NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Как и многим отравляющим нашу жизнь пустым переживаниям, с наступлением утра всем моим мучениям пришёл конец. Не зря гласит народная мудрость: «Если обстановка неясна – ляг, поспи, и всё пройдёт». Надо было сразу ей последовать, завалился бы с вечера спать – ничего не знал бы и, следовательно, ничего бы и не произошло. А так – всю ночь без толку промаялся и сейчас словно выжатый лимон. Через полчаса заявится старпом, приведёт команду и, как пить дать, отправит по самой жаре Кулькова на кичу сдавать. Голова же такая тяжёлая, мысли такие дремучие, как будто пил, не просыхая, всю неделю!

Но с первыми лучами солнца совершенно улетучилась моя хандра. Что ни говори, а энергия молодости – великая сила: ни переживаниями, ни бессонными ночами, ни чудовищными экспериментами над собственным здоровьем невозможно её истощить.

Я тщательно уничтожил следы ночного побоища, сбросил лопатой в море останки всех моих жертв. Вода под пирсом сразу забурлила, обычные знакомые нам рыбы, которые кидались на перловку, хлеб и прочие вегетарианские отходы, оказались плотоядными. Она рвали на части друг у друга крысиные тушки, от которых в минуту ничего не осталось.

Развалившись на столе посреди поля недавней битвы, я расслабленно лежал под нежными струями утреннего ветерка, дожидаясь прибытия экипажа. Вопросов было больше, чем ответов, и я никак не мог решить, докладывать или нет командиру о странном взрыве.

Незадолго до рассвета на пирс вышел подышать свежим воздухом Аслан – дежурный по плавмастерской, стоящей рядом с нами, – и мы разговорились. Это был невысокий щуплый лейтенант, добродушный малый с живыми, но какими-то очень уж печальными и усталыми глазами. Был он мой одногодок и родом происходил откуда-то с Северного Кавказа. На своём ржавом корыте Аслан занимал должность командира моторной группы в электромеханической боевой части, имел в непосредственном подчинении трёх мичманов и около сорока головорезов-дембелей. Грустный взгляд его и усталый вид объяснялись тем, что торчал Аслан возле опостылевшего ему причала безвылазно уже пятнадцатый месяц, и конца краю этому бессмысленному прозябанию не было видно.

В разговоре он мне по секрету признался, что у половины офицеров его корабля крыша съехала окончательно ещё полгода тому назад, да и у себя он явственно начал замечать кое-какие отклонения. Ему, например, постоянно хочется кого-то убить. Тут я его успокоил, сообщив, что с недавних пор и у меня стало возникать такое желание. Аслан понимающе на меня посмотрел и продолжил изливать душу.

Кроме того выяснилось, что на корабле пьют безбожно. Самим этим фактом никого, конечно же, не удивить, но пьют уже поголовно все, в том числе и матросы. Пьют всё, что попало, и в любое время. На борту бардак и анархия, матросы, окончательно забурев, беспредельничают и тащат всё, что можно продать. Ещё месяц такой вакханалии, и судно своим ходом не то что во Владивосток – до соседнего пирса дойти не сможет.

Офицеры уже боятся спускаться на нижние палубы, а в матросские кубрики заходят не иначе как с пистолетом на изготовку либо предварительно швырнув гранату. Единственным реальным средством, способным на какое-то время поднять воинскую дисциплину и прекратить разложение экипажа, Аслан считает проведение небольшой (человек так на десять для начала) публичной казни через повешение (исполнителем согласен быть сам). Для пущего воспитательного эффекта тела казнённых не снимать, а оставить болтаться на мачтах до самого возвращения домой. Что Аслан имел в виду, говоря о каких-то своих отклонениях, я не знаю, мысли его, как мы видим, были вполне здравыми, направленными исключительно на пользу дела.

Со слов Аслана следовало, что развал дисциплины на корабле дошёл уже до самой крайней точки, после которой, как сказал бы пессимист, «хуже уже быть не может», а оптимист радостно бы ему возразил: «может, брат, может...».

Помимо прочих безобразий, творящихся на корабле, к которым все, худо-бедно, уже почти привыкли, появились и новые их формы – начали происходить перестрелки. Всю прошлую неделю механик гонялся с пистолетом за помощником, сейчас они помирились, пьют на пару и уже вместе охотятся на замполита. А пару месяцев назад был подстрелен ни в чём не повинный доктор. Об этом происшествии Аслан рассказал подробнее.

Молодой придурок-мичман (прошу прощения у старых мичманов, но они и сами знают, что молодые мичмана – все придурки) в составе дежурно-вахтенной службы заступил с вечера помощником дежурного по кораблю. По заведённому распорядку он пил всю ночь. Пил со своими товарищами мичманами, пил с матросами, отмечая то ли годовщину независимости Республики Уругвай, то ли День освобождения Африки.

Наутро, будучи уже в несколько утомлённом состоянии, он случайно узнал, что сегодня опять-таки праздник – вся страна с энтузиазмом приступает к празднованию Дня механизатора. А так как во времена дремучей молодости, года три тому назад, ему удалось на твёрдые тройки окончить сельское ПТУ по специальности «механизатор широкого профиля» и даже два раза посидеть за штурвалом зерноуборочного комбайна, то отметить свой профессиональный праздник он решил максимально широко и к торжествам приступить немедленно.

Но где взять водку? Пять бутылок пахучей хунтотовки, вырученные накануне за бронзовый редуктор, ночью куда-то бесследно исчезли. В том, что они были, сомнений не возникало, об этом неумолимо свидетельствовали шеренга пустых бутылок и соответствующие похмельные признаки. Но где взять водки ещё? У кого на корабле всегда есть? Правильно, – у доктора!

Тут, на грядущую беду, дежурный по кораблю – а им был наш Аслан – передал своему не совсем адекватному помощнику дежурство, а вместе с ним причитающиеся в этом случае регалии: пистолет и повязку, а сам пошёл спать. Наступила очередь и нашего механизатора нести дежурно-вахтенную службу. К этому времени молодым мичманам уже не рисковали доверять оружие с патронами, поэтому из пистолета благоразумно была извлечена обойма, и, болтаясь в кобуре на поясе, он теперь являлся больше атрибутом формы одежды наравне с повязкой, нежели оружием.

Что же сделал наш новоявленный дежурный, надев повязку и получив в распоряжение пистолет? Вы думаете, что, преисполненный должностного рвения, он поспешил предаваться служебной деятельности? Полез, к примеру, с проверкой по низам и трюмам? А может быть, наоборот – злостно нарушая соответствующие статьи корабельного устава, завалился в каюте спать? Поступи он так или этак, всем было бы хорошо или, по крайней мере, никому бы не стало плохо. Но молодой мичман, который, как известно, был придурок, помчался в каюту доктора с целью усугубить и без того не совсем хорошую ситуацию. Замечу сразу, что это ему вполне удалось.

После сытного завтрака доктор сидел расслабленный в своей обширной, совмещённой с корабельным лазаретом, каюте. Через открытый диск иллюминатора в лицо ему светило утреннее приветливое солнце. Надвинув на глаза пилотку, доктор покачивался в кресле и лениво соображал, чем же убить ещё один бесконечный день опостылевшей службы в ряду подобных прочих. Этим глубокомысленным размышлениям пришёл неожиданный конец, когда с пистолетом в руке в каюту ворвался наш механизатор. Направив на доктора ствол, со словами «Док, я тебя застрелю» он нажал на курок!

Полной неожиданностью для всех стал прогремевший выстрел! В стволе, получается, оставался патрон! Но придурок-механизатор был, как видно, неплохой стрелок: пуля вошла доктору в голову в районе виска, вышла на затылке, не повредив даже казённой пилотки, надвинутой на лоб, отскочила от железной переборки и упала смятая и ещё тёплая изумлённому стрелку прямо под ноги. Тот выпучил глаза и растерянно произнёс:

– Ой!

Потом, обращаясь к доктору, суетливо залопотал:

– Ты, док, это... Прости, я того... пошутил... Может, давай сходим в больницу?

И они сходили! Невероятно – но факт! Пуля не разнесла докторскую голову на части, что, по идее, и должно было произойти, и даже, как видно, не сильно перебултыхала там мозги. Будучи в полном сознании(!), доктор заткнул обе дырки на голове пальцами и в сопровождении товарищей своим ходом доковылял до медпункта, который находился километра за два. Там ему оказали экстренную помощь – помазали дырки зелёнкой и тем же способом (то есть опять-таки своим ходом) отправили на ПМТО в госпиталь. Слава Богу, подвернулась попутка, а то бы ещё оказался установлен и новый мировой рекорд для книги Гиннеса – десять километров пешком под палящим солнцам со сквозной раной в голове. Жить доктор остался, только потом ослеп, бедолага, совсем. А мичмана-механизатора судили, два года, кажется, дали придурку.

– Вот так и живём, – заканчивал свой рассказ Аслан, – и меня чуть не посадили. За халатное обращение с оружием. За то, что, передавая этому идиоту пистолет, я не убедился, что он полностью разряжен. Я ночью хунтотов пугал, стрелял, патрон в стволе остался. А доктора жалко: дружили мы... – шмыгнув носом и незаметно смахнув пробежавшую по смуглой щеке слезу, Аслан умолк.

Так мы сидели и разговаривали, подставляя свои чумазые физиономии под ласковые лучи утреннего солнца. В свою очередь я рассказал Аслану о своих ночных кошмарах. О взрыве, который сотряс весь корабль до основания, от которого у меня чуть не отвалилась голова, но которого никто не слышал. На это Аслан тут же дал мне исчерпывающее объяснение и рассеял все сомнения. Взрыв действительно был, и мне ничего не приснилось, но всё оказалось прозаичнее и проще, чем это можно было предположить. Каждую ночь дежурный по ПДСС[1] на катере береговой охраны с весёлой компанией объезжает внутренний рейд базы. При этом они всячески забавляются: палят во все стороны трассерами из автоматов, швыряют за борт специальные противодиверсионные гранаты, ловят джонки зазевавшихся хунтотов, проникших на свою беду в запретную зону. Пойманных нарушителей либо сдают местным властям, либо берут выкуп и отпускают.

Сегодня эти пираты тоже катались, но немного: проехали всего один раз. Ночь была ясная. Луна, словно прожектор, освещала всю акваторию залива. Хунтотов нет, добычи, соответственно, – тоже. Так зачем зря службу изображать, топливо жечь? Но существуют определённого склада люди, живущие по принципу «сделал гадость – сердцу радость». Именно такие паразиты и собрались сегодня вместе. Проходя на катере мимо нашей субмарины, они швырнули пару специальных гранат прямо возле борта. И так как вода есть среда абсолютно несжимаемая, а гранаты взорвались на установленной глубине как раз напротив моей каюты, то вполне объяснимыми оказались такие последствия.

 

[1]         Противодиверсионные силы и средства.

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division