Нравилось начальнику войскового стрельбища Помсен − гвардии прапорщику Кантемирову −  пораньше приезжать на немецком автобусе к себе на службу. Автобус останавливался в центре деревни, и далее Тимур шёл пешком по уютной улице мимо красивых домов с всегда безупречными чистыми окнами. За невысокими декоративными заборами были видны красивые дворы с газонами, цветами и елочками. Национальной особенностью саксонцев является любовь к своему дому, постоянное стремление его обустроить оригинальней и красивее. Но в гости к себе немцы в отличие от нас зовут редко, предпочитая встречаться в гаштетах. Рабочий день в ГДР начинался рано, обычно с восьми утра все предприятия уже работали. В сельской местности работа начиналась ещё раньше. По дороге прапорщик с протяжным: «Гуутен Моорген!» желал доброго утра всем знакомым и незнакомым сельчанам. Так было принято в саксонских деревнях. Да и этого советского младшего офицера с Шиссенплатц многие жители деревни уже знали и приветствовали  его по имени. Обычно к восьми утра прапорщик Кантемиров уже был  на своём боевом посту.

    Этой ночью на трёхдневный полевой выход прибыл Отдельный Десантно-штурмовой батальон (ОДШБ) из Лейпцига. Обычно войска по дорогам Германии старались передвигать ночью: и секретность какая-никакая, и автомобилей меньше на дорогах. Меньше было проблем, так как только выдвижение на учения танковой колонны одной дивизии перекрывало движение транспорта на несколько часов, а вонючий выхлоп солярки ещё долго стоял в близлежащих немецких поселениях. Предполагалось, что ОДШБ будут использовать в интересах армий. На учениях десантники также отрабатывали захват ракетных баз. В боевой обстановке все ОДШБ должны были отбыть для охраны штабов своих армий. Видимо, оттуда их и предполагалось направлять на конкретные боевые задания. Первоначально все ОДШБ ходили с красными погонами, и только с 1985 года их стали переодевать в форму ВДВ, но тельняшки и береты так и не выдали. И если у офицеров и прапорщиков были свои тельники и береты с прежних мест службы,  то десантникам-срочникам ГСВГ под дембель приходилось выкручиваться самим. Какой же ты дембель ВДВ без тельника и  берета? Десантники часто стреляли на Помсене, периодически стояли лагерем на полигоне, и прапорщик Кантемиров  знал многих офицеров, прапорщиков и солдат. Тимур постоянно в своих отпусках покупал в военторгах  несколько тельников и беретов для знакомых операторов-наводчиков и механиков-водителей БМД. Денег с десантников принципиально не брал, за что и пользовался среди бойцов некоторым авторитетом. Но, если вы даже такой авторитетный прапор, вы  пытались хотя бы раз уследить за десантниками на полигоне? Да это просто писец какой то! И если лейпцигский ОДШБ становился лагерем на полигоне Помсен, то начальник этого полигона обязательно переезжал в казарму стрельбища, в свой отдельный домик на постоянное место жительства. Сам себя переводил на казарменное положение. Контроль и ещё раз – контроль!

    После прибытия нового Командующего Первой танковой армией стрельба на полигонах вновь вошла в привычное русло. Гвардейский Шестьдесят Седьмой Мотострелковый полк стрелял так: начиналось с графического решения командира полка и заканчивалось решением командира роты или отдельного взвода, которое вывешивалось на видном месте в ротных канцеляриях, где красным цветом обозначалась стрельба, синим − вождение и так далее.  Так эти графики  просто горели красным.

    Этот знаменитый график стрелковых тренировок и выполнения зачётных стрельб из всех видов оружия взяла на вооружение вся гвардейская Первая Танковая Армия. Пехота стреляла по три-четыре  раза в неделю, днём и ночью на стрельбище Помсен  и  на стрелковом огневом городке (СОГ), который располагался за парком боевых машин в сторону второго караула, где стрельба велась на сокращенные дальности из мелкокалиберного оружия (винтовки и автоматы), пистолет и спортивное упражнение. Там же пристреливали боевое оружие.  На стрельбище  стреляли из штатного оружия мотострелкового полка: БМП, РПГ, АК, РПК, СВД, ПК (ПКМ) и пистолетов; а также метали боевые гранаты, в том числе и противотанковые. Прапорщик Кантемиров лично за пять лет службы метнул с пяток противотанковых боевых гранат. Директриса БМП - это три дорожки и плюс огневой городок боевых машин, которые  были установлены на специальных качалках, имитирующих движение машины. С качалок стреляли пулькой, то есть имитировали выстрел из пушки трассирующей пулей, а на дорожках стреляли чаще всего штатным инертным выстрелом. Боевые кумулятивные снаряды использовали редко, для этого мишени «Танк» ставили «на вкоп» и подальше от дорожек. В эти дни пехота как раз получила много осколочных выстрелов. Наводчики просто душу отвели, стреляли до одури: и на разделение, и на сосредоточение огня, и по раздельным целям. Кантемиров знал, что полугодовой лимит боеприпасов  отстреливался за три месяца и далее стреляли, не снижая темпа, из всего, что имели.

     И если мотострелковый полк прибывал  на свое родное стрельбище строго по графику, утвёрждённому командиром полка, то ОДШБ выступал в роли просителя и вклинивался в стрельбу пехоты. Многие офицеры десантуры и пехоты были знакомы с друг – другом и расходились по-братски, договариваясь стрелять через смену. Иногда смены путались, бойцы различных родов войск сходились чуть ли не в рукопашную, офицеры (вы не поверите) орали матом, и в этом споре прапорщику Кантемирову со своим журналом расписания стрельб приходилось выступать арбитром. Арбитра вместе с его журналом периодически и с двух сторон посылали куда подальше, а стрельба продолжалась. На полигоне ругань, мат и смех заглушали грохот выстрелов, а ветром повсюду разносилась пыль от БМП и БМД.  Теперь мы все представили, что это такое – полевой выход десантников на стрельбище Помсен. Но это была только дневная картина. Затем наступала ночь. Ночью к этой картине приплюсуем зарево от стрельбы и фейерверк трассеров по всему небу. И если вы предполагаете, что десантники после ночного марша, дневной и ночной стрельбы будут мирно спать в своих палатках, то вы глубоко ошибаетесь. Десантники ровно в полночь вдруг вспоминают, что они диверсанты и уходят в темноту. Луна, тельняшки и береты придают им небывалую силу, ловкость и дерзость. Фильм «Оборотень» с Джеком Николсоном смотрели? Недаром сказал их легендарный Батя Маргелов: «Не становись на пути десантника – ты рискуешь стать загадкой для хирурга». По договорённости с начальником стрельбища близлежащие деревни Помсен и Оттервишь десантники не трогали, разве что рейд совершат в ближайший яблоневый сад. Диверсанты идут вглубь вражеской территории, и только под самое утро успокаиваются и возвращаются в свои палатки, где немного отдыхают до подъёма, чтобы вновь повторить свой начертанный судьбой этот путь десантника.

      В понедельник от пехоты по графику стреляла разведрота, и ротный разведчиков уже успел поспорить с ротным десантуры на бутылку водки «Кристалл», чья возьмёт после дневной и ночной стрельбы. Операторы-наводчики БМД тоже заключили  пари со своими коллегами на БМП, но только на период дневной стрельбы. Десантники осторожничали, а прапорщик Кантемиров знал, что на Директрисе БМП десантура  редко перестреливала пехоту. На кону стоял обеденный компот, а день обещался быть жарким. Начальник стрельбища носился по всему полигону и решал текущие служебные задачи. Рутину прервало одновременное прибытие командира полка, подполковника Григорьева и комбата десантников, подполковника Вергуна. Прежнего комбата начальник стрельбища знал хорошо, подполковника Вергуна видел впервые. Комбат ОДШБ оказался на голову меньше Григорьева, сухощавый и подтянутый. Но, потому как бежал галопом к нему ротный десантников, армейский опыт подсказал прапорщику, что с этим подполковником лучше не шутить. Оба командира выслушали доклад своих ротных, затем начальник стрельбища вместе со своим заместителем, сержантом Басалаевым, доложили, что за время отсутствия командира полка никаких происшествий на стрельбище не случилось. Григорьев с улыбкой спросил:

- И что, наши гости ещё не успели пошалить?

- Никак нет, всё в порядке, - доложил Кантемиров.

Голос подполковника вдруг затвердел:

- А я ведь, прапорщик, по твою душу прибыл! Меня сегодня уже с развода в политотдел армии выдернули. Так говоришь, у тебя здесь тишь да благодать? Да, оказывается, в этом тихом омуте такие прапорщики водятся! Чего молчишь, Кантемиров?

«Началось!» - промелькнуло в голове Тимура, а он сам только вздохнул. Командир пехоты посмотрел на командира десантуры:

- Представляешь, я два раза объявлял построение всех офицеров и прапорщиков полка для политотдела штаба армии с немецкими полицейскими. Искали этого старлея боксёра Васью. А он, оказывается, здесь втихую зашухарился.

    Подполковник Вергун начал догадываться, о чём идёт речь и удивлённо ответил своему коллеге:

- Так нас в Лейпциге тоже шерстили. И я на своих грешил, всё пытался вычислить – кто в тот вечер мог в штаб армии съездить и на вокзале так размяться? А тут на тебе – ПЕХОТА!

    Командир полка посмотрел на начальника стрельбища:

- Кантемиров, вот от тебя никак не ожидал! Чего же сам молчал про эту драку?

- Думал, что так всё пройдёт, - опять вздохнул прапорщик, - и потом,  Вас бы тоже в Особый отдел таскали.

- Это обязательно, - заметил подполковник, - ну, давай теперь при всех рассказывай про свои подвиги.

    И Тимур уже привычно и подробно рассказал всё, как было в тот самый вечер у вокзала. В доказательство вывернул рукав ХБ и показал перебинтованную руку. Ротный десантников вдруг воскликнул:

- Слышь, прапорщик, а сколько раз я сегодня успел тебя на хрен послать?

- Два раза, товарищ капитан!

- Всё! Сегодня больше не буду.

    Все рассмеялись, десантники осторожно пожали раненую руку Кантемирова и пошли проверять свой личный состав. Сержант Басалаев занял своё место на Центральной вышке и по селектору начал делиться с сослуживцами особо секретной информацией по поводу их непосредственного командира. Подполковник Григорьев оглядел прапорщика и назвал по имени:

- Тимур, ну что за внешний вид? Весь в пыли. А о твоей причёске мне уже надоело говорить. Бегом приводи себя в порядок и переоденься. Сейчас в Штаб армии поедем, оттуда с замполитами к немцам. Наградить тебя там хотят и какую-то премию выдать. Да и в полиции ждут с показаниями.

    А у прапорщика Кантемирова были совсем другие планы на остаток этого дня, и делиться с командиром полка хотя бы малой частью этого плана  он не хотел. У подполковника своих забот хватает, и на сегодня для него уже достаточно  политотдела штаба армии. Тимур быстро сполоснулся и переоделся в новое ПШ со значками, в котором совсем  недавно щеголял перед дочерью командующего. И, хорошо помня часть одной народной мудрости: «Бережёного бог бережёт» (а вторую часть про конвой прапорщику в этот момент даже вспоминать не хотелось), Тимур захватил с собой гранату со своей книжной полки.

    Да вы не подумайте чего плохого. Это была учебно-имитационная граната РГД-5 чёрного цвета. И все мы знаем, что боевые наступательные ручные гранаты РГД-5 окрашены в благородный оливковый цвет. И, хотя наш бронепоезд стоит на запасном пути, мы люди мирные. Но осторожные. Эту гранату начальник полигона нашёл прямо возле казармы стрельбища в траве. Рядом с казармой была установлена небольшая железная дорога метров сто с большой электролебёдкой в конце, которая туда-сюда тянула здоровый металлически макет танка. А пехота перед обкаткой боевыми танками училась метать в этот  громыхающий на весь полигон макет имитационные гранаты с боевыми запалами.

     Тимур достал у пехоты упаковку запалов и  придумал применение этому армейскому инвентарю. В глубине полигона, в лесу был вырыт песчаный карьер, который со временем наполнился водой. Песок с этого карьера постоянно брали для засыпки дорожек, по которым стреляли сходу боевые машины пехоты. Перед каждой проверкой по договорённости с немцами пригоняли экскаватор, и два Камаза-самосвала с автобата несколько дней возили песок равнять дорожное покрытие. Карьер потихоньку расширялся, и в нём водились караси. Прапорщик Кантемиров не был ни охотником, ни рыбаком. Поэтому  сидеть на зорьке с удочкой на лесном бережку и зачарованно смотреть на водную гладь с поплавком начальнику стрельбища не хотелось, да и некогда было. И тут выручила армейская смекалка! К учебной гранате привязывалась парашютная стропа (десантники подогнали), вставлялся боевой запал, в карьер вначале закидывали горсть хлебных крошек, немного погодя -  точный бросок учебной гранаты, тихий «бульк» и затем небольшой «бум» с фонтанчиком. И на поверхности шевелят плавниками несколько легко контуженных карасей. Несколько бросков и полведра рыбы! Конечно, те же полведра  можно было добыть и одним броском боевой гранатой оливкового цвета. Во-первых, это нехорошо! Во-вторых, это опасно. А в третьих, мы же не браконьеры, а советские прапорщики.

     Итак, советский прапорщик Кантемиров взял с книжной полки учебную гранату, вставил боевой запал в смазке и положил в пакет. Сверху добавил несколько книг для конспирации и веса. На выходе из ворот двора начальника стрельбища  уже ждали. Армейская молва об участнике драки у дрезденского вокзала стала распространяться по полигону со скоростью полёта снаряда из пушки «Гром». Группа операторов-наводчиков БМП и БМД в своих чёрных комбинезонах, перетянутых крест-накрест пулемётными лентами ПКТ, и с короткими автоматами АКСУ-74 в руках ждали своего уже известного коллегу (напомню, что Тимур сам по солдатской специальности оператор-наводчик) для совместного снимка на память с героем дня. Один из коллег был с фотоаппаратом и со словами: «Товарищ прапорщик, на дембельский альбом!» пригласил Кантемирова в эту тёплую компанию. Дембельский альбом – это святое! И в центре этой живописной картины «Ленин и революционные матросы» явно не хватало Тимура с автоматом в руке.  В этот день рейтинг начальника стрельбища практически сравнялся с рейтингом комбата ОДШБ. И если подполковнику Вергуну свой рейтинг приходилось постоянно доказывать словом и делом,  в основном -  словом доходчивым, то прапорщику Кантемирову оставалось довольствоваться такими вот капризными превратностями судьбы. И начальник стрельбища решил использовать этот «респект и уважуху» в своих личных корыстных целях и завтра обязательно покататься на БМД. После несколько удачных кадров Тимур побежал к Центральной вышке.

    Полковник Григорьев довёз прапорщика только до КПП полка. Дальше по дороге с полка в штаб армии Кантемиров быстро заскочил домой в общагу и оставил свой пакет. У Тимура пока не было определённого плана, и он решил действовать по обстоятельствам. Как карта ляжет! Ровно в 14.00 в дверь кабинета  заместителя  начальника политотдела штаба армии полковника Лащ Олега Степановича (он же – Олег Стаканович) раздался стук.

- Войдите, - требовательно приказал полковник, догадываясь о визитёре.

    Прапорщик Кантемиров вошёл и доложил о прибытии. Замполит внешне был похож на артиста Евгения Леонова, такой же плотный, добродушный и весёлый. Такой вот «...слуга царю, отец солдатам». Полковник Лащ сам встал, вышел из-за стола, оглядел прапорщика и решил вначале проявить твёрдость:

- Товарищ прапорщик, почему нарушаете форму одежды? Вы прибыли в полевой форме в Штаб Армии!

- Виноват, товарищ полковник! Был срочный приказ прибыть немедленно прямо со стрельбы в политотдел.

    Тимур хорошо запомнил советы Василия с Романом, поэтому слова «виноват, срочный приказ и стрельба» легли правильно на уши полковника.

- Прямо со стрельбы и ко мне в кабинет? Это по-нашему, по-военному! Да ты присаживайся, прапорщик, не стесняйся.

    Улыбающийся полковник живо вернулся на место и ещё раз осмотрел Кантемирова:

- А ведь я тоже был такой же молодой, такой же горячий. Прямо со стрельбы и в кабинет!

    Тимур присел, а такой простой советский полковник спросил с хитринкой в глазах:

- Кантемиров, пока мы одни в кабинете, скажи мне честно. Как отцу родному! Вот как мои орлы, лейтенанты Рожнов и Ершов, смогли тебя найти?

- Так на прошлой неделе они оба были на стрельбище, стреляли из автоматов. Вот там, наверное, и вычислили меня? А вот как они догадались, не могу знать, - прапорщик пожал плечами.

    Полковник опять выскочил из-за стола:

- Говоришь, из автоматов стреляли?

- Так точно, товарищ полковник! Разные упражнения выполняли.

- Эххх, прапорщик, да я вот тоже был такой молодой. Из автоматов стрелял. Эти-то хоть попали?

- Так точно, товарищ полковник! Все упражнения на отлично, - подтвердил начальник стрельбища.

    Полковник встал прямо перед прапорщиком, и младший по званию вынужден был вскочить.

- Это мои орлы! Боевые офицеры. Из автоматов на полигоне стреляли. Надо будет сообщить родителям и выделить лейтенантов в приказе. Прапорщик, ты хоть знаешь, кто у них родители?

    Кантемиров покачал головой и хотел посоветовать полковнику обязательно в приказе выделить, что его офицеры стреляли из настоящих автоматов и боевыми патронами. Но потом передумал. А полковник подошёл к столу и по селектору приказал прибыть в его кабинет лейтенантам Ершову и Рожнову. Потом посмотрел на прапорщика:

- А теперь, Кантемиров, по делу! Да и генерал-лейтенант Потапов тобой интересовался. Кстати, откуда ты Потапова знаешь?

- Так он постоянно у нас на полигоне стреляет, - доложил прапорщик.

    В этот момент раздался стук в дверь и в кабинет зашли знакомые Тимуру офицеры и доложили о прибытии. Прапорщик понял, кто из них Рожнов, а кто Ершов. Хотя какая разница? Выглядели  оба гораздо лучше вчерашнего вечера, сказывался большой курсантский опыт. Взгляд полковника опять затвердел:

- Товарищи офицеры, Вы уверены, что прапорщик Кантемиров тот самый советский военнослужащий, который помог сыну прокурора Дрездена?

- Так точно, товарищ полковник! – доложил лейтенант Рожнов Василий. - У него рука перевязана, немец подтвердил, да и сам Кантемиров во всём признался.

- Мы его устно допросили, товарищ полковник. Как Вы нас учили! – добавил лейтенант Ершов Роман.

- Ты всё понял, прапорщик? – полковник Лащ перевёл своё грозное внимание  на Тимура. - Кантемиров, ты в самом деле думал скрыться от политотдела штаба армии?

- Виноват, товарищ полковник! Испугался, - начальник стрельбища честно смотрел в глаза заместителю  начальника политотдела штаба армии.

-  Вот не надо нас, замполитов, бояться! – возмутился политработник. - Мы же для вас как отцы родные. Прапорщик, эти два боевых офицера искали тебя целый месяц без выходных. Вот даже вчера, в воскресенье, выполняли приказ. А может быть, им в свой выходной хотелось в парке погулять и мороженое покушать. Так нет же! Выполняли боевой приказ днём и ночью.

    При словах «выполняли приказ ночью» Тимур уже не мог сдержать ухмылки и повернулся к стене. Замполита понесло:

- А ты не отворачивайся, прапорщик, как красна девица! Стыдно стало? Ты вот мне лучше как отцу родному скажи – тебе стыдно?

    Прапорщик взял себя в руки и опустил голову:

- Виноват, товарищ полковник! Очень стыдно.

    Лейтенанты Рожнов и Ершов смотрели на  Кантемирова с лёгким презрением. Сказывалась суровая курсантская школа в Новосибирском политическом военном училище. А заместитель  начальника политотдела штаба армии был полностью удовлетворён.

- Это правильно, прапорщик, что ты всё понял. А теперь вот смотри, у нас составлен план мероприятий на сегодняшний день, и  в 15.00 по этому плану идёт награждение прапорщика Кантемирова. А затем лёгкий фуршет «Дружба – Фройндшафт».  У нас с тобой, прапорщик,  много дел сегодня, и ты ещё успеешь постричься и переодеться в парадную форму.

- Так у меня нет парадной формы! – почти радостно доложил начальник полигона.

- Как нет? А в чём же ты тогда на парадах маршируешь и в выходные ходишь? – искренне удивился замполит.

- Виноват, товарищ полковник, не успел получить! Товарищ полковник, я же постоянно на стрельбище, а там, вы же понимаете, вы же сами таким были, постоянная стрельба и ученья. А в выходные меня часто в наряд ставят.

    Прапорщик Кантемиров не был ни разу в нарядах. Тимуру по службе вполне хватало своего стрельбища. И тут в составленный полковником  план мероприятий вмешались его подчинённые:

- Товарищ полковник, разрешите обратиться! Мы сегодня с утра ещё раз поговорили с немцем, сыном прокурора, его Пауль зовут. Как вы нас учили, товарищ полковник – закрепить показания. Так вот, этот Пауль сказал, что его папа в отъезде, в Берлине. И в Дрезден вернётся только в четверг, - чётко доложил лейтенант Рожнов. А лейтенант Ершов добавил:

- После чего мы  поговорили с комендантом гарнизона, так он сказал, что награждать прапорщика с немцем без прокурора города будет политически нецелесообразно. Да и комендант хотел Вас, товарищ полковник, лично познакомить с прокурором.

    Полковник нахмурился, нарушать план мероприятий очень не хотелось. И опять же – фуршет! Но замполиту очень хотелось познакомиться с прокурором города, а там глядишь, и на брудершафт с ним выпить. Последние сомнения развеял  Кантемиров:

- Товарищ полковник, в четверг – так в четверг! И форму успею получить, и постригусь нормально. Товарищ полковник, я  лично приглашаю Вас медаль обмыть! – тут голос прапорщика предательски дрогнул. - Если бы не Вы, товарищ полковник, не видать бы мне этой медали, да и премии тоже!

    Глаза  замполита слегка увлажнились, полковник отвернулся к окну, но быстро взял себя в руки и твёрдым голосом приказал:

- Товарищи офицеры, придётся вам свою задачу выполнять до конца. Вместе с переводчиком комендатуры договоритесь с полицией о переносе мероприятий на четверг, ровно в 15.00, - замполит взглянул на начальника стрельбища. - Какие у нас причины будут, Кантемиров? Не про твою же форму немцам рассказывать!

- Так, товарищ полковник, десантники с Лейпцига на трое суток лагерем встали на Помсене, - почти радостно доложил начальник стрельбища, - как раз до четверга. Вы же  знаете, за ним глаз да глаз нужен.

- Да знаю я, - тяжело вздохнул от этой новости политработник и добавил лейтенантам. - Заодно и полицейских о десантниках предупредите. Всё! Все свободны. Кругом, шагом марш!

    Уже за КПП штаба армии Ершов Роман и Рожнов Василий спросили Тимура:

- Ну, как, товарищ прапорщик, здорово мы придумали?

- Так, в самом деле, успели с Паулем поговорить? – удивился Тимур. -  И с комендантом тоже?

- А нахрена? – с улыбкой ответил Вася, а Роман добавил. - Тимур, кто же будет проверять немецкого прокурора? А если что, скажем – перевод неправильно поняли.

- Парни, ну спасибо! С меня причитается, - восхитился Тимур, - будете у нас на Помсене…

- Нее, прапорщик, лучше вы к нам! – рассмеялся Вася. - У нас теперь бар есть ночной. Давай, Тимур, скачи во весь пор к своей таинственной подруге. Мы прикроем. Только смотри, триппер не подцепи. А боевые офицеры пойдут по парку гулять и мороженое кушать.

    Лейтенанты весело заржали и выдвинулись в сторону комендатуры. Есть среди замполитов нормальные парни!

    А у  вожака гарнизонных пацанов оставались ещё два часа до назначенной стрелки. Тимур решил переодеться и  по дороге в кафе на вокзале перекусить. В общаге переложил гранату во внутренний карман джинсовой куртки. «На войне – как на войне!» Надо было ещё успеть обследовать место встречи, изменить которое было нельзя. Провести, так сказать, рекогносцировку (лат. Recognosco – осматриваю) на местности за кирхой на поляне у Пионер-плац.  Эта поляна примыкала к горе парка у госпиталя и имела несколько путей отхода. На месте прапорщик прикинул, что надо отбросить пунктуальность, прийти заранее  и первыми занять выгодную позицию. Старшеклассники ждали своего предводителя недалеко от полка связи. Тимур окликнул Саню и Андрея, и вся ватага, бойцов пятнадцать, ринулась на место сбора с немцами. На поляне прапорщик приказал всем построиться. Эта команда не удивила сыновей военных, парни быстро встали в строй. Командир внимательно всех осмотрел и спросил:

- Пацаны, что самое главное в драке? – и сам же ответил. - Главное в драке не бздеть и не сломать себе пальцы. Делимся на две группы, старшими групп назначаю Андрея и Саню. Старшие групп, выйти из строя!

    Довольные неожиданным и резким взлётом  пацанской карьеры парни вышли вперёд. Тимур сам отобрал и разделил пацанов на две группы: в одной оставил десятерых  во главе с сыном начальника госпиталя для встречи противника стенка на стенку, а остальных во главе с сыном старшины госпиталя отправил в засаду. Андрею объяснил, что его группа вступает в бой только после начала махача и неожиданно атакует противника со спины. Затем боксёр показал несколько упражнений для разминки пальцев и шейных мышц. За полчаса до назначенного времени группы разделились. Немцы появились минута в минуту. Их было человек двадцать, и у некоторых в руках были палки. Такими палками на малой родине Тимура детвора сражается на саблях. А в драках если и применяется такое холодное оружие, то оно больше подходит к определению «жердь» или «дрын». Немцы оказались внизу склона горы и стали рассыпаться цепью. Вперёд вышел их вожак. Тимур ещё раз оценил правильность выбранной позиции и быстро сказал:

- Саня, пацаны, слушай сюда! Если сейчас базар не пойдёт, я вырубаю нахрен их уголовника и бегу к вам. Немцы рванут за мной, я буду бежать медленно. Саня, все стоят и ждут меня! Я добегаю, разворачиваюсь, и мы резко атакуем и скидываем немцев с горы. На горе им палки не помогут. А там Андрюха со своей ватагой закончат махач. Всё ясно?

    Пацаны закивали, и предводитель стал спускаться вниз. Стороны встретились в центре поляны, Тимур протянул руку первым и представился. Оппонент был одного возраста, на руках были видны наколки, и парня звали Ян. Иван по-нашему, получается. Ян в самом деле сносно говорил по-русски и  быстро спросил:

- Тимур, это ты дрался с нашими у вокзала? Покажи руку.

    Прапорщик аккуратно снял куртку, положил рядом с собой и уже привычно закатал рукав рубашки. Парламентёр утвердительно кивнул и спросил ещё раз:

- Тимур, а тебя в полицию вызывали?

- Ян, а ты чё  прокурор, мне такие вопросы здесь задавать? – спросил с усмешкой советский пацан и сам же ответил. - В четверг допрашивать будут. А теперь у меня вопрос – откуда вы узнали про меня? Кто стуканул?

    Вначале Ян не понял суть вопроса про «стуканул». Пришлось объяснить. Немец заулыбался и ответил:

- Ты дрался с кубинцами в баре из-за немки. Она в деревне Помсен живёт и знает тебя. Видела в рубашке с перебинтованной рукой. Так и узнали.

    «Как тесен этот саксонский мир!» − подумал Тимур и успокоился. Никто на него не стучал! Всё нормально. Ян оглядел войско Тимура и, нагло улыбаясь, сказал:

- Тимур, вас в два раза меньше, и мы с палками. Никаких шансов.

    И если до появления немцев с палками у советского прапорщика были ещё сомнения по поводу боевого применения учебной РГД-5, то сейчас все сомнения отпали. Тимур спокойно вытащил гранату, крепко сжал в правой руке, левой выдернул чеку и со словами: «Щас уровняем шансы!» всучил кольцо в ладонь своего оппонента. Ян побледнел и сделал два шага назад. Опытный уличный боец Тимурка решил «базаром» завершить дело и продолжал «кошмарить»  противника:

- Стоять на месте! Разлёт осколков двадцать пять метров. Лучше стой на месте, Ян. В живых останешься! Мы тебя потом в плен возьмём. А остальных будем до Берлина гнать.

    Немецкий уголовник встал как вкопанный, но продолжал говорить, путая немецкие слова с русскими:

- Тимур, сегодня драки не будет! Нам старшие товарищи сами запретили.

    Так вот и сказал по-немецки «старшие товарищи». Ещё бы своих братанов «партайгеноссе» назвал. Гарнизонный вожак удивился:

- А с какого это хрена махача не будет? Сами же стрелку назначили?

- Они сказали, тебя проверить и договориться о встрече. Хотят с тобой поговорить по поводу драки у вокзала. Не бойся, Тимур. Только разговор. У них есть хорошее предложение для тебя. Встреча будет через два часа в гаштете в Оберлошвиц.

    Прапорщик прикинул. Вроде пока всё складывается нормально. Тимур для убедительности сжал гранату двумя руками:

- Давай, Ян, вставляй кольцо.

    Немец протянул чеку дрожащими руками. Кантемиров вздохнул, оглянулся и крикнул:

- Саня! Один. Бегом ко мне.

    Подбежавший старшеклассник увидел гранату в руках командира и воскликнул:

- Класс! – затем заметил цвет РГД-5 и шепнул Тимуру. - Учебная?

    Тимур только кивнул и попросил Саню забрать чеку у немца и вставить в гранату. И если старшеклассники гарнизона на уроках НВП бросали деревянные гранаты, то на игре «Зарница, проводимой на стрельбище Помсен каждый год, парни бросали такие же учебно-имитационные  РГД-5 чёрного цвета. Сын начальника госпиталя привычным движением сдвинул усики кольца гранаты и вставил в боеприпас. Тимур деланно выдохнул, убрал РГД-5 обратно и сказал:

- Хорошо! Буду во время, но не один. Со мной будут ещё двое наших.

    Ян  вытер пот со лба и попросил:

- Тимур, приходите только без гранаты и оружия. У нас будет только разговор.

    Прапорщик кивнул, немец махнул своим и пошёл к кромке леса. Немецкая ватага с палками потянулись за ним. А Саня вдруг предложил своему командиру:

- Тимур, давай метнём!

- Нахрена? – удивился вожак.

- Да чтоб обоссались! – старшеклассник зло сплюнул немцам вслед.

    Тимур посмотрел на удаляющихся противников и прикинул:

- Не, Саня, добазарились же о стрелке в гаштете. Там дальше посмотрим. Свистни Андрея с группой. Разбор полётов проведём.

     Прапорщик вновь построил пацанов, поблагодарил всех за стойкость и предупредил о тайне сегодняшних событий. Иначе, Тимура в двадцать четыре часа отправят в Союз, и тренировать парней будет некому.

    Гаштет – так назывались небольшие питейные заведения в Германии, и они были частные. Хозяева, как правило, жили в этом же доме, на верхних этажах. Указанный немцем  гаштет находился в пригороде Дрездена под названием Оберлошвиц. Прапорщик Кантемиров знал про это заведение с самого начала своей сверхсрочной службы и ничего хорошего не слышал от своих коллег, кроме фирменного блюда. Сейчас бы это место назвали байкерским клубом. По вечерам там постоянно стояли мотоциклы и мопеды. Наши там бывали редко и посещали этот гаштет разве что в целях поиска приключений на свою жопу. И если такие мирные профессиональные праздники, как «День танкиста» или «День разведчика» заканчивались в этом заведении, то на следующий день в частях гарнизона обязательно доводились приказы до личного состава  о наказании советских военнослужащих за драки с немцами. Обычными посетителями этого гаштета были не самые законопослушные граждане ГДР, поэтому там часто бывали полиция и комендатура. Этим питейным заведением владел  вставший на путь исправления здоровый мужик с редким немецким именем Ганс. Гаштет так и назывался: «У Ганса». Ещё этот пригород Оберлошвиц был известен тем, что в нём с 1953 года до своей смерти проживал фельдмаршал вермахта Паулюс, где ему предоставили виллу, автомобиль, охрану и обслугу. Фельдмаршалу даже разрешили ношение оружия. Фридрих Паулюс вёл замкнутый образ жизни, и его любимым развлечением было разбирать и чистить свой пистолет. Фельдмаршал работал начальником Военно-исторического центра Дрездена и читал лекции в Высшей школе народной полиции ГДР, где хвалил социалистический строй и часто повторял, что Россию никому не победить. Умер Паулюс в феврале 1957 года.

     На следующую стрелку Тимур решил позвать своих друзей: Лёву Грибова и Адама Алиева. И если с Лёвой всё было понятно − чёрный пояс по карате − это вам не разряд по русским шашкам, то техник Девятой МСР Алиев был просто самым сильным человеком в полку. Адам до призыва был «вольником» (вольная борьба), и только один человек в части мог потягаться с ним борьбой на руках. Сейчас этот вид спорта называется «армрестлинг», и соперником Адама был старшина автороты, прапорщик Иванов, более известен в гарнизоне как Витя-Шкаф. Тимур буквально в двух словах обрисовал друзьям ситуёвину с собой, старшеклассниками и немецкими уголовниками. Лёва задумался, а Адам тут же предложил:

- Надо по «Ксюше» с собой взять!

«Ксюша», то есть автомат АКСУ-74 с укороченным стволом, был недавно принят на вооружение механиков-водителей БМП вместо пистолетов ПМ. Солдаты вначале обрадовались новинке, а потом загрустили. Всё же с ПМ было легче залезать на боевую машину и прыгать в люк. Хотя как-то на пристрелке в тире заместитель командира полка майор Ивашкин любовно погладил ствол автомата и загадочно произнёс: «Верный кусок хлеба на гражданке!» На предложение  техника роты начальник стрельбища улыбнулся и  сказал:

- Адам, давай ещё десантуру с собой подтянем и разнесём этот гаштет нахрен. Как раз у меня на полевом выходе стоят. Этим только намекни, что Родина в опасности. Нет, дорогой товарищ  Алиев, пойдём без оружия. Так с немцами договорились.

    Прапорщик только пожал плечами. Было бы предложено. На том и порешили. Тимур по дороге заскочил к себе в общагу, оставил гранату и взял с собой трофейный нож с вокзала. Ровно в назначенный час еврей, дагестанец и татарин вошли в немецкий гаштет «У Ганса». Это было большое заведение с освещенной танцевальной площадкой в центре. Вокруг танцпола царил полумрак. И по всему залу разнеслось: «Русские идут» и «Русские пришли». А из одного угла наша интернациональная бригада  ясно услышала: «Руссиш швайн!» Тимур оглянулся, внимательно посмотрел и взглядом вычислил и зафиксировал молодого немца с татуировками, внешне похожего на нападавшего с ножом у вокзала. Отвлечёмся немного о национальных отличиях наших военнослужащих для немцев. Да не было никаких отличий! Все мы были там «руссиш». Абсолютно все. И это правильно. Это хорошо! Пусть у них май 1945 года сидит в печёнках и в сознании, передаётся по ДНК из поколения в поколение и никогда не стирается. Со стороны барной стойки раздался громкий и властный крик, буквально из двух букв. Тимур не знал перевод этого ёмкого и короткого слова, но понял, что оно обозначает что-то вроде нашего «ША!» Зал затих, и в центр вышел сам хозяин гаштета. Немец первым представился, пожал всем руки и указал в глубину заведения, где стоял отдельный пустой столик. Напротив гостей сел сам хозяин, за переводчика присел Ян, и вдруг из полумрака появился первый нокаутированный соперник Тимура, который тоже присел за стол, подержался за свою челюсть и шутливо погрозил Кантемирову пальцем. Русский боксёр только улыбнулся в ответ. Ганс задал вопрос,  Ян перевёл:

- Надеюсь, в мой гаштет пришли без гранаты?

- Без оружия. Это была учебная граната. Не настоящая, - советский прапорщик спокойно смотрел немцу в глаза.

    После перевода Ганс хохотнул, посмотрел на своего молодого коллегу и покачал головой:

- Эти русские…

     Потом Ганс ещё добавил пару слов, которые Ян не стал переводить, но все поняли, что эти слова хоть и были нехорошими, но сказаны в знак восхищения. А Тимур со спортивным интересом спросил у своего бывшего соперника:

- Челюсть не сломана?

- Перелома нет, только уже месяц ем одну кашу.

- Сильная челюсть! – искренне восхитился боксёр, а все после перевода рассмеялись. Напряжение спало. Взял своё главное слово хозяин заведения:

- Тимур, мы понимаем, что ты дрался честно, и тебя ранили. У нашего арестованного друга есть ещё дела с полицией, по которым уже истёк срок давности. А если ты сейчас дашь показания против него, он сядет надолго. Ян сказал, что тебя только в четверг будут допрашивать. Тимур, если на допросе у следователя скажешь, что другой тебя ударил ножом, у нашего друга есть шанс выйти. А мы тебе приготовили деньги, тысячу марок. Скажешь больше, приготовим ещё. За деньги не волнуйся, я отвечаю лично.

    После перевода все задумались. Ганс положил на стол пачку денег, перетянутую резинкой. Тимур переглянулся с друзьями и кивнул переводчику:

- Кореша с кичи выдернуть –  благое дело, поэтому общак дербанить не будем. Это западло! Я возвращаю пику, отказываюсь от бабок и колюсь следаку на первом скачке, как братва шепнёт. И у меня к твоей братве свой базар будет!

    Ян растерянно смотрел на Тимура:

- Я ничего не понял!

    Русские переглянулись и усмехнулись. А Тимур только произнёс: «У вас свой базар, а у нас свой базар» и  сам на немецком объяснил Гансу, что он сейчас возвращает нож, отказывается от денег, так как это неправильно, и даст показания полиции, как надо. Но, у русских есть свои условия:  первое − больше никто не конфликтует с нашими школьниками, кто хочет подраться – пусть приходят в спортзал к Тимуру с Лёвой;  второе − Ганс вместе с Яном научат Тимура своему языку, и если они захотят, то русский тоже может поделиться некоторыми выражениями; и третье – парень, который сегодня сказал: «Русишь швайн» пусть сейчас извинится или выйдет с любым из них один на один. При этом Тимур аккуратно за лезвие вытащил нож и протянул Гансу ручкой вперёд. Немец быстро взял нож и показал нокаутированному у вокзала. Тот утвердительно кивнул. Хозяин гаштета положил нож с деньгами в карман, кивнул русским и прокричал в зал имя того парня: «Отто!» и добавил ещё пару непонятных слов. Парень подошёл с хмурым видом, дёрнул подбородком в сторону Тимура и посмотрел на старшего. Ганс произнёс короткую, но эмоциональную речь, которую Тимур понял так -  этот русский в отличие от Отто делает для  его брата больше, чем он сам. Русский вернул нож, отказался от денег и готов дать правильные показания в полиции. А младший брат только и может много говорить и ничего не делать. Сейчас у него есть выбор: или извиниться перед русскими, или выйти с ними один на один, как его старший брат попытался однажды. Молодой немец стоял, слушал внимательно, что-то прикинул про себя, вполголоса произнёс непонятное Тимуру короткое слово и протянул руку русским. Тимур на слух уловил произношение и интонацию этого ёмкого слова, встал, и, протянув руку, ответил тем же словом. Все вокруг опять рассмеялись. Конечно, прапорщик Кантемиров уже знал несколько нехороших немецких слов, например, такие как:  «man'o'meter!» -  аналог нашего "блин!" или "ёпрст!", и еще: «Mist! Scheisse!» – «Дерьмо!» Тимур даже мог послать интеллигентно: «Du kannst mich mal!» – «Да пошёл ТЫ!». Но, как оказалось, прапорщик ещё многого не знал. «Век живи, век учись!» После удачных переговоров хозяин заведения пригласил гостей на своё фирменное блюдо -местное жаркое из маринованной говядины с картофелем и квашеной капустой. И конечно же, пиво! За совместным ужином Ганс попросил своего официанта принести пару маленьких профессиональных блокнотов и, не теряя времени, по ходу трапезы начал обмениваться с Тимуром крылатыми выражениями на двух языках. Еврей с дагестанцем тоже добавили свою лепту в знании  "родного и могучего". В этот раз совместный ужин немцев и русских в этом гаштете  прошёл мирно и спокойно. В итоге договорились, что Тимура в тот вечер у вокзала полоснул ножом первый нападающий. Всё равно его уже никогда не установят и не найдут. Да и орудие преступления больше никто и никогда не увидит. А после дачи показаний полиции Тимура с друзьями вновь приглашают отужинать к Гансу, чем саксонский бог пошлёт.

    В четверг, ровно в 14.00 в дверь кабинета  заместителя  начальника политотдела штаба армии полковника Лащ Олега Степановича  раздался стук. Сам полковник в парадной форме из-за стола приказал твёрдо: «Войдите!», но не выдержал, выскочил и обнял, как отец родной, явившегося прапорщика Кантемирова. Гвардии прапорщик блистал в новой парадной форме, а под его фуражкой красовалась чёткая армейская стрижка. К значкам, перекочевавшим с полевой формы, добавился политически грамотный комсомольский значок. От начальника стрельбища Помсен исходили благоуханье одеколона «Шипр», молодость, сила и уверенность. Олег Степанович отстранился, с восхищением оглядел Тимура:

- Вот! Вижу результат своей работы. Недаром мои орлы, боевые офицеры, старались. А, прапорщик?

- Так точно, товарищ полковник!

     Полковник, не мешкая, весь в предвкушении фуршета, тут же стал сам собираться в дорогу приятную:

- Я тут речь для тебя подготовил про Перестройку и Гласность. Почитай по дороге, подготовься. Скажешь там при вручении.

- Товарищ полковник, так мне комендант сказал, что вначале меня допросят с переводчиком, затем выступит прокурор города, и нам с немцем вручат медаль и премию. Всё!

     Политработник озадачился:

- А как же Гласность и Перестройка? Вот, Кантемиров, одни хлопоты из-за тебя: и план мероприятий переписывай, и речь для тебя готовь. А я ещё «Волгу» генеральскую для нас выпросил.

- Виноват, товарищ полковник! А с Вашей речью я могу после стрельб на полигоне выступить.

    Замполит воодушевился:

- Вот это правильно! После стрельбы и  лекцию солдатам. Как я в молодости. Молодец, прапорщик!

- Служу Советскому Союзу!

     Генеральская «Волга» вместе с комендантом, переводчиком, полковником и прапорщиком въехала на территорию городской народной полиции. В кабинете Кантемирова уже ждал следователь, который сухо попросил полковника с подполковником выйти и  подождать в коридоре. Работник немецкого правопорядка вначале уточнил, согласен ли советский гражданин давать показания с переводчиком комендатуры, или же ему могут предоставить своего специалиста. Тимур был согласен, и допрос начался. Всё шло гладко до момента удара ножом, здесь показания Пауля с Тимуром разошлись. Следователь был вынужден назначить очную ставку между молодыми людьми, где советский гражданин чётко стоял на своей позиции. На этом допрос закончился. Всех собрали в зале, где выступил главный прокурор города. Речь свелась к тому, что благодаря руководству старших товарищей по партии всегда будут в нашем совместном строю такие молодые люди, как Пауль и Тимур, которые героически встали на защиту законности и правопорядка. Затем началась процедура награждения героев медалью «Почётный знак Немецкой народной полиции». Когда вызвали прапорщика Кантемирова, глаза полковника слегка увлажнились, замполит по -отечески обнял начальника стрельбища и затем слегка подтолкнул в направлении трибуны. В кассе городской полиции молодые люди под роспись получили по семьсот марок. Почему премия полагалась именно в такой сумме, Тимур так и не узнал. Но эта пачка уже грела ляжку советского гражданина. А народ для фуршета собрался. Полковник Лащ всё же выпил на брудершафт с прокурором города и после официального фуршета потребовал продолжения  банкета,  который по просьбе Тимура устроил для всех  Пауль. Начальник полигона Помсен, сославшись на учения и стрельбы, покинул банкет в самом начале и, как был в парадной форме, так и выдвинулся к гарнизонной школе, чтобы успеть перехватить преподавателя немецкого языка по имени Даша. Прапорщик Кантемиров с букетом цветов  летел по городским улицам  Дрездена к своей любимой девушке и радовался такому удачному решению всех его проблем.

    В эти счастливые для него минуты молодой человек ещё не мог знать, что позади него только цветочки. Тимур даже не мог себе представить, в центре какого противостояния двух спецслужб гарнизона: КГБ и Особого отдела армии он окажется буквально через месяц. А сейчас парень просто спешил к своей подруге…

Facebook Google Bookmarks Twitter LinkedIn ВКонтакте LiveJournal Мой мир Я.ру Одноклассники Liveinternet

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.