Дона" научно-творческую экспедицию, пёк к уже имеющемуся в наличии борщу неизбежные, как крах капитализма, чесночные пампушки.

Пробивал муку сквозь сито, смешивал её с дрожжами, сахаром и солью. Вливал растительное масло и тёплую воду. С суровой энергичностью вымешивал тесто и, покрыв чистым рушником, оставлял отдохнуть. Через часок лепил аккуратные колобки, бережно выкладывал их на смазанный салом противень и вновь давал им роздых. Пока колобки нежились бездельем, готовил обмазку: резал укроп и давил чеснок. Смешивал зелье с солью и растительным маслом. Подошедшие тем временем колобки обволакивал поверх взбитым желтком и отправлял в разогретую духовку. По готовности вынимал  печево из духовки и, не медля, укрывал их укропно-чесночным одеялом. За сим пригласил свой научный коллектив к столу и объявил о начале экспедиции...

Всего лишь несколько суток спустя, благодаря нашему тонкому чутью учёных-практиков и, несомненно, правильно выбранной закуске, ваш покорный слуга, немного покачиваясь от усталости, смог зачитать коллективу готовый доклад о проделанной работе:

 

Сразу и с саркастической усмешкой категорически отвергал зарождение сказки самой собой, в народе, так как, по нашему убеждению, каждая инициатива с мест имеет под собой хорошо подготовленную базу сверху, генеральная линия исследования вывела нас на след попа и писца Упыря Лихого (древнерусское Оупирь Лихыи), в 1047 году занимавшегося переписью пророческих книг Ветхого Завета с толкованиями Феодорита Кирского в новгородском Софийском соборе.

Опираясь в своих изысканиях на два базовых пункта - на интереснейшую семантическую интерпретацию прозорливца Сергея Анатольевича Курёхина, что “Колобок - это кол и лобок, идеальное сочетание мужского и женского начала” и протестантское толкование книги “Песни Песней Соломона”, делающее основной упор на преодолении препятствий перед воссоединением любящих сердец, нашей научно-литературной экспедиции удалось с большой долей вероятности установить следующее:

По вечерам, отдыхая от трудов праведных и посиживая за чаркой муравлёного вина в новгородских рюмочных, Упырь Лихой объяснял грубым и, что уж греха таить, малообразованным купцам и ремесленникам, чем же он, собственно, занимается на службе, почему у него до дыр протёрты локти на рукавах рясы и слезятся утомлённые от бесконечного чтения глаза. Будучи весьма охочим до простых житейских радостей, а об этом нам красноречиво говорят и имя, и прозвище монаха, он на доступном  пониманию окружающими языке пересказывал вслух особо волнующую его на тот момент “Песню”.

Вспоминая строки Песни Соломона “Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною - любовь. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви.” (Гл.2 Стр.4-5) и мило переиначивая всё на русский мотив, не забывая при этом согласно традициям Домостроя изменить пол главного действующего лица с женского на мужской, так начинает свой сказ Упырь:
— Жили-были старик со старухой. Вот и говорит старик старухе: «Поди-ка, старуха, по коробу поскреби, по сусеку помети, не наскребешь ли муки на колобок?»

Строки, описывающие интимные покои “старухиного” возлюбленного, “Вот одр его - Соломона: шестьдесят сильных вокруг него, из сильных Израилевых. Носильный одр сделал себе царь Соломон из дерев Ливанских. Пойдите и посмотрите, дщери Сионские, на царя Соломона в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его, в день, радостный для сердца его ” шалун Упырь переиначивает на:
—  Взяла старуха крылышко, по коробу поскребла, по сусеку помела и наскребла муки горсти две. Замесила муку на сметане, состряпала колобок, изжарила в масле и на окошко студить положила.”

 

Иллюстрация Евгении Двоскиной.

 

Далее мы даём параллельные места из "Песни Песней" и русской сказки "Колобок" без последующих описаний, неумолимо хмелеющих от вина, и берущей за самое естество лавстори как самого Упыря, так и благодарных слушателей, ибо с уверенностью считаем, что любой наш искушённый в питии и делах любовных половозрелый читатель может живо и атмосферно представить в лицах всё происходящее в корчме.

 

По понятным причинам Упырь пропускает скушные сцены взросления и созревания “Колобка” и переходит сразу к финалу пубертатного периода, смело воплощая для слушателей в Колобке мятущуюся в поисках своей “половинки” юную дщерь:

Колобок полежал, полежал, взял да и покатился — с окна на лавку, с лавки на пол, пó полу к двери, прыг через порог - да в сени, из сеней на крыльцо, с крыльца на двор, со двора за ворота, дальше и дальше.

На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его. Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его и не нашла его. (Гл.1 Стр.3-4)

 

 

Согласно мудрой пословице "Кто ищет - тот всегда найдёт!" приключения на юную попку прелестницы не заставляют себя ждать:

Катится Колобок по дороге, навстречу ему Заяц:

Встретили меня стражи, обходящие город: "Не видали ли вы того, которого любит душа моя? (Гл.3 Стр.3)

 

— Колобок, колобок, я тебя съем!

Оглянись, оглянись, Суламита! оглянись, оглянись,- и мы посмотрим на тебя". Что вам смотреть на Суламиту, как на хоровод Манаимский? О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая! Округление бедр твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника.  (Гл.7 Стр.1)

 

 

На что кокетка Колобок каждому зверю-стражнику, нимало не стесняясь, хвалится:

Я по коробу скребен, по сусеку метен,
На сметане мешон, да в масле пряжон.

Дщери Иерусалимские! черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы. Я - стена, и сосцы у меня, как башни; потому я буду в глазах его, как достигшая полноты. (Гл.1, 8 Стр.4, 10)

 

 

Не забывает негодница Колобок Зайцу и всем последующим упомянуть, что они не её возлюбленные:

Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
От тебя, зайца, подавно уйду!

Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его, доколе не привела его в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей. (Гл.3 Стр.4)

 

 

В беседу с перелестницей вступают следующие два стража:

Катится Колобок, навстречу ему Волк:

Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня; сняли с меня покрывало, стерегущие стены. (Гл.3 Стр.3)

 

— Колобок, Колобок, я тебя съем!

Куда пошел возлюбленный твой, прекраснейшая из женщин? Куда обратился возлюбленный твой? Мы поищем его с тобою (Гл.6 Стр.1)

 

Катится Колобок, навстречу ему Медведь:
— Колобок, Колобок, я тебя съем!

Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее; и груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков.  (Гл.6 Стр.9)

 

 

И вот после нудных, но так нравящихся простецам повторений история наконец-то близится к кульминации - в дело вступает опытный пикапер, начальник стражи Лис:

Катится Колобок, навстречу ему Лиса:

Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете. (Гл.2 Стр.15)

 

— Колобок, Колобок, куда катишься?
— Колобок, Колобок, спой мне песенку!

Пленила ты сердце мое, сестра моя, невеста! пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих, одним ожерельем на шее твоей. (Гл.4 Стр.9)

 

— Ах, песенка хороша, да слышу я плохо. Колобок, Колобок, сядь ко мне на носок да спой еще разок, погромче.

О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! о, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов! (Гл.4 Стр.10)

 

А Лиса опять ему:
— Колобок, Колобок, сядь ко мне на язычок да пропой в последний разок.

Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана! (Гл.4 Стр.11)

 

Колобок прыг Лисе на язык, а Лиса его — гам! — и съела.

Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня: сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники,- моего собственного виноградника я не стерегла.  (Гл.1 Стр.4-5)

 

Благополучен  или нет финал побасёнки Упыря, не нам судить, оставляем это на совесть наших читателей, но достоверно известно: когда Упырь Лихой замолкал, его благодарные слушатели ещё долго смущенно покряхтывали, хихикали в густые бороды и показывали друг другу нескромными жестами, как Лиса с Колобком будут печь новых колобчат.

Очень долго данную “сказку” рассказывали доблестные мужи исключительно в мужском кругу, не допуская, естественно, женщин и детей. Подымая по финалу сказа свои кубки, не переставали они поминать добрым словом Упыря Лихого за доставленное удовольствие, опередившее на триста лет разнузданный Декамерон итальянского писателя Джованни Боккаччо.

 

Путаница же с верным толкованием сказки, несомненно, берёт своё начало в том смутном времени, когда в 1610-м году часть бояр осуществляла попытку посадить на русский престол царевича Владислава, сына польского короля Вазы IV. Пока предательски настроенные бояре пели раболепные славословия, заказывали печать монет с профилем выкормыша иноземной королевской династии и даже составляли для царя-инородца «Росписи царских кушаний», безымянные патриоты - авторы «Росписи», эти, без сомнения, самоотрёченные герои ножей и котлов, вели против оккупантов тайную партизанскую войну на кухонных фронтах.

Именно их стараниями в «Росписи» внесён издевательский и компрометирующий будущего царя перед лицом всей русской общественности пункт с блюдом «Колоб», состоящим из 3 лопаток муки крупчатки, 25 яиц и 3 гривенок сала говяжьего.

 

Долго ли коротко, сказка своё дело сделала - опозоренный незнанием русских традиций претендент на трон растворился в небытии, как утренний туман, но и сказка полегла смертью храбрых. Будучи напечатанной, она напрочь утратила  иносказательный смысл, полный сочных недомолвок и солёных намёков. Сказкой был навсегда потерян тот самый неуловимый шарм, который присущ исключительно разговорной речи. Книжки со сказкой о Колобке стали доступны женщинам и детям, а мужчинам на своих сборищах пришлось переключиться на совсем другие истории.

Иллюстрация Константина Соколова.

Facebook Google Bookmarks Twitter LinkedIn ВКонтакте LiveJournal Мой мир Я.ру Одноклассники Liveinternet

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.