NB! В текстах данного ресурса местами может встречаться русский язык +21.5
Legal Alien
Литературный проект
+21.5NB В текстах данного ресурса местами
может встречаться русский язык!

Механик сидит в центральном посту на низкой скамеечке, прислонившись спиной к шахте командирского перископа, и что-то порывисто пишет в лежащем у него на коленях каком-то своём механическом журнале.

Иногда он перестаёт писать, тянется рукой к «Каштану» и, щелкая тумблерами, вызывает на связь того или иного вахтенного в отсеках. Получив в ответ необходимую информацию: литры, тонны, вольты, амперы и что-нибудь ещё столь же важное, он сразу всё это заносит на разлинованные желтоватые страницы. Тут же, на коленях, лежат и его мозги – цвета слоновой кости логарифмическая линейка, заслуженная и безотказная, как автомат Калашникова. Мех так ловко навострился с ней управляться, что, сколько бы я ни пытался его догнать, тыкая пальцем в кнопки калькулятора, ничего у меня не получалось.

Иногда механик сокрушенно качает головой, и с губ его срывается что-нибудь вроде:

– Едрит твою ангидрит!

– Мать их поперёк…

– Вот ыть, ёптыть!

Понять его можно. Плотность электролита аккумуляторной батареи, как того и следовало ожидать, стремительно падает и уже подошла к критическому уровню. Температура же его, наоборот, стремительно растёт. Процентное содержание водорода в воздухе подбирается к трём (а на рубеже четырёх процентов, как известно, уже образуется гремучая смесь). Ещё несколько часов хождения под электромоторами – и в отсеках начнёт меркнуть свет, а к утру, возможно, и чай нечем будет вскипятить!

Именно поэтому немного одутловатая, лоснящаяся от пота физиономия Виктора Александровича выглядит несколько озабоченной. А какой же ей быть? Эти стратеги там наверху, как обычно, наглобалят, выпендрятся, запорют батарею, а ему, механику, потом разгребать.

После обильного возлияния чая мех то и дело отдувается и отирает лицо подолом майки-разухи. В течение часа щедрый штурман скормил ему четыре полновесных стакана подкрашенного кипятка. Но для боевого товарища ничего не жалко. Борисычу хорошо известно, что по возвращении на базу механик получит целую канистру вкуснейшего спирта-ректификата, и вполне обосновано надеется, что тот не забудет пригласить и его на чаепитие.

Окончив писать, мех не спеша пролистал журнал, покачал головой, отчего несколько крупных капель упало на бумагу. Промакнув лист куском ветоши и оставив на страницах два хорошо различимых масляных пятна, он захлопнул журнал, кряхтя поднялся со скамеечки и, по-старчески держась рукой за подклинившую поясницу, направился в рубку к штурману. За очередной порцией чая, должно быть.

– И как это он так может – хлестать кипяток ведрами, да ещё при такой жаре? Воистину – матерый человечище! – понимающе переглядываемся мы с боцманом, провожая уважительными взглядами сутуловатую спину механика, скрывающуюся в проеме штурманской рубки.

В полумраке отсека матово белеет железная дверь гальюна. После вечернего чая перед сном появилось немало желающих уединиться за ней. В отдельные моменты наблюдается даже очередь – небольшая, но крайне нетерпеливая. Что ни говори, а обильный вечерний чай имеет и некоторые отрицательные последствия.

Вот из штурманской рубки вылез чем-то озабоченный Борисыч и с видом полицейской ищейки начал старательно принюхиваться. Растолкав перед гальюном народ, поведя носом, он вдруг резко рванул дверь на себя. Не дело, конечно, вот так врываться и прерывать самое интимное человеческое действо! От такого вероломного посягательства можно не то что заикаться начать – на всю жизнь недержание какое-нибудь заработать! Поэтому вполне ожидаемым в подобной ситуации было бы увидеть испуганное человекообразное существо со спущенными ниже колен штанами, матерящееся и гневно пучащее на незваного гостя глаза. Оно и понятно – всего лишь секунду назад ничего не подозревающий человек гордо восседал в позе орла и был абсолютно уверен, что, законно дождавшись своей очереди, имеет полное право на несколько минут сосредоточенного одиночества.

Но в данном случае никакой интимный процесс прерван не был, да и вряд ли он даже начинался. Вслед за стремительно распахнувшейся дверью, уцепившись изнутри за ручку, из гальюна вывалился и звучно брякнулся на палубу матрос Кульков, мой непосредственный подчинённый и в высшей степени разгильдяй. Суматошно барахтаясь, громыхая по палубе коробочкой ПДУ, он панически пучил глаза и как заведённый повторял:

– А я чо? А я ничо! Занято же! Чо ломиться?..

Только сейчас я почувствовал, как вместе с тяжелым духом, который обычно бывает в местах общего пользования, на меня потянуло ещё и табачным дымком.

– Что и следовало доказать! – словно приглашая присутствующих убедиться в чистоте эксперимента, кивает на Кулькова штурман.

– Курил, тварь! А я сижу себе и понять ничего не могу. То ли откуда-то табачищем прёт, то ли это у меня уже галлюцинации начинаются!

Носком ноги штурман тыкает в бок всё ещё копошащегося на полу Кулькова. Тот сдавленно охает и, отряхиваясь, торопливо встаёт.

– Ты, Кульков, что там делал? – в голосе Борисыча звучит скрытая угроза. – Что молчишь? Я тебя спрашиваю!

– Да я ничего… я это… в туалет… – поглядывая то с опаской на штурмана, то с надеждой на меня, пытается объясниться Кульков. Он нервно переступает с ноги на ногу и беспокойно похлопывает себя по правому карману.

– Пи́сал и какал? Да? – помогает ему собраться с мыслями сердобольный штурман.

Кульков с готовностью трясёт головой, и лицо его кривится в идиотской гримасе.

– Я так и думал! – озаряется лучезарной улыбкой Борисыч. – Не снимая штанов и с ПДУ на пузе? Понимаю, с кем не бывает! Снять, наверное, забыл? В штанах срать уже наловчился? Надо же, какой умелый!

Тут глаза Кулькова стали наполняться неподдельным ужасом, он поймал обращённый на себя тяжёлый взгляд старпома. И хотя Горыныч ещё не совсем въехал в обстановку (крики штурмана оторвали его от мыслей о неотвратимости очередного брака по любви), выражение лица старпома уже сделалось таким, что не только у Кулькова, но даже и у меня возникло желание съёжиться, стать маленьким, незаметным и куда-нибудь спрятаться.

Повинуясь инстинкту самосохранения, Кульков предпринял робкую попытку к спасению – сделал непроизвольное движение в сторону гальюна в надежде укрыться там, но от удара ноги дверь с грохотом захлопнулась, отрезав ему единственный путь к отступлению.

Должен сразу пояснить, что курение на подводной лодке категорически запрещено. Это страшное преступление, за которое самым мягким наказанием следовало бы сделать расстрел на месте. Только на современных атомоходах курить можно, но строго в специально отведённых местах. Там для этой цели предусмотрены особые герметичные камеры, где, не подвергая опасности себя и корабль, личный состав может безнаказанно предаваться пороку. На дизелюхах же на курение и на любой открытый огонь наложен безоговорочный и полный запрет. Не буду долго объяснять, почему. Напомню только, что газующая водородом аккумуляторная батарея, размещённые в отсеках тонны регенерации и масса других легковоспламеняющихся материалов – всё это является благодатной почвой для возникновения пожара. Порой достаточно маленькой искорки, чтобы превратить подводную лодку в настоящую доменную печь. Именно поэтому поступку Кулькова невозможно было найти оправдания.

Молча старпом вылез из-за конторки. Вид его был страшен: на лице ходили желваки, брови наехали на переносицу, глаза презрительно щурились, на шее вздулись вены. Едва сдерживая себя, чтобы не накинуться и не разорвать Кулькова на две равные трепыхающиеся половины, Горыныч зловеще прошипел:

– Ах ты, тварь членистоногая! Ты что, угробить нас всех решил? Спички, сигареты, быстро… мне… сюда!!! Сейчас тебе в жопу всё это буду засовывать!!!

– Минёр! Опять твои люди!!! – гневно сверкнув глазами, ещё ржавым ото сна голосом обратился старпом уже ко мне.

Мне было безумно стыдно за своего непутевого подчинённого, единственное, что в свое оправдание я мог сделать, это беспомощно развести руками. Но Горыныч на меня уже не глядел.

Повинуясь приказанию старпома, Кульков полез в правый карман и тут же отдёрнул руку, словно там его подстерегла злющая пчела. Затем он стал суетливо подпрыгивать на месте, часто-часто хлопать себя ладонями по правой стороне и смешно, как-то по-поросячьи, взвизгивать. Тут все явственно почувствовали запах горелой ткани и увидели дымок, поднимающийся от его штанов. Этот идиот успел-таки скрыть следы преступления – засунул горящий бычок в шорты! И вот карман загорелся!

Неизвестно, чем бы это дело закончилось – сгорел бы Кульков один или спалил бы вместе с собой всю подводную лодку, но, ко всеобщему благу, поблизости оказался механик. С полной кружкой только что налитого кипятка он выглянул на шум из штурманской рубки и, мгновенно оценив обстановку, выплеснул всё её содержимое на дымящегося Кулькова. К сожалению, мех слегка промахнулся и попал не совсем в область возгорания. Но он не растерялся. Пока, судорожно хватаясь за промежность, Кульков выл, приседал и извивался, мех метнулся за новой порцией кипятка и добавил ещё. Взвизгнув пронзительным фальцетом, бедный Кульков захрипел и захлебнулся, его выпученные глаза готовы были лопнуть, но штаны ещё продолжали дымиться. И тут в борьбу с пожаром включился сам старпом. Точным ударом он сбил Кулькова с ног, одним движением сорвал дымящиеся шорты, бросил их на палубу и принялся ожесточённо топтать. В это время мех вновь выскочил из штурманской рубки, но уже с чайником и, не сообразив, что его помощь в общем-то уже не нужна, стал старательно поливать Кулькова кипятком. Таким образом, благодаря грамотным и умелым действиям пожар своевременно был ликвидирован и обошлось практически без жертв.

Когда в центральный пост вломилась скорая помощь в лице доктора Ломова, единственная жертва инцидента – Кульков – сидела на полу, согнувшись, прихватив руками ошпаренные гениталии, и занудно подвывала. Осмотрев нанесенные кипятком повреждения, Сёма вынес неутешительный вердикт: нужна ампутация. Притихший было Кульков вновь заверещал, стал кричать, что он не согласен, что у него ничего не болит и он отказывается от медицинской помощи. На что Ломов резонно заметил, что это не его ума дело, что доктору виднее. Что сейчас доктор пойдёт готовить в кают-компании операционную, а он, Кульков, за это время должен сходить подмыться и вернуться обратно.

Лишь только лопоухая голова Сёмы скрылась за дверью, Кульков подскочил с места, схватил с пола свои растоптанные штанишки и, прикрываясь ими, как в бане, выбежал из отсека в противоположном направлении.

До возвращения на базу Кулькова никто не видел. Где он прятался, в какую промежность затиснулся, чем питался – так и осталось загадкой. Он появился на свет только после швартовки, да и то лишь после того, как гарантированно убедился, что доктор покинул корабль.

Дорогой читатель! Будем рады твоей помощи для развития проекта и поддержания авторских штанов.
Комментарии для сайта Cackle
© 2022 Legal Alien All Rights Reserved
Design by Idol Cat