NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

*Вам бы здесь побывать

 

В советские времена, если кто помнит, с пивом летом было совсем не важно. Во время горбачевской борьбы с пьянством – тем более. Потому журналисты ходили пить пиво в гостиницу «Россия», на месте которой в Москве нынче парк Зарядье.

Гостиница была интуристовской, поэтому пиво было. Несколько дороже, чем в магазине. Зато всегда и холодное. А по удостоверениям прессы в отель пускали без лишних вопросов.

В солнечный день в начале июня сидеть в редакции было скучно, и Андрей решил попить пива, благо «Россия» была неподалеку. Очередь в баре была совсем небольшой – и он уже предвкушал первый глоток пенного напитка из запотевшей кружки. В этот момент стоящий впереди человек обернулся – и журналист увидел знакомое лицо. Не то, чтобы приятель, но пересекались неоднократно.

- О, Андрюха, - явно обрадовался знакомец. – Ты чего тут?

- Привет, Миш. Сам не видишь? – съехидничал Андрей. – За пивом стою. Контора же рядом. А вот ты тут какими судьбами?

Тот с загадочным видом оглянулся по сторонам и понизил голос:

- А я переводчиком у «Pink Floyd».

В то лето знаменитая английская рок-группа впервые приехала в СССР с концертами. Ажиотаж был бешеный, ожидания – еще круче. Первые два концерта уже отыграли, впереди были еще три – но попасть на них шансов не было. Никаких. Даже у журналистов.

- Да иди ты, - недовольно пробурчал Андрей. – Свистишь ведь.

- Когда это я свистел?! – возмутился Мишка. – Да вон они сидят, в углу – чтобы не особо отсвечивать. Очередное пиво ждут, замучался уже таскать. Хочешь – могу познакомить.

Андрей исподтишка кинул взгляд в угол. Сомнений не осталось: Дэвида Гилмора и Ника Мейсона он моментально узнал даже в полутьме бара. Третий сидел спиной к залу. Спину журналист не опознал.

Хотел ли он познакомиться с легендарными музыкантами?! Вопрос был даже не риторическим – издевательским. За возможность просто постоять рядом с «пинками» большинство советских людей в возрасте от 15 до 50 (а то и больше лет) отдало бы что угодно. Другое дело, что этого самого «что угодно» у людей было не слишком много – но дело тут ведь не в количестве.

- Давай, - как можно небрежнее сказал Андрей, опасаясь, что приятель в последний момент откажется выполнять обещанное. Ну, мало ли – условия контракта там, или усталость музыкантов…

Как раз подошла очередь. Взяли пива. Много. И пошли к столику.

- Знакомьтесь, парни, - произнес Михаил, подходя.

От такой фамильярности Андрей чуть не уронил бутылки: мало того, что «парни» были всемирно признанными великими музыкантами, так и по возрасту годились им с Мишкой в отцы: знаменитая группа была создана, когда Андрейке исполнился годик…

- Это мой друг Эндрю, - нимало не смущаясь, продолжил Мишка. – Он журналист.

- Журна-а-алист? – капризно протянул третий, тот, чью спину Андрей не узнал. Как он и предполагал, это оказался Ричард Райт. – А зачем нам опять журналист?

Настроение у Андрея упало: шансы на знакомство таяли на глазах. Но в этот момент ему на плечо опустилась рука и чей-то голос произнес:

- Да ладно тебе, Рик. Он же не интервью у тебя брать пришел. А пиво с нами пить. Эндрю, ты же не будешь брать у него интервью?

Андрей обернулся. За его спиной стоял басист «Пинк Флойд» Гай Пратт.

- Я бы и от интервью не отказался, - честно ответил журналист. – Но, может, позже?

Музыканты весело рассмеялись.

- Это не к нам. Это к организаторам. А вообще – садись, чего стоишь?

Они оказались действительно классными ребятами, эти легенды рок-музыки. И общались абсолютно на равных. Сначала долго пили пиво. Потом шатались по центру Москвы. Андрей что-то рассказывал о городских достопримечательностях. Заходили в какие-то бары. В общем, на работу Андрей в тот день не вернулся. Домой – тоже. Остался ночевать в гостинице «Россия», благо резерв номеров там был всегда.

С утра общение продолжилось. Встретились в том же баре. И опять – пиво, виски. И много-много разговоров ни о чем. И обо всем сразу. О музыке. О жизни. Об Англии и о Советском Союзе. О самих себе – и об окружающем мире.

На третий день с утра обошлись без выпивки – так, по кружке пива с утра: музыкантам вечером нужно было выступать в Олимпийском. А Андрей с ужасом осознал, что двое суток не был дома. Но это было не так страшно – жена давно привыкла, что он может в любой момент сорваться и улететь на другой конец света. Хуже было то, что он уже третий день не проявлялся на работе. И хотя у специального корреспондента существовали некоторые привилегии, это был перебор.

Выход Андрей придумал быстро. Дело осталось за малым: уговорить англичан заглянуть к нему в редакцию. Хоть на пару минут. Валера, главный редактор, тоже любил музыку «Пинк Флойд» - и за возможность увидеть их у себя в гостях простил бы и не такое.

- Ребята, а давайте ко мне в редакцию сходим, - сразу взял он быка за рога.

- А чего мы там забыли? – немедленно отозвался Рик. Он вообще не любил тратить время на общение с прессой.

- Ну как же, - попытался заинтересовать англичан Эндрю. – Самая большая спортивная газета мира. У нас ежедневный тираж больше восьми миллионов экземпляров.

- Круто, - оценил Гай. – Но у нас времени сегодня нет. Концерт же.

Хитроумный план Андрея трещал по швам – и он выложил на стол последний козырь.

- Ну хоть на пару минут.

И, встретив вопрошающие взгляды, признался:

- Пока я пиво с вами пил, почти три дня работу прогулял. Могут и уволить.

Ответом ему стало жизнерадостное ржание четырех английских глоток.

Отсмеявшись, Гилмор сказал:

- Ладно. Поехали. Только недолго – времени действительно нет. Эдди, вызывай машину.

Эдди Галан, главный телохранитель «Пинков» кивнул и собрался куда-то.

- Не надо машины, - вмешался Андрей. – Тут пешком пять минут.

- Тогда пошли.

Пять – не пять, но минут через 15 они подошли к редакционному подъезду.

- Ребят, подождите пару минут, - торопливо проговорил Андрей. – Я главного предупрежу.

- Только быстро, - улыбнулся Мейсон.

…Увидев спецкорра охранник на входе сделал страшные глаза:

- Андрюха, срочно к главному. Второй день тебя ищет, рвет и мечет.

Андрей пулей взлетел на второй этаж, вихрем пронесся по коридору и только в приемной чуть притормозил.

- У себя? – спросил он у секретарши, кивнув на дверь кабинета главного редактора.

Таня кивнула:

- Давай уж. Раз десять про тебя спрашивал, - и взялась за трубку телефона.

- Валерий Георгиевич, Андрей к Вам.

Эти слова были произнесены в спину специального корреспондента, который уже открывал тяжелую дверь.

- И где ты был? – рассусоливать Валера явно не собирался и тон его не предвещал ничего хорошего.

- Пиво пил, - в рифму и абсолютно честно ответил Андрей, сам того не зная, предвосхитив рекламу, ставшую популярной лет эдак через десять.

- Да ты совсем охренел?! – ошеломленный такой наглостью главный начал привставать с кресла.

- Валерий Георгиевич, дело не в том, что пил, а с кем.

Неожиданный поворот озадачил главного.

- Ну и с кем ты пил?

- С «Пинк Флойд».

- С кем?! – привычный к самым странным выходкам своих журналистов, главный все же не поверил собственным ушам.

- С «Пинк Флойд», - почти по слогам повторил Андрей.

Ситуация до мелочей совпала с происходившим в баре гостиницы «Россия»:

- Свистишь.

- Это когда это я свистел?! – сделал обиженное лицо Андрей. – Вон они, у входа стоят.

- Кто? – не понял главный.

- Гилмор, Мейсон, Райт и Пратт, - перечислил корреспондент.

- Где стоят? – никак не мог осознать ситуацию Валера.

- Да у входа в редакцию.

- А зачем?

- Ну, интересно им стало посмотреть редакцию самой крупной спортивной газеты в мире. С народом пообщаться…

- Точно они? Или опять какую хрень придумал? – стал возвращаться в реальность главный.

- Точно, - подтвердил Андрей.

Главный редактор нажал кнопку селектора.

- Таня, собирай народ в Синем зале. У нас гости.

- Хорошо, Валерий Георгиевич. Когда?

- Через пять минут.

- А что за гости-то?

- «Пинк Флойд».

- Кто?! – теперь в голосе секретарши послышалось беспокойство за здоровье шефа.

- «Пинк Флойд», - рявкнул в селектор главный. И отключился.

- Андрей, - поднял он глаза на подчиненного. – Ты хорошо понимаешь, что если их там нет, мне тебя даже увольнять не придется: народ сам тебя порвет на клочки.

- Понимаю, - кивнул Андрей. – Пошли уже встречать гостей, а то сбегут же…

Через пять минут вся редакция сидела в Синем зале, активно обсуждая очередную андрюхину аферу и делая ставки – уволят его на этот раз или нет.

Тут открылась дверь – и в зал вошел главный редактор. А за ним – четверо музыкантов.

Встреча получилось короткой – англичане действительно спешили. Но минут двадцать они отвечали на вопросы, давали автографы – и даже прямо со сцены попросили не увольнять Андрея, поскольку отсутствовал на работе он по их вине.

Когда музыканты прощались с журналистами, Гай Пратт спросил Андрея:

- На концерт-то с нами поедешь?

Андрей посмотрел на главного. Тот махнул рукой: езжай, дескать, что ж с тобой поделаешь.

В автобусе Эдди Галан вручил журналисту аккредитацию. Такой Андрей еще ни разу в жизни не видел: это был не обычный картонный прямоугольник, а матерчатый кружок, который приклеивался прямо на одежду. А самое главное – текст. Там было написано следующее: «Проход всюду. Участник группы».

Первую половину концерта Андрей смотрел из зала. Зрелище было фантастическое: еще никто и никогда не привозил в СССР 140 тонн одной только аппаратуры. Звук был просто непередаваем. Как и атмосфера в зале. Народ пел. Танцевал, хоть это и было запрещено. Кто-то даже плакал, не веря собственному счастью.

В перерыве он зашел к музыкантам. Сказать спасибо. Те как-то хитро переглянулись, и Дэвид Гилмор спросил:

- А на сцену с нами хочешь?

Андрей не поверил собственным ушам.

- А можно? – только и смог он выдавить из себя.

- Можно, - кивнул головой Мейсон. – Видел же, сколько у нас на сцене народа.

Народа на сцене было действительно множество. Человек тридцать, наверное: бэк-вокалисты, музыканты сопровождения, кто-то там еще постоянно перемещались в клубах разноцветного дыма.

- Так, за кого бы нам тебя выдать, - на секунду задумался Мейсон.

- А чего думать? – пожал плечами Пратт. – Дадим гитару. Одной больше, одной меньше. Все равно никто не поймет.

- Но я не умею на гитаре, - сообщил внезапно оробевший Андрей.

- Это не страшно, - рассмеялся Гай. – Все равно мы ее подключать не будем.

Судя по тому, что вторая бас-гитара стояла, прислоненная к его креслу, этот экспромт они придумали заранее.

И вот Андрей вышел на сцену «Олимпийского». В зале, за светом софитов – тысячи глаз. Ощущение… Нет, описать он его не смог – ни в тот момент, ни позже. Ревущий зал, оглушительная музыка, ослепительный свет. И – бешеная энергетика. Только тогда он понял, какой это наркотик – музыка. Когда музыканты заряжают своей энергией зал – а зал отдает им ее сторицей. Когда зрители перестают быть зрителями и становятся соучастниками. Сотоварищами. Сотворцами. Когда сердце бьется в такт с ударными. И хочется только одного – чтобы это не кончалось.

Но когда-нибудь кончается все. На ватных ногах, оглушенный и опустошенный Андрей вернулся в гримерку. Уставшие «пинки» посмотрели на него – и улыбнулись.

- Что, трудно?

- Да, - смог выдохнуть он. – Но как же здорово.

- Точно, - сказал Рик. – И это ты еще не играл…

Все расхохотались. В дверь заглянул Эдди:

- Эндрю, ты с нами в гостиницу?
- Нет, - покрутил головой Андрей. – Я домой.

- Ну, тогда до встречи.

Встречи больше не состоялось. Да даже если бы она и была, Андрей понимал, что музыканты его вряд ли узнают: таких знакомых, как он, у них – десятки тысяч. Если не сотни.

И это правильно: они дарят людям чудо. Свою музыку. И самих себя.

А когда приходили мгновения в жизни, когда становилось совсем тоскливо, Андрей залезал в старенький портфель, где хранились разные памятные вещи, и доставал из него билет. Билет на концерт «Пинк Флойд» в «Олимпийском» 6 июня 1989 года, на котором не был оторван контроль, зато была надпись:

«Спасибо тебе, Эндрю».

И четыре подписи.

Дэвид Гилмор

Ник Мейсон

Рик Райт

Гай Пратт

И становилось лучше.

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division