NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Лодку ощутимо качает, медленно перекатывая с боку на бок, словно огромную ленивую неваляшку. Вот уже второй час после всплытия лежим в дрейфе. Всё ещё по тревоге, то есть в состоянии, когда ничего нельзя делать. Нельзя выходить из отсека, нельзя есть, спать, справлять, как это в уставе записано, «естественные надобности». Можно только сидеть у коробки «Каштана», выполнять поступающие команды и строить самые невероятные предположения. Нельзя даже просто приоткрыть дверь в соседний шестой отсек и попытаться узнать хоть какую-то информацию о том, что же на самом деле произошло в пятом. Неизвестность угнетает. Но, слава Богу, мы хоть на поверхности!

После всплытия тут же были пущены дизеля (Ура! значит, пятый полностью не затоплен и все живы!) и переведены в «режим продувания главного балласта дизелем без хода». Такое практикуется на дизелюхах для избавления от остатков воды в ЦГБ, когда лодка уже всплыла и находится в позиционном положении. Чтобы не расходовать драгоценный запас ВВД, балласт в этом случае выдавливается из цистерн выхлопными газами.

И вот после двух часов тревожного ожидания по трансляции разносится долгожданная команда:

– Боевая готовность номер два надводная, третьей боевой смене заступить!

Ну вот, можно расслабиться. Значит, уже всё нормально, опасность миновала, будем жить! Наконец-то можно спокойно перемещаться по кораблю, выйти из отсека и узнать последние новости. Можно наконец-то поесть, вылезти на мостик и подышать свежим морозным воздухом.

Через открытую переборочную дверь помещение начинает наполняться людьми. Седьмой отсек на подводных лодках нашего типа традиционно является жилым. Если во втором и четвёртом обитают офицеры и мичманы, то первый и седьмой заселяют матросы. Остальные же отсеки для жилья не приспособлены совсем, в них даже крысы не доживают до совершеннолетия.

От промокших до нитки мотористов мы узнали, что в пятом вырвало забортный клапан. Струя ледяной воды толщиной в руку под соответствующим для такой глубины давлением – двадцать пять килограммов на каждый квадратный сантиметр – в несколько минут заполнила едва ли не треть отсека! Что-либо сделать было невозможно, пробоина оказалась в труднодоступном месте. Да и бесполезно, честно говоря, пытаться обуздать струю, которую ломом невозможно перешибить. Спасло положение, только своевременно произведенное аварийное всплытие и грамотные действия командира.

Мотористы, побарахтавшись какое-то время в ледяной воде, сообразили, что от их суеты здесь уже ничего не зависит и даже знаменитая фраза «спасение утопающих – дело рук самих утопающих» явно уже не про них. В соседние отсеки их никто не впустит – по аварийной тревоге переборочные двери мгновенно захлопываются и блокируются, и открывать их строго-настрого запрещено. Это самое жестокое, но абсолютно оправданное правило подводной службы – аварийный отсек рассчитывает только на себя. Когда ребята это осознали, они несколько расстроились, но не потеряли присутствия духа, расселись на тёплых ещё дизелях и, глядя на стремительно растущий уровень воды, простились друг с другом и дикими голосами орали во всё горло «Варяга».

И вот лодка вновь зажила повседневной жизнью. Вернувшиеся с того света, продрогшие мотористы разложили на ревущих и теперь уже горячих дизелях промокшую робу, грязные, потные, среди шума и вони пережжённого машинного масла и топливных испарений, в одних трусах и ботинках, принялись удалять из трюма остатки воды – то, что не смогла взять помпа.

По отсекам – расслабленная суета, подначки, шутки. То здесь, то там раздаётся нервный смех. Постепенно отпускает напряжение. С запозданием до нас начинает доходить весь ужас смертельной опасности, которой мы избежали.

Пройдя через громыхающий пятый и выпав из его густо настоянной духоты в январскую стужу четвёртого, я чуть не задохнулся! Ещё раньше, сразу после всплытия, когда запустили вентиляцию для проветривания отсеков, мы, обитающие в седьмом, явственно почувствовали до боли знакомый дразнящий аромат. С первым же вдохом в четвёртом я сильно закашлялся, и у меня брызнули слёзы из глаз. Резкий, ничем не смягчённый спиртовой дух плотно заполнил все мои внутренности. Концентрация спирта в воздухе была такова, что вскоре я ощутил характерное головокружение и почувствовал явственный прилив сил, как будто употребил внутрь. Из всего чувствовалось, что именно здесь, а не в пятом произошла главная авария сегодняшнего дня или даже его трагедия.

Бедный механик! Ещё недели не прошло, как он получил на базе двадцатилитровую канистру спирта и, не успев выпить даже половины, уходя по тревоге из каюты, оставил её, родимую, дожидаться своего возвращения. И вот её нет! Опрокинулась, зараза, на бок во время исполнения сегодняшних пируэтов. Спирт вытек весь до капли! Абсолютно бессмысленно и без толку, он растёкся ровным слоем по соседним рубкам, по палубе, собрался мелкими лужицами где-то в недоступных закоулках. На механика страшно смотреть: немая скорбь всего невинно пострадавшего человечества поселилась в его глазах.

Из прочих потерь самая существенная произошла в провизионной камере. Как следовало из акта списания, незамедлительно составленного старшиной команды снабжения и заверенного по всем правилам членами корабельной комиссии, в результате опрокидывания разбились восемь ящиков болгарского вина «Медвежья кровь» (не уцелело ни одной бутылки!!!), пятьсот литров соков, растительного масла и прочих пищевых жидкостей. В полную негодность пришли практически все продукты, полученные неделю назад на продовольственном складе базы, всего около трёх тонн. Каким-то непостижимым образом оказались полностью уничтоженными десятка три ящиков с тушёнкой и сгущёнкой, килограммов двести балыков и копчёных колбас, подвешенных от крыс на шкертах к подволоку провизионки.

Как человек отзывчивый и искренне сопереживающий чужому горю, я тут же поспешил выразить соболезнование нашему старшине команды снабжения, стеснительному, в меру упитанному мичману с типичной для интенданта пожарно-красной физиономией. При этом я тонко намекнул, что готов день и ночь работать на разборе завалов, помогая ему поскорее устранить последствия столь чудовищной катастрофы, но он засмущался, ещё больше покраснел и почему-то отказался.

Должен сказать, что потери эти ещё не так велики. Если подойти к делу творчески, то списать можно было гораздо больше. На одной из наших подлодок, к примеру, упавший за борт верхний вахтенный (уснул, гад, на посту) утопил два овчинных тулупа, бинокль, хронометр, два секундомера, и даже... баян. Причём сам вахтенный не утонул. По всему получается, что мы ещё легко отделались.

Если кому и досталось в этой свалке по-настоящему, так это замполиту. Он этот день запомнил на всю оставшуюся жизнь, и седины в кучерявой голове его заметно прибавилось. Находясь с начала погружения в центральном посту, зам неожиданно испытал властные позывы уединиться. После недолгой борьбы он всё же зашел в гальюн и с трудом затворил за собой противно проскрежетавшую железную дверь. Глубина на тот момент была около ста пятидесяти метров и продолжала увеличиваться. Но ни этот факт, ни неожиданно ставшая тугой дверь, ни хитрый взгляд, которым проводил его старпом, зама не насторожили. Когда через несколько минут зам попытался из гальюна выйти, то это у него не получилось. Стрелка глубиномера к тому времени подходила уже к двумстам метрам, корпус ещё больше обжался, и дверь заклинило намертво! Как ни бился замполит, как ни пытался сдвинуть её плечом, задом или ногой, дверь стояла на месте как приваренная. Ситуация хуже не придумаешь!

Когда же зазвонили колокола громкого боя и прозвучала аварийная тревога, заму сделалось совсем худо. Оказаться на почти трехсотметровой глубине в аварийной подводной лодке, да ещё и замурованным в тесном железном ящике с подозрительно урчащим железным толчком посередине – что угодно, но только не это! Зам уже представлял себе, как из жерла этого устройства сейчас начнёт вытекать темная, смердящая жижа, как уровень её будет подниматься всё выше и выше, как она...

Ну, хватит! Зам наш, скорее всего, об этом не думал и ни капельки не боялся. Я даже в этом уверен. Человек он был смелый и решительный. На подводную лодку служить пришел добровольно (перевёлся с должности начальника клуба на одном из авианесущих кораблей) и, как я подозреваю, в надежде попасть когда-нибудь в нестандартную ситуацию, взять на себя руководство борьбой за живучесть, отстранив от управления растерявшегося командира, и получить за это орден, а то и два. И вот ему повезло! Такой шанс! Авария налицо, лодка тонет, надо действовать! И где же он, замполит, идейный руководитель, находится? В гальюне!!! Что скажут потомки, когда через много лет поднимут погибшую субмарину на поверхность и обнаружат его обглоданное крабиками туловище в таком не совсем подходящем для истинного героя месте?

Когда подводная лодка всё же начала всплывать и давление на корпус ослабло, зам, конечно же, вырвался на свободу. Вспотевший, несмотря на окружающую температуру чуть выше нуля, и заметно, как я уже сказал, поседевший, он с победным криком вывалился в отсек, но, увы, было уже поздно. Лодка пробкой летела к поверхности. Самое время было за что-нибудь крепко уцепиться. Командир както умудрился справиться без него!

Прочие неприятности были не столь трагичны и уж куда менее значительны. О таких мелочах даже говорить как-то неудобно, а сопоставив их с потерями интенданта, а уж тем более механика, так даже и вспоминать стыдно. Вот, например, сорвало с креплений в первом отсеке стеллажную торпеду. Само по себе событие, конечно, крайне неприятное – как-никак, более трёхсот килограммов высококачественного тротила утрамбовано в её головную часть, да ещё чистого кислорода в резервуар окислителя под давлением аж в двести атмосфер запрессовано более шестисот литров. И десятой доли всего этого добра хватило бы, чтобы разнести вдребезги наш корабль со всем его содержимым. Но если посмотреть на это дело философски, то с точки зрения полученных результатов всё это сущая ерунда, оказывается.

Судите сами. Ну, сместилась торпеда на стеллаже, порвала два хомута и осталась висеть на одном. Ну, стукнулась она со всего маху несколько раз о свою соседку, лежащую тут же рядом. Так не взорвалась же, не свалилась в проход и не развалилась на части! Придавила, правда, двумя своими тоннами мичмана, старшину команды торпедистов, к соседнему стеллажу, так ведь потом сама же назад и откатилась. Даже ничего почти не поломала: пару рёбер, руку, да так ещё, кое-что по мелочи. И легла ведь, в конце концов, сама, на своё законное место и лежит там до сих пор, цела и невредима.

В аккумуляторных отсеках тоже ничего страшного не произошло: пролился кое-где электролит из баков, задымилось в ямах, завоняло хлором, попёр водород. Но ничего! Сильно травануться никто не успел, провентилировали, продули, отдышались, прокашлялись, и опять все радостные и счастливые!

В кают-компании тем временем собрался «военный совет»: командир, старпом и оба механика. Был ещё, правда, замполит, лезущий, по обыкновению, во все дела, о которых не имел ни малейшего понятия, но под благовидным предлогом – проверить моральный климат в экипаже, командир отправил его «в люди», чтобы не мешал. И вот, разложив на столе поотсечный план подводной лодки, «отцы-командиры» напрягают мозги, думают – что же делать? Хоть и в надводном положении, но с дыркой в борту не совсем удобно за сто пятьдесят миль возвращаться на базу. Тем временем, одевшись потеплее, наскоро проглотив бутерброд, залив его обжигающим ячменным кофе, я полез на мостик заступать вахтенным офицером в свою законную третью смену.

Наверху на одном квадратном метре площади продуваемого всеми ветрами, еще мокрого после всплытия гнезда ходового мостика зябкими объятиями на меня накинулась промозглая ледяная мгла. Ровно через минуту после выхода на поверхность всё тепло, накопленное организмом внизу, вылетело без остатка наружу. Возможно, что на какие-то миллиардные доли градуса оно нагрело холодную бесконечность, мерцающим куполом разверзшуюся над головой.

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
© 2019 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Socio Path Division